Цитаты из книги Переносная дверь

— Во что он его превратил?
Пол, отвечая, слегка поежился.
— В ксерокс. Джон Веллингтон счел, что раз уж он все эти годы был степлером, то пусть и Хамфри побудет какой-нибудь офисной принадлежностью. А потом у него в глазах появился странный блеск, и он нас спросил: "Какой предмет в конторе больше всего ненавидят и проклинают?" — и все мы разом ответили: "Ксерокс". Тогда Джон Веллингтон сказал, что он тоже так думает и что поделом Хамфри, если его до скончания веков будут пинать, орать на него и винить всякий раз, когда что-то застрянет или зажуется. А потом раз — и Хамфри стал ксероксом.

И тут (сказал Пип) пребываем с тех самых пор.

Молчание, потом Пол услышал собственный голос:
— Вы хотите сказать — вот здесь? В этой комнате? Больше ста тридцати лет...
Пип кивнул.
— Только вы и он? Вы вдвоем?
Не слишком тактично. По лицу Пипа пробежала тень, и лишь потом он ответил:
— Должен признать, это могло несколько повредить нашей дружбе. Временами мне казалось, я готов задушить Артура голыми руками. Если уж на то пошло, несколько раз я приводил это в исполнение, но как будто без особого результата.
Как ничего не дали, — добавил он с легкой дрожью, — ножевые раны, удары кочергой по голове или утопление его в тазике для умывания, поэтому в итоге я признал поражение. Теперь мы в основном играем в шахматы, в домино или в бридж. Помогает снять напряжение, но потом никаких взаимных обид.
У Пола отвисла челюсть, и он не сделал даже попытки закрыть рот.

Не успел Пол и рта открыть, как у него из-за спины выступила Софи.
— Кто вы такие, черт побери? — вопросила она. — И куда мы попали?
Молодые люди не ответили: посмотрели на Софи и тут же отвели глаза. Кудрявый покраснел, как ревень. Воцарилось недоуменное молчание, потом Пол вдруг сообразил, в чем дело. Подавшись к Софи, он прошептал ей на ухо:
— Быстрей зайди мне за спину! Она уставилась на него озадаченно.
— Почему? Они опасны?
— Просто сделай, как я говорю, ладно?
Наверное, все дело было в его тоне, потому что она подчинилась лишь с мгновенной заминкой. Смущенно прокашлявшись, Пол сказал:
— На самом деле, там, откуда я пришел, женщины именно так одеваются.
Молодой человек по имени Пип был шокирован и заинтересован одновременно.
— Неужели? Пол кивнул:
— В точности.
— Господи всевышний. Вы говорите, это нормально? — Теперь уже он был на несколько оттенков краснее своего друга. — М-м... колени и так далее?
— Вот именно, — сказал Пол. — Если уж на то пошло, леди в выходном костюме. Ну, для работы. В конторе.
Пип уставился на него во все глаза.
— Они работают? В конторах? — Да?
— В таком наряде?
— Эй, — проворчала Софи, отталкивая Пола в сторону. — Какого, скажите на милость, черта...
— Все нормально, — быстро прервал ее Пол, — ты просто не поняла. Эти люди... эти джентльмены, — поспешно поправился он (оскорбить столь многих людей за столь короткое время!), — они вроде как из прошлого. Викторианцы.
— А!
Если судить по выражению лица Софи, Пол вполне мог назвать их марсианами, хотя скорее всего она предпочла бы марсиан, как менее чужих.

Счетчик Мортенсена отчасти схож со счетчиком Гейгера, а еще отчасти — с устройством, которое ребята, ведающие землетрясениями, используют для измерения подземных толчков по шкале Рихтера. Сюрприз! Их изобрел некий профессор по имени Олаф Мортенсен. Если уж на то пошло, лет шестьдесят назад он был партнером в "Дж.В.У.", но в сорок шестом свалился в Колодец Вероятностей, и шансов на его возвращение с каждой минутой все меньше и меньше. Короче говоря, счетчики Мортенсена регистрируют сверхъестественную активность по всему миру. Такие устройства у нас размещены по всем континентам, еще с полдюжины выведено на орбиту. Да, и нельзя забывать про Зонд Один, установленный прямо посреди Моря Безмятежности, хотя, между нами говоря, у меня нехорошее предчувствие, что он сдох, ведь с самого тридцать первого даже не пискнул.
("С тысяча девятьсот тридцать первого", — подумал Пол, и хотя не мог вспомнить сразу, когда был запущен первый спутник, на него это все равно произвело впечатление. К тому же пугала сама мысль о том, что безумцы из "Дж.В.У." разбрасывали свой хлам там, где не ступала нога человека, еще когда Нил Армстронг был в пеленках.)

