Цитаты из книги Горожане солнца

- Ах ты, сосулька слабоумная! - заорала Фара. - Да у тебя и вправду на голове куб!

Мишата шагнула на твердый камень, в дождливый воздух. Холодная капля упала ей на руку, прохожий на ходу переложил сумку из одной руки в другую, поднял руку со скипетром стражник на площади и дунул в свисток, и вдали отозвалась, завыла труба, по всему городу перекликнулись часовые, стрелка звездного циферблата в разрыве туч скакнула на следующее деление, заплясал в подвале безумный директор, а выше, на трубах и шпилях города, зажглись рубиновые огни, предостерегая от чего-то влажную черноту.

В них как бы не было ничего страшного.
Страшным было то, что в них как бы ничего не было.

Страх так защекотал ей пятки, что ноги в сапогах свернулись улитками.

Я, когда была маленькая, поцеловала каменного ангела, а он был от надгробия. Вот губы навсегда и заледенели.

Может, ты и отыщешь какое-нибудь агентство... Может, тебя и возьмут - да наверняка возьмут, с твоей-то внешностью. И станут твое лицо фотографировать, то есть расходовать на такие живые картинки, пока ты вся не истратишься. А когда ты вся истратишься, ты станешь девочкой без лица.

Мы хотя бы друг для друга не странные. А ты для всех.

Трехрукий говорил, что в городе самое скверное на свете соседствует с самым прекрасным. Не только родина зла, но и родина всего наилучшего... Что там каждой трубе как бы соответствует свой колодец, и вообще город, он во всем углублен, равно как и возвышен, словно лес, отраженный в озере.

Самые быстрые вещи, свет или мысль, невидимы вовсе - до тех пор, пока не утратят скорость: пока свет не повстречает твердь, а мысль не породит дело. И Мицель понимала, что счастье ехать в поезде происходит от счастья частичной невидимости, от счастья приближения своих свойств к свойствам мысли и света, что способна дать только скорость.

А Мишата сидела на лавочке в зале, глядя в толпу, словно в речку.

Белое здание поднималось во мрак сотней каменных ребер, и было не различить вершин, потому что, если поднять лицо, глаза сразу начинали щуриться и моргать от летящих брызг дождя.

Они сидели с таким видом, словно не нуждались в своих лицах. Лица висели у них, как промокшие флаги, не оживляемые внутренним ветром.

Мишата опаздывает на несколько лет.

Бывало, ученик, выгнанный за безобразие, стоит в коридоре и слушает это: "бум, бум, бум". Он знает тогда: Дидектор в подвале ходит! Страшно, страшно! И приоткрывает ученик со страху рот, словно маленький кошелек.

Распевалась прощальная песнь, и одежки покидали свои крюки... Возвращались домой и опять разбирались на части.

Тем временем Дидектор, лазая по подвалу, обнаружил в стенах потайные ходы, что ведут до самого чердака. Вот и принялся Дидектор лазить вертикально. Он лазил и из розеток тихонько выглядывал.

Два рыцаря стерегли вход, один был без руки и с треснутым стеклянным забралом, и тени ползали внутри шлема.

Давай я тебя поведу. А то тут весь пол в метеоритах.

Хорошая вещь пистолет! С ним так легко добывать еду!

Самые быстрые вещи, свет или мысль, невидимы вовсе - до тех пор, пока не утратят скорость: пока свет не повстречает твердь, а мысль не породит дело. И Мицель понимала, что счастье ехать в поезде происходит от счастья частичной невидимости, от счастья приближения своих свойств к свойствам мысли и света, что способна дать только скорость.