Цитаты из книги Пигмалион

Воно ж от яка штука... Коли в людини, приміром, є якась совість, так вона ж тверезу душу гризе та й гризе! І що тоді за настрій! А перекине людина чарочку - так де те горе й ділося!

Послухайте мене, хазяїне: женіть на собі Елізу, поки молода й зелена. Бо як не жените - ви ж самі потім пошкодуєте. Та, як на мене, то хай уже лучче вона пошкодує - так шо, женіця, бо ви мужчина, а вона ж тільки жінка - їй і так то'о шастя не бачить.

Це ж купа грошей! Заведеця в тебе зразу стіки - так одразу скнарою станеш, а тоді - нема людині шастя!

Адже вона буде моєю ученицею, а навчити когось можна тільки за умови, що вчитель глибоко шанує особистість учня.

Жінка все тобі переставить із ніг на голову. Впусти її в своє життя - й побачиш, що тобі треба одне, а їй - зовсім інше.

Как это интересно, — взять человека и, научив его говорить иначе, чем он говорил до сих пор, сделать из него совершенно другое, новое существо. Ведь это значит — уничтожить пропасть, которая отделяет класс от класса и душу от души.

Пикеринг. Послушайте, но неужели у вас совершенно нет чувства морали? Дулиттл (не смущаясь). Оно мне не по карману...

Ах, приятная жизнь в канаве! Вещественная, теплая, крепкая, даже самую толстую кожу прошибает! Чтобы чувствовать ее запах и цвет, не нужно ни знаний, ни усилий. Не то, что наука, или литература, или классическая музыка, или философия, или искусство.

HIGGINS [suddenly] By George, yes: it all comes back to me! [They stare at him]. Covent Garden! [Lamentably] What a damned thing! MRS. HIGGINS. Henry, please! [He is about to sit on the edge of the table]. Don't sit on my writing-table: you'll break it. HIGGINS [sulkily] Sorry.

LIZA. Don't I look silly? HIGGINS. Silly? MRS. PEARCE [at the door] Now, Mr. Higgins, please don't say anything to make the girl conceited about herself. HIGGINS [conscientiously] Oh! Quite right, Mrs. Pearce. [To Eliza] Yes: damned silly. MRS. PEARCE. Please, sir. HIGGINS [correcting himself] I mean extremely silly.

Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

Это моя профессия и в то же время мой конек. Счастлив тот, кому его конек может доставить средства к жизни!

А я только и думаю, что об этой девушке и об ее проклятых гласных и согласных. Даже устал - сколько мне приходится о ней думать. И не только думать, но и изучать каждое движение ее губ, ее челюстей, ее языка, не говоря уж об ее душе,- а это самое непонятное.

«If you can't appreciate what you've got, you'd better get what you can appreciate.»

«PICKERING: Have you no morals, man? DOOLITTLE: [unabashed] Can't afford them, Governor. Neither could you if you was as poor as me.»

Вы были дурой. Женщина, подающая мужчине туфли, – отвратительное зрелище. Разве я когда-нибудь подавал туфли вам? Вы намного выиграли в моих глазах, когда запустили этими самыми туфлями мне в физиономию. Нечего сперва раболепствовать передо мной, а потом возмущаться, почему я не интересуюсь вами. А кто может интересоваться рабом?

Женщина, издающая такие омерзительные и убогие звуки, не имеет права сидеть где бы то ни было. Она вообще не имеет права жить. Не забывайте, что вы человеческое существо, наделенное душой и Божественным даром членораздельной речи. Ваш родной язык – язык Шекспира, Мильтона и Библии. А вы тут сидите и квакаете, как простуженная лягушка.

Поймите, все мы в известной степени дикари. Предполагается, что мы культурны и цивилизованны, что мы разбираемся в поэзии, философии, искусстве, науке и так далее. Но много ли среди нас таких, которые хотя бы знали толком, что означают все эти названия.

Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.