Отзывы о книге City

Нет прощения пророкам, чьи пророчества непонятны другим, и я долго думал, что он из этой породы, породы дурных учителей, ибо я был уверен, что придуманный им взгляд, в конце концов, не нужен, раз он недоступен другим и предназначен лишь для него самого, раз он не смог сделать этот взгляд разглядываемым.

Я специально начинаю отзыв с цитаты, подобные которой попадаются в книге часто, не реже, чем бесхитростные картинки из вестерна, который у себя в голове сочиняет Шатци Шелл, гувернантка (по совместительству единственный невыдуманный друг и почти что любовь) тринадцатилетнего гения Гульда. И в той части, где вестерн, чаще попадаются очень простые выводы:

Там, где замешаны карты, всегда обман. Только пистолет не врет.

Совершенно в духе раннего Гая Риччи, совершенно не вдухе постмодернизма, который, как мне кажется, тут проходил испытание у Барикко: а не податься ли в это направление, но вроде бы кончилось ничем, судя по последующим своеобразным пересказам классической классики... Тот, кто писал аннотацию в книге, был в совершенной растерянности, и я его понимаю. Вроде и ничего не переврал, но после прочтения книги совершенно точно могу сказать - это не о ней. Это случайный набор фактов, как будто в ускоренном темпе перелистнули страницы, стараясь зацепиться глазами за что-нибудь броское. Книга же - как слоёный пирожок, в котором постоянно почему-то перемешивается начинка и тесто... Есть юный Гульд, которому уже в одиннадцать лет научное сообщество предсказало нобелевку. Но - мальчик по сути болен. Он, как бог, един в трёх лицах: сам Гульд, ботан с постоянным обдумыванием чего-нибудь ужасно научного, Дизель - двухметровое невоспитанное чудище с явными признаками сексуальной озабоченности и Пумеранг - футбол, и только футбол:

Он выяснил количество футбольных полей, которые существуют в мире, — один миллион восемьсот четыре — и прекрасно понимал, что возможность увидеть, как проходят все матчи, для него сводилась к минимуму. Но на основании расчетов, выполненных Гульдом, вероятность этого была чуть выше, чем, например, родиться немым. Поэтому Пумеранг выжидал.

У Гульда внутри его мыслительного процесса, из которого читатель может почерпнуть массу философских идей ("идеи — как бы галактики, состоящие из крохотных предвидений, и признавал за ними некоторую неясность, поскольку они постоянно меняются и, по существу, бесполезны на практике. Они прекрасны, вот и все, прекрасны. Но внутри это полный бардак. Идеи в чистом виде — это восхитительный бардак."), идёт история пары боксёров, включая бои, ставки, интервью и т.д. Всё это вместе взятое должно бы восприниматься сложно, но у меня как-то не возникло никаких затруднений.

Шатци - она совсем другая, хотя тоже слегка не от мира сего. Наняться гувернанткой, в то время как ты - внучка Президента (чего президента? - может, "Шелла", но это и не важно), само по себе странно. Диктофон ещё этот, в который она постоянно наговаривает идеи для своего вестерна... Правда, когда её спрашивают, что это будет - кино или книга, она отвечает просто - вестерн. Зато она прекрасно понимает, что Гульду нужен человек не для того, чтобы присмотреть, чтобы он поел и почистил зубы, а чтобы не быть совсем одному. Мальчик уже учится в университете, хотя ему всего 13 лет, отец - генерал, который не может покинуть своё подразделение, а мама - в клинике ...да, вы угадали, для душевнобольных. Отец, как может, заботится о сыне и даже для гувернанток, которых он нанимает без личной встречи, составил анкету:

Анкета включала всего тридцать семь вопросов, но редкой кандидатке удавалось заполнить ее до конца. В основном все застревали примерно в районе пятнадцатого вопроса (15. Кетчуп или майонез?). Впрочем, частенько они поднимались и уходили сразу после первого.

Так вот, Шатци поразила генерала, выбрав вопрос из второй двадцатки, пропустив все предыдущие. Она вообще не склонна делать всё, как все. Вопросов о жизни, как простых, так и философских, у неё не меньше, чем у её подопечного...

Все было бы куда проще, если не приплетать эту историю насчет прийти куда-нибудь, если бы только тебя научили быть неподвижной и счастливой одновременно. Все эти басни насчет своей дороги. Найти свою дорогу. Пойти своей дорогой. Может быть, мы созданы, чтобы спокойно жить на площади или в парке, и пусть жизнь идет себе. Может быть, наша судьба — это перекресток, всем нужно, чтобы мы оставались на месте, одно движение — и беда, если мы захотим найти нашу дорогу. Какую еще дорогу? Другие — это дороги, а я — площадь. Я не веду ни в какое место. Я и есть место.

Кажется, я исчерпала свои возможности дать какое-то реальное представление о книге. Или вот так: попробую ещё про два настроения, которые сменяются очень резко и без предупреждений. Первое - вестерн, от которого моментами улыбка до ушей, настолько он штампованный-перештампованный. К примеру, там есть персонажи, две сестры, показывающие шоу с картами. Перед ними подбрасывают в воздух колоду, и они всегда простреливают туза червей. А потом:

— Все, кто был там, оцепенели, поскольку даже не знали, куда им глядеть. Гробовое молчание. Единственный, кто нарушил немую сцену, был шериф: он подошел к трупу, перевернул его на спину и осмотрел, будто искал что-то. Затем он обернулся к нам: кивал головой и улыбался. Карвер перестал вытирать стаканы. И тоже улыбнулся. — Этот кретин попытался схитрить. Он вытащил из колоды червового валета и спрятал. Угадай, где? — В жилетном кармашке? — Да, прямо на сердце.

