Цитаты из книги Правдолюбцы

И чем дольше Роза обдумывала этот разговор, тем сильнее злилась. Зря она извинялась перед Кэрол, самомнение этой святоши выходит за всякие рамки! Ей и в голову не приходит, что у человека могут быть рациональные возражения против ортодоксального иудаизма, не продиктованные ни страхом, ни огульным отрицанием. Послушать Кэрол, выходило, что Розе всего лишь не хватает куража, чтобы стать правоверной иудейкой. Но Роза не боялась, она сомневалась. Последние полгода она ощущала мощное притяжение иудаизма и благодаря прозрениям, пережитым ею в синагоге Ахават Израэль, — прозрениям, которые невозможно выразить словами, она готова была признать: ее неверие в Бога существенно поколеблено. Но отказаться от устриц, бекона или славить Господа каждый раз, когда садишься на горшок, — нет уж, увольте. Она никогда не захочет жить так, как живет Кэрол, — она никогда не уразумеет, зачем так нужно жить, — и ее бесила уверенность Кэрол в обратном.

Отныне Кэрол всегда знала, что правильно, а что неправильно, а если сомневалась, то знала, где найти раввина, который ей все разъяснит. Любое движение в ее повседневной жизни было согласовано с верой. Розины непоследовательные эксперименты с религиозностью выглядели на этом фоне весьма бледно. Заявляя о подспудной духовной тяге к иудаизму, она (Роза) уклонялась от соблюдения каких-либо строгостей еврейской жизни. Она изучала Тору, но с ходу отвергала мысль о том, что стародавние запреты писаны и для нее тоже.

Несмотря на декларируемую приверженность принципам коллективизма, к массовым акциям Одри всегда относилась прохладно. Ее политические взгляды обслуживали ту же личную надобность, что и пристрастие одноклассников Розы к альтернативной музыке: и то и другое служило пропуском в замкнутое элитарное сообщество. Одри ратовала за свои убеждения, но множить ряды сторонников отнюдь не стремилась, точно так же школьные приятели Розы вовсе не желали, чтобы их обожаемые независимые группы заняли первые строчки в чартах.

— Все же, почему иудаизм? Вот что хотелось бы понять. Почему ты выбрала самую реакционную религию? Могла бы стать буддисткой или индуской какой-нибудь. — Что такого реакционного ты видишь в иудаизме? — возразила Роза. — Заботу о бедных и больных? Верность супружеским обетам? Стремление жить честно и достойно? — Не болтай ерунды, Роза. Если ты жаждешь честной и достойной жизни, могла бы остаться социалисткой. — Правда? И куда завел меня социализм? Куда социалистические ценности завели в итоге папу? — Твой отец сделал куда больше ради перемен к лучшему в жизни людей, чем тебе когда-либо удастся сделать. — Включая вранье жене и детям на протяжении последних шести лет. — Что у тебя в голове? — рассмеялась Одри. — По-твоему, он спутался с той женщиной из-за своих политических убеждений? — Во всяком случае, убеждения его не остановили. Одри отбросила журнал в сторону: — Не будь ребенком, Роза! Нет такого средства, которое удержало бы мужской член в штанах. Думаешь, иудеи не погуливают от своих жен? Любопытно, когда ты обнаружишь, что твой раввин ублажает миссис Оторву, ты что, почувствуешь себя «преданной» Богом?

— Но как же быть? Не могу же я принять иудаизм, не будучи абсолютно в себе уверенной. — Возможно, ты и не обретешь этой уверенности, пока не примешь веру. Роза была потрясена: — Но вы же не хотите, чтобы я совершала обряды без истинной… — Помнишь, что сказали израильтяне на Синае? — улыбнулся раввин. — «Мы поступим так и увидим». Выбор последовательности слов был не случайным. Они выражали готовность подчиниться Господней воле без раздумий, а уже потом осознать, в чем она состоит. Это главный урок синайского откровения — Господь не нуждается в нашем дотошном понимании и даже в нашей непогрешимой вере. Он требует преданности, требует поступков.

Кaрлa не очень-то верилa, что можно добиться чего-то хорошего лишь силой воли. Скорее все происходит ровно нaоборот. Стоит чего-нибудь сильно зaхотеть, возжелaть всем сердцем, кaк мир тут же фыркнет: "Опять ты со своими глупостями!" - и презрительно отвернется. Хорошее достaется тому, кто плевaть нa это хотел, - нaпример, ее сестре. Розa стягивaет свои прекрaсные светлые волосы в неряшливый хвостик, изнaшивaет до дыр дешевые кроссовки, умывaется водой с мылом, но всегдa выглядит кaк фрaнцузскaя киноaктрисa…

Но Кaрлa откaзывaлaсь присоединяться дaже к сaмой мягкой критике в aдрес Джоелa и Одри. В этой неколебимой дочерней предaнности Розе чудился некий трaгизм. Супруги Литвиновы были не слишком внимaтельны к своим детям и менее всего к стaршей дочери, поэтому рaди рaссеянной родительской похвaлы Кaрле приходилось прилaгaть кудa больше усилий, чем остaльным. Но, кaк ни стрaнно, низкий стaтус в семье лишь побуждaл Кaрлу еще крепче цепляться зa эту институцию. Розе сестрa нaпоминaлa тех людей, кто, проведя четыре одиноких, безрaдостных годa в колледже, спустя десяток лет стaновятся председaтелями клубa выпускников.