Близнецы

Научите меня читать книги о войне. Я не умею. Я не могу отгородиться от них панцирем безразличия, малодушно пряча в нем сердце и голову. Ведь какой тогда смысл в таком чтении, если не пропускать судьбы людей через себя. Книгу надо прожить, а не просто «прожевать» глазами. И не могу читать «по живому», это слишком больно.

Они одновременно пришли в этот мир, в разгар Первой мировой войны, когда в каких-то ста километрах от них людей повально косила смерть. В этом было что-то непристойное – родиться в такой момент, да еще и вдвоем. Они были обречены.

Девочки, рожденные в Кёльне, рано осиротели и были разделены родственниками. Крепкая и здоровая Анна попала на ферму, где среди тележек с навозом она потеряет возможность иметь детей. Тонкая болезненная Лотта с признаками наследственного туберкулеза для тяжелой работы не годилась, она стала бы откровенной обузой с расходами на врачей и санатории. Двоюродная бабушка увезла её в Голландию в семью своего сына. За последующие 70 лет сестры встретятся лишь трижды. До войны между ними преградой были только прожитые врозь годы. Долгожданная встреча принесла одно разочарование, которое, казалось, окончательно разобщило их. После войны эта преграда покажется мелкой кочкой, потому что теперь между ними стоит нечто большее, настолько ужасное и уродливое, на какое только способно человечество в своем древнем стремлении истреблять друг друга.

Да, Лотта и Анна близнецы, но трудно найти двух более разных сестер по крови. И дело тут не в характере или внешнем сходстве. Между ними пропасть прожитой жизни с разных сторон баррикад. На стороне захватчика, агрессора, врага всего мира. И стороне защитника родины. Эта ненависть выше семейных уз. Можно ли преодолеть эту глухую стену, об которую малейший намек на понимание рассыпается в пыль, стоит лишь вспомнить свои годы, свои потери, голод, мертвых любимых, погибшие надежды. Можно ли понять врага? Понять, что и они теряли любимых, что не все хотели воевать, что не знали, к чему приведет их поклонение Гитлеру, который взял в свои руки управление истощенным кризисом и голодом народом. Дал ему новую сытую жизнь, поставил на ноги экономику, после чего люди готовы были уже молиться ему. Кормилец! А затем были годы и годы моральной подготовки к светлому будущему. Несогласных и провидцев, как водится, истребляли.

Анна, ты не знаешь меры. Перед тобой два пути: либо ты станешь незаурядной личностью, либо найдешь своё пристанище в канаве. Третьего не дано.

Слова оказались пророческими. Анна дожила почти до 80-ти лет, пройдя через побои сумасшедшей мачехи и работу медсестры на фронте. После войны у нее не осталось на свете ни одной живой души, полное одиночество. Где-то есть сестра, но захочет ли она её видеть? Её, немку, фашистскую шваль в глазах всего мира. И в глазах Лотты.

Сестры встретились в санатории с термальными водами. Судьбы у них разные, но недуг один. К старости обеих поразил артроз. У них будет несколько недель для того, чтобы открыть друг другу души и решить, что делать с этими открытиями. Простить или отречься уже навсегда. Заказывая форель и пирожные после грязевых ванн, они вспомнят голод военных лет. Заедая эти воспоминания десертом, они постараются сделать их хоть немного менее горькими. На одной из прогулок они оказались на разных сторонах дороги, по которой проходила военная колонна. Через это шествие они не могли докричаться друг до друга, оставалось только ждать. Это шествие иллюстрация к их жизни.

О злоключениях населения на оккупированных территориях немцам теперь было известно все до мельчайших деталей. Но о том, что пришлось испытать самим немцам на протяжении двенадцати лет тирании, им надлежало молчать: агрессору негоже жаловаться на судьбу, он сам виновен в своих бедах.

Я не могу судить героев этой книги. Само человечество до сих пор не определилось, как с этим жить, куда уж мне. Кидало из жара в холод, от сочувствия к ненависти, от мысли к мысли. Нет, это невозможно оправдать. Или можно? Так вам и надо, чтоб вас! Или нужно быть милосерднее, человечнее? Возможно ли сочувствие к вдове офицера СС? Ведь он, по сути, мальчишка, и выбора у него не было, он просто хотел жить, как и каждый. Можно понять. Но возможно ли простить? Я не знаю. Научите меня читать книги о войне. Я не умею.

