Ирвин Шоу – потрясающий новеллист. Его короткая проза дышит и играет: скульптурно вылепленные рассказы, кажется, вот-вот преодолеют плен словесной формы и вспорхнут в небо, а там уже их не поймать и не остановить. Житейские истории? Да. Такое миллион раз уже было? А как же. Тогда почему его так интересно читать? Кто бы сказал. Хоть десять анализов напиши, хоть все до единого приемы письма перечисли – не уловишь в сети глубокомысленных рассуждений этой вальяжной размашистости, этой непобедимой жизненной силы, этой причудливой смеси горького и сладкого, соленого и кислого, этого “true American spirit, baby, can you smell it?”. Простые американские парни-спортсмены и блондинки в новеньких шляпках, их лукавые подружки; солдаты и торговцы, кинодеятели и кинодивы, психиатры и их клиенты, пестрядь городов и городишек – Чикаго, Канзас, Париж, Женева, Берлин… Рассказ «Зеленая ню» тоже об Америке, хотя главный герой - советский художник Баранов, изгнанный из СССР, затем из Германии и эмигрировавший в США. Он о той Америке, о которой многие жители предпочли бы не вспоминать, а еще лучше не знать. Об Америке тоталитарной. Тоталитарной? Без шуток. А без шуток, да. Оказывается, мать мировой демократии с точки зрения свободного художника ничем не лучше страны с коммунистическим режимом или страны с режимом нацистским. Почему? А потому что свобода – вещь, с точки зрения законодателей, сомнительная. Такая вещь, что государство ее ну никак не выдержит. Или государство, или свобода. Или монументы и высокие речи, или крик растерзанной души. И пусть даже крик этот – кусок холста с намалеванным ужасом, что с того? Холст – это символ, знак. Это призыв. А призывы мешают власть предержащим вести страну к светлому подставить название режима будущему. Эпизод первый – Баранов в СССР вместо натюрмортов и пухленьких красавиц рисует мегеру-детоубийцу. Единственный, кто дает высокую оценку – критик Суварнин. Сжечь критика и его рецензию! Лозунг во все газеты крупными буквами: «Все барановы – враги нации!». Эпизод второй – Баранов в Германии рисует второй вариант мегеры. Суварнин, пригретый под крылом художника, одобрительно улыбается. А газеты орут во всю глотку: «Сжечь подлую советско-жидовскую морду! Долой!». Эпизод третий – Америка, процветание, успех третьего и самого великолепного варианта мегеры. И вдруг, вдруг… что это? Откуда эти крики и вой разъяренных ревнителей порядка? Что случилось с "толерантным" мультикультурным обществом? «Сжечь! Сжечь! Сжечь!» Баранов, ах, Баранов, наивный ты художник. Мечтаешь уехать куда глаза глядят, на край земли, не понимая, что и там с тобой сделают точно то же самое. И не видишь, ослепленный, что мегера – это твоя же супруга, твой нежно любимый - неизвестно за что - монстр. Стопроцентная, яркая философская сатира. Браво.
19 понравилось
