Красивый язык.
Не секрет, что сотни языков, что существуют у сотен народов нашей матушки - Земли, столь различны, что никому ещё не удавалось их все выучить. Нужно ли это? Конечно, ведь разобщённость языковая и не позволила людям Вавилонскую башню достроить. Языки бывают чёткие и конкретные, как, например, немецкий. Языки бывают сложные, как, например, венгерский. А ещё бывают языки певучие, как серенада. Это, несомненно, ИТАЛЬЯНСКИЙ. Живя в Италии, пусть даже временно, невозможно не влюбиться в этот певучий язык, в эту историю, в эту культуру. Джон Чивер в рассказе "La bella lingua" (с ит. - красивый язык) не восхваляет бездумно итальянцев, а наоборот, противопоставляет им американцев с их совершенно отличным пониманием мира, с их совершенно отличным языком. Но, делает он это неспешно, на примерах.
Подобно большинству американцев, проживающих в Риме, Уилсон Стритер был разведен с женой. Он работал в статистическом управлении агентства ФРУПС, жил один и не скучал. Вращаясь среди своих соотечественников, таких же экспатриантов, как он, и той части римского общества, которая к ним примыкала, он все время - и днем, и вечером, после работы, - говорил по-английски. Итальянцы, с которыми ему доводилось общаться, настолько лучше владели английским, нежели Стритер итальянским, что он не решался разговаривать с ними на их родном языке. Между тем он был убежден, что ему не понять страны, покуда он не изучит ее язык. Его познаний хватало для того, чтобы изъясняться с продавцом и для прочих чисто утилитарных целей. Он же хотел уметь выражать свои чувства и мысли, шутить, и понимать обрывки разговоров в трамваях и автобусах. Он остро ощущал, что живет в чужой стране, но ему все казалось, что он перестанет ощущать свою чужеродность, как только овладеет языком этой страны.
Да, овладей он итальянским и можно чувствовать себя членом этого народа. так ему казалось. Потому и репетиторов искал. Он начал с Института имени Данте Алигьери, но там группы были так огромны, что он не продвинулся нисколько. Потом он стал брать уроки у какой-то старой дамы. Она дала ему читать "Пиноккио", но всякий раз, едва он прочитывал два-три предложения вслух, она выхватывала у него книгу из рук и принималась читать и переводить сама. Она так любила эту повесть Коллоди, что, читая ее, неизменно смеялась и плакала, и порой Стритеру ни разу за весь урок не доводилось раскрыть рта. После 12 урока он вынужден был от неё сбежать. Потом были ещё две неудачные попытки. Пятой стала Кейт Дрессер, американка, которая жила вместе со своим сыном-подростком в старинном дворце возле Пьяцца Фиренце. Он ходил к ней трижды в неделю: по вторникам и пятницам вечером и в воскресенье - днем. С неизменным наслаждением шагал он вечером после работы мимо Пантеона на Пьяцца Фиренце. Да, Чивер сразу ставит два полюса, которые, смешиваясь, тем не менее не могут воплотиться в одну культуру, в один язык. Американцы, живущие в Италии. Американцы, преподающие итальянский язык своим соотечественникам. Не правда ли, достаточно абсурдно. Именно это несоответствие и сыграет определяющую роль в судьбе... Нет, не Стритера, а преподавательницы итальянского Кейт Дрессер, ведь у неё был сын подросток. Я, конечно, не могу вам рассказать всю суть её семейной трагедии, но сделаю акцент на точном названии рассказа, который и даёт ключ к пониманию этого. Да, кто-то может себя "переделать" и влиться в другое общество, другой язык, другой менталитет, а кто-то никогда это не сможет.
Почти каждый урок через зал хотя бы один раз мимо них проходил Чарли, сын Кейт. Он увлекался бейсболом, был прыщав и смеялся, как сова. Здороваясь со Стритером на ходу, он делился с ним последними спортивными новостями, почерпнутыми из выходящей в Риме "Дейли Америкен". У Стритера был сын примерно того же возраста, что и Чарли, с которым по условиям развода он не имел права видеться, и всякий раз, когда он смотрел на Чарли, он испытывал острый приступ тоски. Чарли было пятнадцать, и он походил на всех американских мальчиков в Риме, ожидающих у дверей посольства автобуса в американскую школу. Все они рядятся в черные кожаные куртки, штаны из чертовой кожи, спортивные рукавицы, отпускают бачки ниже висков и не подбривают волос на шее, всем своим обликом давая понять, что они американцы.
Итальянцы и американцы. Сколь много общего и сколь много различного как в языках, так и в культуре...
31 понравилось
