Цитаты из книги Ковчег

Пока пальцы привычно летали по сенсорам, я понял, что сделаю, когда назло всем тем, кто не хотел видеть нас на Гебе, мы совершим посадку. Я объявлю, что отныне никому из них ничего не должен. Ковчег наконец-то донес нас до суши. И сойдя с корабля на берег, каждый из нас сам станет решать, как жить и каким именно человеком быть. Аденора Раду больше не существует — он умер, когда отзвучала последняя сирена Корабля. Отныне я просто Нор. Нор из клана Гренделя.

Все-таки когда не знаешь, как выглядит настоящее — фальшивое тоже может показаться истинным.

Воистину Шекспир велик — и через столько веков жизнь развивается по его сценарию.

Кажется, в нашей узкой койке, где для двоих-то едва хватало места, скромность, которая была бы уже третьей, вообще не помещалась.

Я знал, что должен бы прекратить. Вернее, не так — я знал, что не должен был начинать.

Вроде, ничего сверхъестественного я не сделал — всего лишь разобрал синтезатор. Теперь бы его собрать так, чтобы лишних деталей не осталось…

и я сказал в оказавшийся прямо передо мной светлый затылок: — Ненависть — неконструктивное чувство, ты знаешь?

может быть и наоборот — влюбленность делает сексуально привлекательным того, на кого изначально ты даже не думал положить глаз.

Это было глупо, но я ничего не мог с собой поделать. Здоровенный дылда, который способен, наверное, одним движением завязать меня в узел, спящим вызывал у меня желание прижать к себе и защитить.

Мне же всегда было непонятно одно: из-за чего произошел раскол? Ведь не бывает так: жили-жили рядом спокойно, и вдруг одна сторона ни с того ни с сего начинает бить другую. Была какая-то причина. Наверняка была. И не такие уж они страшные, мутанты — я непроизвольно вытянул шею, стараясь выглядеть Невена — белая голова исправно маячила впереди. Следом за ним подпрыгивала рыжая грива. Дураки только. Но это случается и не с мутантами.

— Малыш, техникам нужна твоя голова! А операторам пригодятся твои руки. Но поскольку разделить их не представляется возможным, я заберу тебя у Гренделя целиком.

Я поднял на него глаза и понял: хочу остаться рядом. Потому что это был кусочек чужой уворованной жизни, в которой по-настоящему жили. И любили. И были в такой мере искренними, что я умудрился поверить. И, не жадничая, делились теплом. И даже сухарики вот таскали…

Иногда, после ссоры с Крисом, ночью я шел к нему мириться, заставал мирно сопящим в кровати и думал, что людям, если они хотят меньше друг на друга раздражаться, надо почаще спать. Тогда твоя неприязнь как бы разбивается о расслабленное и совершенно беззащитное лицо твоего недруга.

Смешно, но мне вдруг подумалось, что два дня назад я здешних обитателей не то что за людей не считал (мутанты — они мутанты и есть), а вообще о них не думал. Так, какое-то досадное безличное обстоятельство, мешающее нормально жить скайпольцам… А теперь вот даже с любовником дылды поссорился — вроде как претендуя на высокое внимание одного из "обстоятельств"

Мне в тысячу раз проще было бы избавиться от верхнего, найти Лейна, все ему объяснить и вернуть назад. А я возился с этим мелким, который психовал по любому поводу и душил людей на расстоянии пяти прыжков. Да еще и смотрел на меня, как на неведомое чудище из космоса.

— Тебе не кажется, что твоя аппаратура понимает слово «завоевание» слишком буквально? Дылда не ответил. — Эй! — позвал я. — У твоего агрессивного визора закончились снаряды. Можно вставать.

— Запасное полотенце было в шкафчике, — совершенно неделикатно напомнил мне белобрысый тип, едва я появился из душа. Он сидел на постели, закутавшись в плед, и смотрел на меня. — И осталось там, собственно.

Если тебе суждено погибнуть вне Полиса — ты погибнешь, но сделаешь это с честью, а не встанешь добровольно под излучатель. Не доставляй никому такого удовольствия, Аденор.