Да, я оставил приютный кров, где царила простодушная вера; да, я видел её, пустыню, лишённую живых богов, окутанную ночью непроглядных сомнений. Но я бесстрашно вступил в неё, потому что мне светил мой гений, божественное начало всякой жизни. <...> Да, я не зодчий, я не создатель нового храма, не мне было суждено на старом месте поднять от земли к небу величавое здание грядущей веры. Я — мусорщик, запачканный пылью разрушения. Но, Кронид, совесть говорит мне, что и работа мусорщика нужна для будущего храма. Когда на расчищенном месте стройно и величаво воздвигнется чудное здание и в нём воцарится живое божество новой веры, я, скромный мусорщик, приду к нему и скажу: «Вот я, без устали ползавший в прахе отрицания. Окружённому туманом и пылью, мне некогда было поднять глаза от земли, в моём уме лишь слабо рисовалась мечта будущего созидания… Отринешь ли ты меня, праведный, истинный и великий?..»
