Сельские эскулапы

Шикарнейшая шаржевая зарисовка, написано так живо и образно, что картинка сама встает перед глазами, хотя описываются-то реалии 140-летней давности. Но в нашем Отечестве всё так медленно и неохотно меняется, что даже нынешним читателям не сложно представить то, что пишет Чехов, а уж, таким, как я, заставшим сельскую медицину российской глубинки 70-х годов прошлого века, сделать это еще проще.

Да что там 70-е, в 89-м я, в качестве молодого учителя, приехал по распределению в деревенскую школу, так в том селе был свой "фелшер" Петрович (отчество изменено), который, не мудрствуя лукаво, потчевал местных бабок простейшими средствами, и что удивительно - помогало - и доверием он пользовался большим, чем врач сельского медпункта (село было большое и врач полагался), правда, тот квасил по-черному.

Так что, когда я читал этот рассказ, а читал я его в составе 1-го тома собрания сочинений, а том этот я взял из фондов местной сельской библиотеки, так вот, когда я его читал, я в образе Глеба Глебыча очень даже успешно представлял местного Петровича. Кстати, сей Петрович был не единственным чеховским персонажем в той моей сельской эпопее, в школе тоже было полно чеховских героев, а больше героинь. Я как-нибудь, в рецензиях, надеюсь - они состоятся, на соответствующие рассказы Антона Павловича, обязательно вспомню самые яркие типажи.

Вот типичный диалог Петровича с одной из пациенток - реальный, коему я был свидетелем, приходил к "фелшару" за камфорным маслом, которым лечил отит. Петрович: Чаго табе треба, Ганна? (Чего тебе, Анна?) Бабка: Ой, лихо мене. (Плохо мне) Петрович: Шо? Бабка: Кавзанулась с ганок, сяредину забила - клюшня болить (Поскользнулась на ступеньках, ударилась поясницей, бедро болит) Петрович: На табе анальгину, иди! Получшает! (перевод не требуется).

Если вы читали этот рассказ Чехова, то согласитесь, что данная сценка родственна тем, в которых участвовали Глеб Глебыч и Кузьма Егоров, хотя между ними почти сто лет. Ну да, на смену всеисцеляющим касторке, нашатырю и соде пришли анальгин и аспирин, но должен же вековой прогресс хоть в чем-то проявляться. Хотя, к соде в начале 2000-х народ еще вернется, но это уже совсем другая история.

И по поводу формата. Я упорно именую "Сельских эскулапов" рассказом, хотя, по сути это - очерк - яркая бытовая зарисовка. И, если раньше я считал, что это вот так само придумывалось у Антона Павловича и в этакой форме выражалось, то, после ознакомления с творчеством первого литературного наставника будущего классика - Николая Лейкина - я понимаю, что это его фирменный - лейкинский стиль. Чехонте, конечно же, пытался подражать мэтру - Лейкин в тот момент представал перед ним именно в этом качестве, но талант - великая мощь - ученик в силе передачи характеров и атмосферы описываемого эпизода на голову превзошел маститого учителя. Кто сомневается, может поискать рассказы Лейкина, на Либрусеке они точно есть, сам их оттуда скачивал, правда, с ятями, и сравнить их с чеховскими ранними опытами.

Так вот не про Чехова, а именно про Лейкина придется сказать: "Тех же щей, да пожиже влей!"

Для фельдшеров то утро выдалось непростым: Иван Яковлич, главный доктор и их начальник, уехал на охоту, а значит отвечать за всё теперь будут они; весть, надо признать, нерадостная, столько указаний, дел, ответственности... Пока Кузьма Егоров заливался цикорным кофе, его коллега Глеб Глебыч почти что лежал на столе, занимался бумажной работой и сердился, перья, понимаешь, отвратительные, а чернила-то, ради всего святого, как такой пакостью вообще писать можно! Как-то нужно, что поделаешь... И вот настала та самая страшная минута – кофе закончился, и пришлось им всё же взяться за работу: любитель цикория, надев клеёнчатый фартук, взялся за терапевтическую часть, ругатель чернил же отправился в аптеку, ибо был ответственен за фармацевтическую; рабочий день в земской больнице начался.

