Цитаты из книги Пышка

Я страстно люблю ночь. Я люблю её, как любят родину или любовницу, - инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью.

Долго оставаясь в одиночестве, мы населяем пустоту призраками. Мопассан - «Орля» 

Они ничего не слышали, ни о чем не думали, забыли весь мир; они удили

«Пруссаки!» Они ни разу ещё не видели, но уже несколько месяцев ощущали их вокруг Парижа — невидимых и всемогущих, разорявших Францию, грабивших, убивавших, моривших голодом людей. И ненависть, которую они питали к неизвестному и побеждавшему народу, соединялась у них со своего рода суеверным ужасом. 

«Нет, одиночество пагубно для тех, чье сознание в безустанной работе. Нам необходимо жить в окружении людей, мыслящих и высказывающих свои мысли. Долгое уединение понуждает нас населять пустоту призраками.»

« Люблю этот край, мне легко в нем дышится, потому что здесь мои корни, те глубокие, восприимчивые корни, которые накрепко привязывают нас к земле, где появились на свет и умерли наши предки, привязывают к привычному ходу мыслей и привычной еде, к обыкновениям и кушаньям, к оборотам речи, говору крестьян, к запахам вот этой почвы, этих деревень, даже к самому воздуху.»

«Темный покров ночи был для меня так приятен, так полон покоя, что каждый вечер я часами медлил лечь в постель, чтобы подольше насладиться всем этим.»

«Видите ли, сударыня, какова бы ни была любовь, соединяющая мужчину и женщину, они умом и душою всегда чужды друг другу; они остаются воюющими сторонами; они принадлежат к разной породе; тут всегда нужно, чтобы был укротитель и укрощаемый, господин и раб; и так бывает то с одним, то с другим – они никогда не могут быть равны»

Хоть шутки и были самого дурного тона, они забавляли общество и никого не коробили, потому что и негодование, как все остальное, зависит от окружающей среды.

Ее убеждения были подобны железному посоху, вера ее была непреклонна, совесть не знала сомнений.

Всякое искреннее убеждение следует уважать.

Обыватели, сидевшие в полутёмных комнатах, были охвачены тем ужасом, какой вызывают стихийные бедствия, великие и разрушительные геологические перевороты, перед лицом которых бессильны вся мудрость и мощь человека. Это чувство одинаково возникает всякий раз, когда ниспровергается установленный порядок, когда утрачивается сознание безопасности,когда все, что охранялось человеческими законами или законами природы, оказывается во власти бессмысленной, яростной силы.

- Нет, вы ничего не понимаете в любви. Чтобы любовь была настоящей, она, по-моему, должна перевернуть сердце, мучительно скрутить нервы, опустошить мозг, она должна быть - как бы выразиться? - полна опасностей, даже ужасна, почти преступна, почти святотатственна; она должна быть чем-то вроде предательства; я хочу сказать, что она должна попирать священные преграды, законы, братские узы; когда любовь покойна, лишено опасностей, законна, разве это настоящая любовь?

Видите ли, сударыня, какова бы ни была любовь, соединяющая мужчину и женщину, они умом и душою всегда чужды друг другу; они остаются воюющими сторонами; они принадлежат к разной породе; тут всегда нужно, чтобы был укротитель и укрощаемый, господин и раб;и так бывает то с одним, то с другим - они никогда не могут быть ровны.

В Африке нет недостатка в девушках! Напротив, они там в изобилии; но если продолжать сравнение, они так же вредоносны и гнилостны, как илистая вода источников Сахары.

Любовь засела у них в сердцах, как пуля в затянувшейся ране.

"Никто на нее не смотрел и не думал о ней. Она чувствовала, что тонет в презрении этих честных негодяев, которые сперва принесли ее в жертву, а потом отбросили, как бесполезную и грязную вещь."

"Лил дождь, Нормандский дождь, словно кем-то выплеснутый со зла, частый дождь, встающей стеной из косых полос, режущий, хлещущий, все затопляющий дождь, каким славится руанская округа, поистене ночной горшок Франции."

... г-же Дюфур пришлось показать нижнюю часть ноги, первоначальная стройность которой теперь исчезла под наплывом жира, наползавшего с ляжек.