Второе настроение - неимоверная жалость к мальчишке, который настолько гениален, что даже никому не нужен - как очень дорогая вещь, которую не поставишь в однокомнатной холостяцкой квартирке...

К Гульду приехали телевизионщики. Они хотели снять репортаж для специального выпуска в пятницу вечером. Название: «Портрет ребенка-гения». Камеру поставили в гостиной. Расчет был на получасовое интервью. Должна была получиться очень грустная история про мальчика, из-за своего ума обреченного на одиночество и успех. Великолепный замысел: найти кого-нибудь, чья жизнь превратилась в трагедию не потому, что он — ничтожество, а наоборот: потому что он самый-самый.

Не возьму на себя смелость рекомендовать эту книгу, тем более, что оценка у неё на ЛЛ так себе... Но если вам хочется чего-то необычного...

День настает бесконечно долго, и когда настает — это пустыня из выпотрошенных мгновений, которую нужно пересечь.

"...В месте, где разорвано время, всё может длиться вечно. Но это нелегко. Без часов можно прожить, а без судьбы - сложнее..." . Славный Алессандро Барикко, я так рада, что он не разочаровал меня как это было в прошлый раз с его "Юной невестой". "City" - это то, что надо, это то, как надо писать автору моего горячолюбимого "Мистера Гвина".

Необычные истории в историях, нестандартные герои, незабываемые путешествия в их судьбы и отношения. Всё это очень интересно наблюдать и быстро читать.

Немножко грустный конец и автор немножко водит за нос. Но роман стоит прочтения.

В продолжение "Шелка" и "Море-океана" следующие по хронологии произведение вдруг полностью вываливается из твоих представлений о писателе.

Волей автора ты попадаешь в город Фата-Морганы, некое виртуальное подобие окружающего мира со своим еще более виртуальным отображением в виде мира вестерна, которое сочиняет одно из действующих лиц - Шатци.

Она внезапно становится чем-то вроде няни при молодом человека (ребенком, конечно, уже его не назовешь) - тринадцатилетнем без одного дня гении (и это без всяких шуток!) по имени Гульд.

У него есть отец - секретный генерал, который находится черт знает где и два выдуманных друга-ровесники: верзила Дизель и немой Пумеранг. Правда, о том, что они виртуальны понимаешь гораздо позднее середины книги...

Волшебный стиль Автора прорывается совершенно иначе, чем в других его произведениях: чего стоит только главы, посвященные fast foods, боксу, 6ти тезисам об интеллектуальной честности...

А с другой стороны - если ты писатель и создан для этого, то как у любого профессионала, за что ты не возьмешься - все выходит на 200%.

Что же ты творишь! Я настолько влюбилась в " Легенду о пианисте ", что проглотила Такую историю, Мистера Гвина, Море-Океан, Илиаду, Без крови и тут..... АААА!! Ну как, как, как?? Такой чудесный разговор в начале, а потом... И тут ты понимаешь, что автор пишет что и как хочет, что эксперименты - это круто, но верните мне моего любимого Барикко со всеми этими многоточиями, повторами и всем-всем-всем. Хочу открыть книгу на следующей странице и понять, что там просто был такой вот эпизод, всякое ведь бывает. ААААА!!!

Кто-нибудь, скажите мне, что станет лучше, умоляю!

я не могу писать рецензии на Барикко.

Край футбольного поля, за правыми воротами. Они стоят неподвижно и смотрят. Профессор Тальтомар мнет губами погасшую сигарету. Гульд в вязаной шапочке держит руки в карманах. Минуты за минутами. Затем Гульд, не прерывая наблюдения за игрой, сказал: - На поле сумасшедшая разборка. Двадцатая минута второго тайма. Резаный пас слева, нападающий команды гостей, очевидно, вне игры, перехватывает мяч грудью, арбитр свистит, но свисток полон воды и не действует, центральный нападающий вывихивает ногу, арбитр снова свистит, но свисток опять дает осечку, мяч влетает в верхний угол ворот, арбитр пытается свистнуть, сунув пальцы в рот, но только обслюнявливает руку, центральный нападающий бросается как одержимый к сигнальному флажку углового удара, снимает майку, опирается на сигнальный флажок, делает несколько па какого-то дурацкого бразильского танца, а затем обращается в прах от вспышки молнии, ударившей прямо в вышеупомянутый сигнальный флажок. Профессор Тальтомар неспешно вынул изо рта сигарету и стряхнул воображаемый пепел. Случай, объективно говоря, тяжелый. Наконец он сплюнул табачные крошки и тихо пробормотал: - Гол не засчитывается из-за положения вне игры. Центральному нападающему - предупреждение за снятую майку. Вынос праха за пределы поля, на скамье запасных осуществляется замена. Также замена судейского свистка и установка нового сигнального флажка, игра начинается с пенальти точно в том месте, где зафиксировано положение вне игры. Никаких санкций против команды хозяев. Необходимо только найти виновного в том, что центральному нападающему противников не везет. Молчание. Затем Гульд сказал: - Спасибо, профессор, - и ушел. - Будь здоров, сынок, - пробормотал профессор Тальтомар, не оборачиваясь. Матч закончился всухую. Арбитр не слишком старался, но знал свое дело. Был собачий холод. Детям нужна уверенность.