Пришло в тот день человек тридцать. У кого палец был завязан, у кого голова, у кого горло, у одного и вовсе сердце болело, но у отважных медицинских работников на всё был один ответ: сода. «„Дать чего-нибудь” на языке Глеба Глебыча значит „дать соды”». Про спирт тоже не забывали: «Вы мне спиртику какого-нибудь дайте, чтоб к сердцу не подкатывало», – и правда, чем же ещё больное сердце лечить. И прям-таки заворожило меня то, как один пациент спросил у фельдшера, мол, а можно ли ему жениться? Это было... внезапно. «— Нет, не советую! — Чувствительно вам благодарен», – надо думать, такой учёный муж во всех делах разбирается, даже в сердечных (что там про спирт...). Всех осмотрели, всех вылечили. Ну, как вылечили... «Кузьма Егоров скромно опускает глазки и храбро прописывает Natrii hydrocarbonas, т.е. Соду».

Антон Чехов знал о чём писал, уж сколько он таких врачевателей повидал, страстных любителей соды и спирта, и, надо думать, таких глебов и сейчас хватает, куда ж они денутся-то, такие везде есть. И можно было бы окунуться в не такое уж прекрасное далёко, но что-то не хочется, горько об этом не то что писать, а даже просто вспоминать, хотя столько лет прошло. Опять же, хороших врачей тоже хватало. Чего уж там, блестящих врачей. Но о них ли будешь вспоминать, когда перед глазами стоит образ дорогого человека, загубленного такими вот “специалистами”? Вот и с этим рассказом так вышло. Читаешь – смешно, вдумываешься – не очень, а уж когда вспоминаешь... Сода, понимаешь. И спиртом залить для закрепления эффекта. А может, для верности ещё и подорожником прикрыть? Тем самым, что исцеляет вообще всё. Исцеляет же?..

О чём, о чём, а о медицине такой писатель, как Антон Павлович Чехов мог писать с полным профессиональным правом. Поэтому его рассказ о сельской медицине так точен, насыщен деталями, и кажется списанным с натуры.

Единственный земский доктор уехал со становым на охоту, поэтому приём в больнице ведут два фельдшера – Кузьма Егоров и Глеб Глебыч. Им сегодня предстоит принять тридцать больных. Видно, что процедура приёма отработана годами. Сначала регистрация пациентов для медицинской статистики, затем врачебный (фельдшерский) осмотр и завершается всё выдачей лекарств в аптеке тут же при больнице. Со всем этим справляются два человека, обязанности у них чётко разграничены. Один ведёт приём, Кузьма Егоров. Другой, Глеб Глебыч, работает в аптеке.

Конечно, можно посмеяться над кропотливой работой сельских фельдшеров. Опрос больного, а затем постановка диагноза представляются весьма далёкими от медицины. Скорее, это какое-то шаманское угадывание. А может быть, интуитивное предвидение заболевания конкретного человека.

Старушка жалуется на боли в животе. Егоров тут же выдаёт – «Так... А ну-ка потяни себя за нижнюю веку! Хорошо, довольно. У тебя малокровие...» Завидный диагност тут же выписывает капли раствора железа, но, так как в аптеке они закончились, бабка получает соду.

Пациент Стукотей страдает от того, что всё у него болит, но больше всего сердце, ещё в жар его бросает. Кузьма ответственно его осматривает, «нагинает его и давит ему кулаком под ложечку», чем вызывает приступ боли у страдальца – «Ой... ой... ввв... Больно!» Понимаю, что любой читающий сразу заикнётся про кардиограмму… Но какая ЭКГ в позапрошлом веке?!... Приходится звать Глеб Глебыча из аптеки. «Начинается консилиум». В результате Глеб Глебыч предполагает, что у больного – «катар желудка». Да-а.а… Доктор Живаго бы позавидовал такой блестящей диагностике…

Забавно, что в аптеке практически от всех болезней выдают соду, такое беспроигрышное средство. Помню, мне отец рассказывал, как он в юности в послевоенные годы подрабатывал в сельской ветеринарной клинике на подхвате у ветеринара. Так у него тоже с тех далёких лет осталось одно верное средство для лечения, как животных, так и людей. Это – стрептоцид. Он им готов был лечить любую болезнь – от небольших ран на теле до воспаления горла. Самое верное средство, по его мнению. Так и у чеховских «сельских эскулапов» получается, что соду можно применять от всех болезней… Действительно! Хуже – то, точно, не будет…

Фраза – «И вот о чем я хотел вас, собственно говоря, спросить... А к тому, как я животом слаб, и по этой самой причине, с вашего позволения, каждый месяц кровь себе пущаю и травку пью, то можно ли мне в законный брак вступить? Кузьма Егоров некоторое время думает и говорит: - Нет, не советую!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 458