История двух сестер, которых разлучили, когда им было по 5-6 лет. Правда, аннотация несколько лукавит, ведь в течение всей их жизни это совсем не первая встреча, до этой встречи в бельгийском курортном городке Спа они встречались еще дважды. Удивительно мне было и то, что они же по книге близняшки, но совсем не сразу признали друг в друге сестер. Встретившись случайно в процедурном кабинете, они на протяжении недели день за днем проводят вместе, гуля по городу, посещая кафе и вспоминая.... каждая вспоминает свою жизнь. Лотта, которую после смерти родителей родственники увезли в Голландию, более сдержана в своих эмоциях, ведь ее сестра немка, а немцы столько горя причинили миру. Себя она считает голландкой, забыв о своих немецких корнях. Анна осталась у других родственников, в Германии. События, о которых вспоминают сестры, пришлись на конец 20-х годов и, конечно же, годы войны. Как ни странно, но жизнь Анны вызвала у меня больший отклик. Нет, она не была нацисткой, но ее муж воевал, в том числе и в России. Анна пытается показать жизнь немцев, обычных немцев, часть которых была рада приходу к власти Гитлера, а часть искренне его ненавидела. В очередной раз я для себя провела параллель между Германией и СССР в 30-е годы. Насколько же все было схоже внутри этих двух государств! В Германии детей вовлекали в гитлерюгенд, в СССР - в пионерию. Лагеря для тех, кто против правящей власти были и в Германии, и в СССР. В Германии соседи стучали друг на друга ради дополнительных квадратных метров или с целью выслужиться перед новой властью. И в СССР тоже это процветало. Да и к тем же евреям в Советском Союзе отношение тоже было не самое дружелюбное, достаточно вспомнить о том, что СССР выдавал нацистам евреев - коммунистов, которые бежали из нацистской Германии. Или когда вводились во всех советских учреждениях квоты на количество евреев в штате. А еще после войны была так называемая борьба с "космополитизмом" (а по факту - с евреями), "дело врачей", расстрел членов Еврейского антифашистского комитета. Что еще могло настичь евреев в Союзе, если б не смерть Сталина? Ведь планы были... и планы довольно страшные. У немцев тоже было все совсем не просто в 20 - 30-е годы. Голод, нищета, безработица. А потом к власти пришел щедрый Гитлер, который четко просчитал, чем можно взять обычный, порой безграмотный, народ. Процитирую словами Анны из книги:

У матерей больше не было забот с детьми, никто не скучал, по улицам не разгуливали наркоманы... Большинство моих ровесников до сих пор с благоговением вспоминают то время.

Или вот... очень напоминает ситуацию в предвоенном СССР...

... политическая оппозиция была мгновенно истреблена, они аккуратно от нее избавились. Те, кто остался, интеллектуалы, светлые головы, те, кто поддерживал контакты с иностранцами, или люди с развитой интуицией, - всем им грозила страшная опасность, раскрой они рот. Поэтому - то протестов и не было слышно. Все вскидывали руки в одном направлении...

И как же было легко в это время во всех бедах обвинить евреев: и в результатах Первой мировой, и в постыдном для немцев Версальском договоре, в кризисе, в упадке искусства. Это крепко - накрепко вдолбили в головы немцев, последствием этой долбежки стала Хрустальная ночь, первый страшный симптом для евреев. После войны прошло много лет, но немцам до сих пор задают вопрос - почему вы молчали? Ах, вы ничего не знали? И о концлагерях не знали? А многие ли обычные советские граждане знали о советских концлагерях? Нет, я не оправдываю немцев, я стараюсь их понять. И понимаю. Но все же помню о миллионах советских людей, и мирных, и военных, погибших в те страшные военные годы. Помню о миллионах евреев, ставших пеплом... Но вопрос Анны, заданный ею Лотте очень даже уместен и сейчас:

Почему немецкий народ допустил все это, удивляетесь вы. А я переадресую вопрос: почему вы на Западе позволили всему этому случиться? Вы смотрели сквозь пальцы на то, как мы вооружаемся, хотя могли вмешаться, используя Версальский договор. Вы попустительствовали нашей оккупации Рейнской области и Австрии. А потом за гроши продали нам Чехословакию. Немецкие эмигранты во Франции, Англии и Америке предупреждали. Никто не слушал. Почему они не остановили этого идиота, когда это было еще возможно? Почему нас бросили на произвол судьбы, на растерзание диктатору?

И еще момент, за который я благодарна автору.

Без Сталинграда, без Восточного фронта, без многомиллионных потерь Советской армии, без несгибаемости и хитрости Сталина, у Западного фронта не было бы ни малейшего шанса выиграть войну.