Карты сокровищ, долговые расписки русской царской семьи, ящике чучелами дронтов, свидетельство о рождении Скарлет О'Хара; две расплющенные и деформированные серебряные пули в спичечном коробке; "Бэдекеровский путеводитель по Атлантиде" (семнадцатое издание, 1902 год). Партитура "Незаконченной симфонии" Шуберта с автографом композитора и словом "Das Ende"[10], аккуратно выведенным в конце последней страницы. Тяжелая приземистая статуэтка птицы, покрытая тусклой черной краской, которая что-то ему напомнила, но он не смог выяснить, что именно. Пожизненная страховка "Норвичского Союза", выписанная на имя Влада Дракулы. Портсигар, набитый странной формы зубами, по крышке которого шла истерическая, со множеством восклицательных знаков надпись: "ОСТОРОЖНО! НЕ РОНЯТЬ!"; пять или шесть книг для кукольного домика с названиями типа "Как прожить лилипуту на два фунта в день". Небольшой зеленый кристалл, который, стоило Полу открыть конверт, засветился. Толстая связка любовных писем, перевязанных голубой ленточкой и подписанных Маргарет Роберте. Жетон на оставленный багаж на вокзале Северный-Центральный, Руритания. "Атлас дорог страны Оз, Бартоломью" (одна страница с желтой линией прямо посередине). Коричневый бумажный пакет с зеленой марлей для процеживания желе. Несколько контрактов на покупку и продажу душ; пухлый белый конверт, надписанный "Вскрыть в случае моей смерти: Э. А. Пресли" (невскрытый). Оксфордские и Кембриджские экзаменационные листы второго курса по эльфийскому языку и литературе за 1969-1985 годы. Очень старый барабан в поеденном червями морском сундуке, помеченном Ф. Дрейк, Плимут, а в нем — гроссбухи с протоколами заседаний и ежегодными отчетами Винчестерского Круглого Стола. Полдюжины невероятно безобразных портретов голливудских кинозвезд. "Призывание единорога ради удовольствия и выгоды" Дж. Р. Хартли. Гигантская коллекция квитанций на ставки, принятые на скачках, устраиваемых в 2109 году...

Потому что где-то на свете какой-нибудь бедняга вроде вас, с уймой личных проблем, ну никак не способен взять в толк, какого черта ему трудиться, но все-таки встает и делает то, что положено, и для него это все — гора бессмысленного мусора, но для вас — ответ на все ваши проблемы, свет в конце туннеля, чудо, в которое вы никак не верили, но оно вдруг случается и внезапно все снова становится хорошо, когда вы меньше всего этого ожидали. Не спрашивайте меня, почему так происходит, но это так. Поэтому продолжайте улаживать бокситы в пустыне, и предоставьте улаживать вашу проблему тому, в чьем ведении она предположительно находится. Таким образом мы все делаем свое дело, и все получают по пятницам зарплату.

— На самом деле, — продолжала матушка мистера Тэннера, — все гораздо хуже, потому что в этой треклятой двери две замочные скважины, а значит, и ключа должно быть два, и следовательно, искать их будет труднее вдвойне. И зная Хамфри, — уныло шмыгнула носом она, — это будут не две простые латунные загогулины. Нет, там будет какое-то испытание, которое придется пройти прежде, чем они тебя послушаются. Наш Хамфри без ума от таких штучек. Помню, как у нас впервые поставили автомат с горячими напитками, а он наложил на него заклятие, чтобы кофе с молоком и двумя кусочками сахара он варил только чистым душой. Я ему сказала, да чтобы найти тут кого-нибудь чистого душой, нужно...
— Минутку, — прервал ее Пол. — Ты сказала испытание.
— Вот именно. А еще однажды он так настроил факс, что только седьмой сын седьмого сына мог поменять в нем картридж. По счастью, Рики Червеубивец действительно седьмой сын, но не может же он вечно торчать в конторе, его вечно гонят на какое-нибудь задание, а это так чертовски неудобно...

