Минуты тишины

Фрида Абрамовна ВИГДОРОВА – «Минуты тишины» (очерки) (Москва 1967 г. «Детская литература», 54 стр., Тираж 100 000 экз.)

Вигдорова у каждого своя. Я с детства зачитывался её книгой, даже сам этого не зная. Дело в том, что в СССР было принято, чтобы известные люди написали в своей жизни хотя бы одну книгу – о себе. Известными людьми в СССР были труженики, герои или родственники тружеников и героев, которые могли о них рассказать что-то интересное. Но далеко не всякий человек способен написать книгу, хотя бы и о себе. И тогда делали следующее – к человеку этому приставляли профессионального литератора, который, выслушивая рассказы своего визави, делал литературную запись его воспоминаний. На обложке книги автором указывался рассказчик. Но на обороте титульного листа было указано: «Литературная запись сделана таким-то». Одной из любимейших моих книг с детства является повесть мамы Зои Космодемьянской «Повесть о Зое и Шуре». Читал и перечитывал эту книгу (и продолжают это делать по сю пору) я десятки раз. Конечно, не обращая внимания на указание, что литературная запись рассказа сделана Фридой Абрамовной Вигдоровой. Таким образом, Вигдорова была тем человеком, который рассказал мне историю, значительно повлиявшую на формирование моих взглядов. И я очень благодарен ей за это. Но это было ещё при жизни Сталина. А в 1960-х мы узнали Вигдорову, которая защищала ненавистника нашей страны – Иосифа Бродского. Это Вигдорова наших врагов – и ТАКУЮ Вигдорову я не люблю. Книга «Минуты тишины» - это небольшой сборник педагогических очерков писательницы, составленный уже после её смерти. Вигдорова ведь некоторое количество лет работала учительницей и пришла «в писатели» от школьной доски, став вначале журналистом, освещающим педагогические темы. Книга эта неплохая, интересная, приглашающая читателя поразмышлять, когда у него случаться эти самые минуты тишины. Поразмышлять о поведении как детей, так и взрослых, об их нравственных ценностях и жизненных ориентирах, о понятиях, вроде бы, для всех ясных, но … таких ли уж ясных? Томик этот небольшой (всего 54 страницы), но занимательный. Мне, признаюсь, не все нравственные ориентиры Вигдоровой близки. Я традиционалист и ретроград. Мне не понятны «высокие» отношения Герцена и Огарёва, - та их часть, где замешана любовь Герцена к жене друга, уход этой жены от Огарёва к Герцену, а потом уже уход её от Герцена куда-то ещё. Я вижу в таких отношениях лишь бесхребетность допустивших их людей. Охаивание своей Родины, жизнь в эмиграции, «свободная любовь» - всё это я совершенно определённо считаю делом недостойным. Но есть в книге и те страницы, что вызывают моё сочувствие, кажутся мне верными и близкими. Словом, отношение моё к этой работе неоднозначное, но я уверенно могу сказать, что прочесть этот сборник как взрослому, так и подростку будет делом полезным.

ЦИТАТЫ:

№1 «Хороши бы мы были, если бы отворачивались от своих друзей, лишь бы нам жилось спокойнее. Нет, если сейчас, в школьные годы, не научиться дорожить дружбой, беречь её и отстаивать, потом уж трудно будет стать верным, надёжным другом. <…> Дружи с теми, кто тебе по душе, и не обращай внимания на тех, кто тебя дразнит».

№2 «Если человек слеп и не видит ничего вокруг, если человек глух и не слышит человеческого голоса — его можно горько пожалеть. Но если человек нарочно завязал себе глаза, или заткнул уши, или решил: я не буду ходить двумя ногами, как все, я буду всю жизнь прыгать на одной ножке, или вдруг пришла ему в голову странная мысль: жить, скажем, только в городе и никогда ни на час не выйти за пределы его улиц, не видеть поля, леса, речки, — что можно сказать о таком человеке? Пожалуй, его тоже жалко. Но ты уж извини, жалеют его… за глупость, за недомыслие. Скажут: вот чудак, сам себя обокрал! И забудут о нём».

№3 «Выбрать работу, которая станет твоим жизненным делом, — нелегко. На земле разбросаны угольки призваний, говорит легенда. Каждый уголёк может по-настоящему разгореться, только попав к своему хозяину. Если человек подберёт не свой уголёк, огонь будет едва мерцать, а то и совсем потухнет. С давних пор ходят люди по свету, и каждый ищет тот огонь, который ему предназначен. Иные счастливцы сразу его узнают, другие ищут всю жизнь и не находят; и много на свете людей, которые пытаются раздуть чужой им огонь, но это не приносит счастья. Только сам человек может угадать своё призвание. Никто со стороны за него решать не должен. Людям, которые спрашивают, кем быть, вернее всего ответить так: будь человеком. И знай: лёгкой работы на свете нет».

№4 «Самуил Яковлевич Маршак сказал мне однажды: «Если человек сызмальства не поймёт, что есть нечто более драгоценное, нежели золотые часы, он непременно украдёт их. Непременно. Страшный удар в лёгкие не так страшен, если у тебя лёгкие полны воздухом. И он может быть смертельным, если лёгкие пустые. Жизнь без высокой мысли — это улица без фонарей. На ней возможен всякий разбой».

