Цитаты из книги The Jacket

«Я заметил, что в этой стране каждый называл своего ближнего сумасшедшим. И в самом деле, на мой взгляд, все они смахивали на помешанных.»

«Нет, у меня мало уважения к смертной казни. Это не только грязное дело, унижающее наемных псов, творящих его за деньги, – оно унижает республику, которая терпит смертную казнь, голосует за нее и платит налоги на поддержание ее. Смертная казнь – глупое, грубое, страшно ненаучное дело. «Повесить его за шею, пока он не умрет» – такова своеобразная юридическая фразеология…»

«Чтобы изобрести смертные грехи, нужен был человек, с его воображением и его властью над материей.»

«Иногда мне кажется, что история человека – это история любви к женщине.»

Грубая физическая пытка нанесла страшный удар, унизила, оскорбила мою душу и мое чувство справедливости.

«Поверьте мне, когда я говорю, что и сейчас людей убивают в тюрьмах, как их убивали всегда – с той поры, как люди построили первые тюрьмы!»

«Быть умственно здоровым – значит быть способным забывать. Вечно же помнить – значит быть помешанным, одержимым.»

Дрессировка - вот единственное, что в духовном смысле отличает современного человека от дикаря, жившего десять тысяч лет назад.

Под тонкой пленкой нравственных понятий, которой современный человек покрыл себя, он все тот же дикарь, каким был десять тысячелетий назад.

Нет, я не испытываю уважения к смертной казни. И не только потому, что это — мерзость, превращающая в зверей тех, кто приводит в исполнение смертный приговор, получая за это жалованье, а потому, что она превращает в зверей, унижает тех, кто допускает это, подает свои голоса за это и платит налоги для того, чтобы это совершалось.

Да, я был великим воином, но сейчас, когда я сижу здесь и взвешиваю все свое прошлое, мне кажется, что самым высоким во мне была способность любить.

Официальная религия для народа являлась, по ее мнению, орудием, необходимым для того, чтобы заставлять миллионы рабов покорно гнуть спину.

Сила и глубина ума несовместимы с покорностью.

Наши тюремщики - наемные убийцы на службе у самодовольных обывателей, олицетворяющих государство.

Странно было наблюдать, как наука проституирует всю мощь своих открытий и мозг изобретателей.

Дети определяют память как нечто такое, чем люди забывают, – и в этом определении, мне думается, немало правды. Быть умственно здоровым – значит быть способным забывать. Вечно же помнить – значит быть помешанным, одержимым.

— Я люблю тебя так сильно, что ты, по-видимому, не можешь этого понять, — ответил я. — Я горжусь своей любовью к тебе, ибо я знаю, что достоин любить тебя и достоин любви, какую ты можешь мне дать. Но Рим — моя вторая отчизна, и если я изменю ему, моя любовь к тебе потеряет всякую цену.

Но почему столько волнений и шума из-за жизни одного-единственного человека? Смерть суждена всем. Умереть — что может быть легче и проще? Сегодня или через сто лет — так ли уж это важно? Ведь каждого из нас неизбежно ждет ют же самый конец.

Умные люди бывают жестоки; глупые люди – чудовищно жестоки.