Цитаты из книги Looking for Alaska

Ми не здатні возлюбити своїх ближніх, поки не дізнаємося, наскільки вони вбогі духом.

Не варто закохуватися в дівчину, яка ставиться до тебе як до десятирічного: мама у тебе вже є.

— Ты как? — спросил у нее Полковник.
— Бывало и лучше.
— Похмелье?
— Прямо как алкаш-проповедник в воскресное утро.
— Может, тебе не надо так много пить, — предположил я.
— Толстячок… — Аляска покачала головой и сделала маленький глоточек холодного кофе с вином. — Толстячок, ты должен кое-что насчет меня усвоить: я глубоко несчастный человек.

Я подумал: Вот о чем мой страх: я утратил нечто важное, и я не могу обрести это снова, хотя оно мне очень нужно. Это все равно как если потеряешь очки, пойдешь в оптику, а тебе там скажут — во всем свете очков больше нет, придется тебе как-то жить без них.

Самое крутое - в голове.

Генерал здригнувся від приголомшливого осяяння: вся його нестримна гонка від нещасть до мрій просто зараз добігає кінця. Далі - пітьма. «Чорт забирай, - зітхнув він. - Як же я вийду з цього лабіринту?»

Уявляти своє майбутнє - це все одно що ностальгувати.

Мериуэзер Льюис сказал перед смертью: "Я не трус, но я так силен. Тяжело умирать." Я в этом не сомневаюсь, но вряд ли это тяжелее, чем остаться тут одному.

Подарки всегда демонстрируют, как мало друг о друге знаем. И сильнее всего людей раздражает, когда их принимают не за тех, кем они являются.

Жизнь - череда комнат. В них мы встречаем людей - все они формируют нашу жизнь.

«Ничего не вечно и все мы когда нибудь исчезнем»

Таким людям надо вообще запретить жить.

Боже, в этих словах столько сказано о любви и сломленности — они безупречны.

— М-м-м… — Я энергично закивал.

— Ты безнадежен. Хочешь, пойдем порнушку поищем?

— ПОДЪЕМ! Ты знаешь, сколько времени?!

Посмотрев на часы, я проговорил заплетающимся языком:

— Семь тридцать шесть.

— Нет, Толстячок! Время отрываться!

Полковник схватил карандаш, начав что-то поспешно строчить в тетради с таким видом, будто он только что совершил прорыв в области математики, и через некоторое время снова повернулся ко мне: — Я провел подсчеты и определил — ты брешешь.

Заставлять женщин готовить - это сексизм, но лучше уж хорошая секситская пища, чем приготовленная гадость.

Alyeska - то, обо что бьется море.

Люблю истину. (Лев Толстой)

— Ага, ну вот, он какое-то время болел, и как-то сиделка ему говорит: «Похоже, вам сегодня лучше», а Ибсен посмотрел на неё, сказал: «Наоборот» — и умер.