№5 «Помогите мне понять жизнь», — писал Борис когда-то. Но нельзя ни думать, ни понять за другого. Каждый должен сам задуматься над своей жизнью, над тем, что низко, что высоко, что подло, а что по-человечески».

№6 «Много хороших книг на свете, книг-учителей, книг, которые пробуждают мысль, переворачивают ум и сердце. Надо ли снова и снова вспоминать о Рахметове, которого полюбил юноша Димитров, и об Оводе, который вёл за собой молодого Николая Островского. Но мне кажется, иной раз строчка, слово из письма или дневника действуют ещё сильнее, ещё глубже».

№7 «Однажды писательница Александра Яковлевна Бруштейн сказала мне: — Почему актёры и режиссёры детских театров так любят, когда в зрительном зале аплодируют, кричат или смеются? Почему считается, будто аплодисменты и смех — признак интереса и волнения? Я больше всего люблю в зрительном зале тишину. Тишина означает: зритель думает. Он взволнован. И вот это раздумье, это волнение и есть признак того, что пьеса хорошая».

№8 «…Наверно, никого нельзя научить быть счастливым. И никому нельзя сказать: «Вот программа твоей жизни. Следуй ей, и всё будет хорошо». Нет, этому не научишь. Но научить мыслить можно. Умение думать рождается и от встречи с чужой мыслью, с чужим раздумьем, сомнением, с тревогой другого человека».

№9 «Я знала человека, замечательную писательницу — её звали Тамара Григорьевна Габбе. Она сказала мне однажды: — В жизни много испытаний. Их не перечислишь. Но вот три, они встречаются часто. Первое — испытание нуждой. Второе — благополучием, славой. А третье испытание — страхом. И не только тем страхом, который узнаёт человек на войне, а страхом, который настигает его в обычной, мирной жизни…»

№10 «…Человек прошёл войну как герой. Он ходил в разведку, где каждый шаг грозил ему гибелью. Он воевал в воздухе и под водой, он не бегал от опасности, бесстрашно шёл ей навстречу. И вот война кончилась, человек вернулся домой. К своей семье, к своей мирной работе. Он работал так же хорошо, как и воевал: со страстью отдавая все силы, не жалея здоровья. Но когда по навету клеветника сняли с работы его друга, человека, которого он знал, как себя, в невиновности которого он был убеждён, как в своей собственной, он не вступился. Он, не боявшийся ни пуль, ни танков, испугался. Он не страшился смерти на поле битвы, но побоялся сказать слово в пользу справедливости».

№11 «Читали ли вы книгу Гейма «Крестоносцы»? Прочитайте — это хорошая книга. И среди других людей там идёт речь об одном рабочем, по имени Тони. Он не принимал участия в забастовке, но, когда увидел, что полицейский замахнулся на женщину, он кинулся к ней на помощь, и его ранили. «Чего ради ты ввязался в драку?» — спросили его. И он ответил перед смертью: «Я думаю так: когда это случается где-нибудь, значит, случилось и со мной. И я не жалею о том, что сделал: когда ты видишь сорную траву, ты её вырываешь с корнем. Иначе она заглушит всё поле». Ну, а «Мать» Горького вы все читали. Помните слова Андрея Находки? «Я не должен прощать ничего вредного, хотя бы мне и не вредило оно. Я — не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, — а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдёт с другого кожу снимать». Мы все в ответе за то, что делается вокруг нас. В ответе за всё плохое и за всё хорошее. И не надо думать, будто настоящее испытание приходит к человеку только в какие-то особые, роковые минуты — на войне, во время какой-нибудь катастрофы. Нет, не только в исключительных обстоятельствах, не только в час смертельной опасности, под пулей испытывается человеческое мужество. Оно испытывается постоянно, в самых обычных житейских делах».

№12 «Есть преступления, которые в уголовном кодексе не значатся. За равнодушие к чужой судьбе не судят. Если один человек отвернулся от другого в беде, за это тоже не судят. За то, что не сказал прямого слова, ответил криводушно, уклончиво, оберегая свою жизнь или свой покой. Да, за это не судят. Напротив, кара приходит иногда за прямое, правдивое слово. Но люди на это слово идут».

№13 «Что же такое мужество? Может быть, прав тот, кто говорит, будто есть два мужества — боевое и гражданское? С этим вопросом обратилась как-то к своим ученикам ленинградская учительница Наталья Григорьевна Долинина. И услышала в ответ: — Гражданское мужество — это отсутствие расчётливости, — сказал один. — Не согласен. Напротив, это высшая расчётливость. Легче жить с чистой совестью, — сказал другой. — Гражданское мужество — это когда умеешь поставить интересы людей выше своих, преодолеть в себе страх во имя справедливости, — сказал третий. — Почему мы говорим о гражданском мужестве? — раздался тут ещё один голос. — Мужество бывает одно. Оно требует, чтобы человек умел преодолевать в себе обезьяну всегда — в бою, на улице, на собрании. Ведь слово «мужество» не имеет множественного числа. Оно в любых условиях одно. Если кто храбр в минуту опасности на поле боя, но трусит в повседневной жизни, того я мужественным человеком не назову. Да, это правда! Мужество неделимо. Иногда оно в том, чтобы защитить невинного человека. Иногда в том, чтобы разоблачить негодяя. Мужество и в безбоязненном прямом слове, в том, чтобы отстаивать правду. Мужество проявляется по-разному, но оно неделимо, разрубить его на части нельзя».