Цитаты из книги Сытый мир

Мне нужна Юдит, а все остальное не играет роли! Я по забывчивости оставил в ней мою тоску, и теперь эта девчонка где-то шляется с моей тоской внутри, еще обронит невзначай!

Родители утверждали, что им приходится из-за него терпеть такой стыд, что лучше было бы провалиться сквозь землю. Они говорили об этом так часто, что давно уже могли бы достичь центра Земли.

Удовлетворяемся ли мы при помощи кожи, бича и острых каблуков, идем ли на кладбище и трахаем там мертвых или робко довольствуемся фильмами ужасов -- так или иначе трэш -- это форма искусства, и наш гимн -- барабанная дробь и культивированный крик...

О Боже! Почему я всегда говорю "О Боже!"? Ах, эти речевые обороты...

Солнечные лучи - словно нежные кончики пальцев снящейся женщины.

После смерти наш пепел пойдет на песочные часы!

Раны -- это от передозировки восторженности. Программная шизофрения модернового поэта. Просчитанное временное безумие. Регулярный отпуск -- заточение в безответственности.

Норны очертили вокруг меня круг из улиц. То ли это магический круг, то ли путы -- вопрос остается открытым.

Надо быть осторожным и строго различать онанизм и действительность. Не путать одно с другим.

Мудрость можно не только черпать ложкой, но и разделывать при помощи вилки и ножа.

Молодой поэт шествует через пустыню, вооружённый карандашом и листом бумаги. Он большими буквами пишет первую фразу. Потом вторую. Третью он записывает на обратной стороне листа. Остальные фразы не помещаются. Он царапает их всё более мелким шрифтом — на краю листа, углом, между уже написанными строчками. Скоро лист превращается в нечитаемую, чёрную кашу-размазню; буквы стоят вплотную друг к другу и одна поверх и поперёк другой. Этот поэт всё сделал неправильно. Пидор.

К каждому из наших чувств накапливается тысяча комментариев. В один прекрасный день ты испытываешь чувство и одновременно слышишь комментарий. Мозг выбирает самое подходящее - из кинофильмов, из книг, из слоганов. Мы - зеркальные кабинеты перед проектором.

Моя душа валяется тут, дрожащая и беззащитная, а ты поливаешь ее огнем недостижимости. Огромное, багровое сердце на латунном блюде, прямо посреди витрины. Выставленное на всеобщее обозрение. Но разве кому-то есть до него дело?

Меня уже обслужили. Знаю все. Я мудрейший человек под солнцем и придурок под луной. Мои мускулы поросли шерстью, мне сто пятьдесят лет, и мне больше нечего сказать. Мне триста лет, и все уже сказано. Мне три тысячи лет, я весь сгнил и прокис, мне бы только откинуться на спинку стула и поглядывать по сторонам.

Я разделил галлюцинации на полезные и бесполезные и считаю это своей реальной заслугой.

Модник ли ты? Спрашиваешь! Ты по утрам натягиваешь повседневность, а время шарфом оборачиваешь вокруг шеи.

- Какая тишина стоит! - Тишина в четыре покойника. - Что вы сказали? - Шум измеряется в децибелах. Но должна же быть единица измерения и для тишины. - Вот как. - Покойники. Один покойник - самая мелкая единица. А шкала простирается от одного покойника до всех покойников. - Ну-ну. Правильно. Мертвая тишина. Именно так говорят.

С каждым стаканом меня становится на одного больше, я расщепляюсь и множусь, можно уже основать общество моих алкогольных клонов, мы объединяемся, отважные и великие.

- Лиана ушла - и он страдает. Потому что его любовь - у него в глазах и нигде не может встать на якорь. - Мммм... - Это неистовство пройдет. Сейчас его любовь переезжает со всеми пожитками, со всем своим скарбом, с детишками и игрушками перекочевывает в тыл его черепушки. Идет изгнание в область воспоминаний. Последняя резервация, так сказать. И цена этому горю - один вздох. - А с виду можно сказать, что он свихнулся.. - Это народная молва так называет. Переезды - это всегда хаос и неразбериха.