Цитаты из книги Looking for Alaska

— Что такое? Проблемы какие-то?! Тренер заорал: — Ты моим игрокам мешаешь! — ТАК В ЭТОМ-ТО И СМЫСЛ, ШЕРЛОК! — прокричал Полковник в ответ.

— О, ты впервые повел себя как настоящий говнюк! — рассмеялся он. — Я, конечно, все условия тебе создал. Но все равно. Молоток!

— Слышь, Толстячок, — обратился ко мне Полковник. — Как ты думаешь, мир? — Мне вспоминается случай, когда в Арденнах немцы потребовали, чтобы американцы сдались, — ответил я. — И я на это предложение мира скажу то же самое, что генерал Мак Олиф сказал тогда: «Бред».

— Единственное, чему меня научил мой паршивый отец, — сообщил Полковник, пока его пальцы проворно затягивали идеальный узел, — это завязывать галстук. И это довольно-таки странно, потому что отца я себе в галстуке не представляю.

А потом я подумал: Сначала надо вещи разобрать, а потом уж все приключения.

«У меня такое сейчас началось, и я себя за это ненавидел. Не надо к ней так привязываться, говорил себе я. Пусть она идет в жопу.»

«Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что Господь тебя простил, и ходишь весь день щуришься, потому что совсем забыл, какое солнце, а оно теплое и похоже на папин поцелуй в щеку, а весь мир кажется ярче и чище, чем раньше»

«как можно целоваться с человеком, которого считаешь стукачом, если стучать — это самое страшное преступление из возможных»

"Ночь наступает быстро, день остаетса в прошлом"

Мне было неприятно, что люди, которых она не знала, - и люди, которые ей не нравились, - грустят. Им до нее никогда и дела не было, а теперь они ведут себя так, словно она им сестрой приходилась.

Жаль, что девчонка, которая свела нас вместе, теперь легла между нами мертвая.

Прах к праху, вещи с распродажи на другую распродажу.

Тайну она доверила только мне, и я решил оставить ее при себе, как подарок на память, словно боялся, что мои воспоминания исчезнут, если я поделюсь ими

Я мчался, как гепард, точнее говоря, как гепард, который слишком много курит.

– У нее сиськи классные, – прокомментировал Полковник, не отрываясь от книги. – НЕ СМОТРИ НА ЖЕНЩИНУ КАК НА МЯСО! – завопила Аляска. – Извини. Огромные упругие сиськи. – Это ничем не лучше! – Лучше, – возразил он. – «Классные» – это оценка женской фигуры. А «огромные» и «упругие» – просто констатация факта.

«Мы все уходим», – сказал Маккинли жене, и, определенно, так оно и есть. Это как раз тот самый лабиринт страдания. Мы все уходим. Попробуй не застрять в тупике.

Мистер Льюис, умирать действительно так тяжело?

-Смысл в том, Толстячок, что ответы на все вопросы - есть.

"It's not life or death, the labyrint" "Urn, okay. So what is it?" "Suffering," she said. "Doing wrong and having wrong things happen to you. Thats the problem Bolivar was talking about the pain, not about the living or dying. How do you get out of the labyrinth of suffering?"

I can't remember, because I never knew.