В Манчестере Пол купил журнал, чтобы на остаток пути укрыться за глянцевыми страницами. Поскольку времени у него было мало, он схватил со стойки наудачу и в награду получил "Ежемесячник марок и монет". Софи, поступившая точно так же, преуспела не больше, обретя еженедельник "Какая пила лучше?". После того как они просидели друг против друга полтора часа, не перевернув ни страницы, Софи подалась вперед и спросила:
— Меняемся?
— Что? — Пол опустил свой щит.
— Меняемся? — повторила она. — Мне жуть как не терпится узнать последние новости про памятные монеты островов в Ла-Манше, и, готова поспорить, тебе тоже не терпится прочесть последний обзор самой новой "Макита 202ZW".
Пол со вздохом бросил журнал рядом с собой на сиденье.
— Извини, — сказал он.
— Я веду себя не лучше тебя, — отозвалась она, — но рано или поздно нам придется об этом поговорить.

Вот так они и пошли есть пиццу, как самые обычные люди, только Пол чувствовал себя, будто оказался в каком-то старом кино про войну, где галантные английские летчики бегут от фашистов через оккупированную Францию, при этом всячески выдавая себя за французов. Ему казалось, что в любую минуту появится кто-то из Реальной Жизни и потребует у него удостоверение личности, а как только это случится, станет очевидно, что он не имеет никакого права обедать, быть на свидании с девушкой, и тогда его арестуют и увезут в лагерь для военнопленных, на одиночное заключение до конца жизни.

— Неприятно, — повторила Софи. — Ты даже не представляешь, насколько неприятно. Нет, он-то хочет говорить только про все эти шоу да выступления, которые у него запланированы, можно подумать, это действительно важно. А хуже всего то, что в итоге его интересуют только деньги.
— Э... Значит, это хорошо оплачивается. Я хочу сказать, шоу-керамисты?
Она покачала головой:
— Поступления совершенно никудышные. Но ему всякий раз кажется, что завтра будет большое шоу, и он твердит не переставая, что вот-вот получит постоянный ангажемент в таком-то клубе или, может, поедет на такую-то ярмарку, и одни и те же люди станут приглашать его снова и снова. Правду сказать, он этим просто одержим.
"Зарабатыванием на жизнь?" — подумал Пол, но не спросил.
— Похоже, он довольно серьезно к этому относится, — рискнул предположить он вслух.
— Да это же глупо! — отрезала Софи. — Или ты собираешься быть нонконформистом, и тогда тебе плевать на всякую скучную муру, или найди себе работу в офисе.
Тут Полу пришло в голову, что шоумен-горшечник Шаз вдруг заинтересовался скучными и постыдными деньгами, потому что решил несколько остепениться, как это бывает с людьми, у которых складываются серьезные отношения с видами на будущее. Галлюцинаторная картина: горшечник (которому мысленный взор Пола придал сильное семейное сходство с кланом Тэннеров) рыщет по универмагу "Лора Эшли" в поисках ткани на занавески для переднего окна автобуса — пришлась как обухом по голове. Потребовалось немало усилий, чтобы вернуться к реальности.
— Наверное, — сказал он и замолчал. Вот она, ниспосланная небом возможность вогнать клин-другой, но почему-то Полу не хотелось этого делать. Если быть предельно честным, он был на стороне горшечника.

Шли дни, они с Софи сидели в гробовой тишине, а когда один из них все-таки нарушал молчание, то лишь для того, чтобы попросить карандаш или извиниться, что случайно задел под столом ногу другого. Каждый день она уходила на ленч. Проводила ли она этот перерыв, пичкая булочками с ветчиной горшечника, или сидела одна-одинешенька в жалкой итальянской бутербродной, Пол не знал и спрашивать не собирался. Всякий раз, когда ему приходило на ум, что он ведет себя по-детски, идиотски и попросту грубо (а было это в среднем не больше двух-трех раз в час), какой-то голосок у него в голове указывал, что она обращается с ним не лучше, а значит, он совершенно прав. У него было нехорошее подозрение, что этот голосок слишком уж похож на воркование миссис Тэннер, но по зрелом размышлении он отказался от этой мысли. В конце концов вести себя по-детски и глупо можно и без посторонней помощи.