Долгий день в «Эдеме»

– Я не боюсь, – к своему удивлению, сказала Келли. – Ты не выглядишь опасным. – Опасности бывают разными. Есть то, что опасно для тела, есть – для ума, а бывает, что и для сердца. Я опасен для сердца, очень опасен. Так уж я устроен. – Мое сердце разбито в мелкую крошку, – усмехнулась Келли. – Ему уже хуже не будет. – Я могу склеить, – прошептал энкантадо, и Келли отчего-то стало очень жарко.

– Ну, Илья, ну что ты все читаешь, – сказала Келли. – Я пойду вперед, я чувствую здесь такую легкость, такую стремительность – будто сама принадлежу джунглям, их стихии! «Как бегемот», – устало подумал ей вслед Илья, чувствуя облегчение уже оттого, что она его оставила одного на несколько минут.

– Я чувствую себя такой эгоисткой, – сказала она. – Уехала на практику на полгода, а ты тут тосковал, работал, одинокий. Слушай, я тебе там привезла пару сувениров и финского хлеба, вы же, русские, любите ржаной, да? Совестливый мальчик Илья поморщился от укола вины – думала о нем, подарки притащила. Но циничный плейбой Илья обрадовался – сама заговорила о поездке, что он один оставался, вот за это мы и зацепимся. На самом-то деле эти полгода он провел прекрасно.