Потому как большинство западных авторов сейчас очень много стали писать о Второй мировой, о Холокосте. И зачастую выставляют наших солдат варварами и насильниками, а американцам и европейцам поют осанну, мол вот кто истинный победитель. Да, наши солдаты, пришедшие на землю Германии, не всегда были святыми, находились и среди них подонки. Но у Тессы де Лоо четко и ясно звучит кому Европа обязана победой над нацизмом! Среди множества книг современных авторов о той войне, эта книга несомненно заслуживает внимания.

Говорили мне, что книга нелегкая. А я не верила. И читала, и не верила. То есть, конечно, ничего хорошего в тех событиях нет, но читали и потяжелее, думала я. А в конце так горько стало. Сейчас постараюсь разъяснить почему.

Сначала в общих чертах о завязке романа. Две семидесятичетырехлетние женщины встречаются на курорте, в водолечебнице. И очень внезапно выясняется, что они близняшки, разъехавшиеся в шестилетнем возрасте. Одна попадает в деревню в Германии, а судьба другой - стать голландкой. И все бы хорошо, если б не проклятие 1933 года, когда судьбы доброй половины мира начинает ломать под себя один отвратительного вида человек.

Дальше будут спойлеры(!).

Встреча Лотты и Анны превращается в спор, в противостояние, в конфликт.

• Как вы могли это допустить? - справедливо вопрошает Лотта
• Мы ни о чем не знали. А почему не воспрепятствовали вы? - парирует Анна.

  И всю книгу я была Лоттой. С одобрением читала ее возмущения, ее нападки. Конечно, Анна на все находила ответ и нельзя сказать, что ее ответы были плохи. Задумывалась Лотта, задумывалась и я вместе с ней. Обычно я не нападаю на германский народ с обвинениями, но здесь Анна перешла некую грань, не в личных качествах, сама по себе в любой ситуации она принимала правильное и честное решение. А в вопросах общенациональных, но выраженных через Анну:

  Лотта спрашивает: а что насчет тотальных уничтожений евреев?

А Анна пожимает плечами и говорит, что немцев это не касалось, что это было совершенно далеким. А на вопросы об исчезающих соседях, Анна ответила, что ей это было все равно и что никто этого не обсуждал и никого особо не интересовало. Почему-то где-то в Голландии Лотту и других голландцев это интересовало и волновало. И по-моему, ответ: "а надо было знать" справедлив при всей его жесткости.

Как все справедливо.. Жизнь Анны была несравненно тяжелее и сложнее, чем доля ее сестры, но при этом Лотта стремилась к отдаче тепла миру, а Анну по большому счету интересовало лишь то, что касалось непосредственно ее ближайших интересов.

При всем том, что я разделяла позицию Лотты, мне так хотелось обратиться к ней и попросить ее простить наконец сестру. В конце концов лично Анна своими руками не сделала ничего плохого, ничего способствовавшего убийственной силе войск вермахта, а прошло уже пятьдесят лет с тех пор как эта война отгремела.. Анна старалась помириться, старалась найти подход, но увы.. А потом стало поздно. Слишком поздно.

Вот потому-то мне и стало горько, что я сама при всей своей природной мягкости иногда упираясь в позицию, особенно в позиции "жертвы" становлюсь такой же как Лотта. И очень боюсь, что однажды будет поздно. Потому меня так и взволновали отношения сестер, что я не была беспристрастным наблюдателем со стороны, а слишком срослась с одной из них. Так что ее боль досталась и мне.

За холодность с сестрой, мне хотелось ударить Лотту, сколь я бы не разделяла ее позицию. Легко ей быть неприступной, имея "в загашнике" пятерых детей и восемерых внуков. Легко быть неприступной с Анной, которая в целом мире одна. Что ж. Теперь у Лотты есть повод подумать о своем отношении к сестре.

О бессмысленности и ненужности самОй войны и говорить не хочется. Совершенно очевидный факт: и для Лотты, и для Анны, и для меня... Был он таковым и для многих немцев, но увы, на уровне мысли и остался. Да, версальский договор, да инфляция и нищета, но на крови счастья не построить. А бесплатный сыр только в мышеловке и бывает. Фюррер поманил их этим сыром - сильной и стабильной Германией, а о том какова будет расплата народ не предупредил никто. Но в конце концов, были люди, которые в отличие от Анны "знали" что происходит и куда Гитлер ведет Германию...

книга мне очень понравилась, с удовольствием рекомендую ее к прочтению всем своим друзьям.