Цитаты из книги Тень

Тревога подползла незаметно, и от ее смердящего дыхания Яну-Эрику сделалось не по себе.

Открываю глаза и вижу ее улыбку. Нужно быть осторожным - а вдруг боги все же способны на зависть. Не отнимайте это у меня, прошу я негромко.

Как неутомимая боль, она завладела его сердцем и ни на мгновение не отпускала.

Сработал древний как само человечество инстинкт. Убить, если у тебя отнимают твое.

Но как можно вернуться к жизни, если не знаешь, нужна ли она тебе?

Хотелось прийти домой и найти там любовь и понимание. Чтобы можно было расслабиться и не ждать, что от него снова будут требовать невозможного.

Интересно, зло всегда присутствовало в нем как часть его натуры? Или оно появилось после того, как у него все отняли? Не оставив ему ничего, кроме жажды разрушения.

С каждым новым днем ее тоска все больше выходила из-под контроля. Желание еще раз испытать силу страсти. Хоть немного постоять на краю настоящей жизни.

Издалека места опасных поворотов почти неразличимы. И невозможно отследить ту цепочку шагов, что привела ее к сегодняшней ситуации.

она всегда любила ночь, любила занимать пространство, которое освобождали спящие

Надеть галстук, который когда-то завязали пальцы Халины. С тех пор он так и не развязывал узел. Просто слегка увеличивал петлю и просовывал голову. Носил этот аркан, как символический знак, в память о ней, Халине.

Честь и доброта, к которым он так стремился, при малейшем испытании обернулись эгоизмом посредственности. Он прекрасно знал, что моральные ценности определяет не желание, а долг. И все равно ему не удалось с собой справиться.

Хочется столько всего сказать, но слова сидят, как приклеенные, в пространстве, куда он не может добраться. Обычно изоляция от мира ему помогала. Отключая телефоны и не заглядывая в почту, он получал свободу. Чувство независимости. Право беспрепятственно изливать желчь на социальную конструкцию, быть частью которой он сознательно отказался. Но сейчас это не срабатывало. Он чувствовал себя одиноким и отвергнутым. Выпавшим из жизни.

Дверь Элен была приоткрыта, в комнате горел красный ночник. Сам не понимая зачем, Ян-Эрик остановился и долго смотрел на дочь. Она спала, и никто не мешал ему думать о своей любви к ней. Одеяло у Элен упало, и он заботливо поправил его, прежде чем идти дальше.

Но для этого придется признать проблему, а он ненавидел открытые конфликты. Потому что они могли легко выйти за привычные рамки и затронуть что-нибудь такое, что вначале никому не приходило в голову.

Но проявить интерес к делам мужа значило то же, что добровольно отправиться на собственную казнь. Ее внимание будет наверняка отвергнуто. Всегда найдется что-то более важное, чем она и Элен. Наверно, она слишком эгоистична. Будь она хорошим человеком, она бы, пожалуй, могла забыть о себе и страданиях дочери - ради чего-то главного. Но хорошим человеком она не была.

В ее родном доме слова служили конкретными инструментами, и их без нужды не использовали. Считалось, что, если проблемы не обсуждать, они решатся сами собой. Мысли следовало держать при себе.

Голос на пленке изменился. Стал как будто бы дядин, хотя читала точно тетя. Он снова включил магнитофон и вернулся к первой главе истории о Бэмби. Он знал всю книжку наизусть. Выучил ее давным-давно, а сегодня прослушал ее столько раз, что у тети даже голос осип.

В подростковом возрасте у меня были проблемы. Врачи говорили, что это связано с детством в концлагере.