Осажденный город

Положив руку на сердце, честно - пречестно я впервые не знаю как оценить книгу. Абсолютно причем. Мммм, безумно красивая, эстетичная, поэтичная, музыкальная, воздушная проза, но такая СТРАННАЯ, что я просто теряюсь. Думаю нужно отлично ориентироваться в темах фольклора, народных традиций и бразильских легенд, чтобы хоть чуток вникнуть в самую суть романа и проникнуться его эстетичностью сполна. Иначе восприятие однобокое и стойкое ощущение, что роман проскальзывает мимо. Так легкое прикосновение и не более того. Зато чувственное восприятие и наслаждение гарантированы, если выключить мозг и перестать делать жалкие попытки что-то понять...

История города глазами молодой девушки. Через ее восприятие, через ее глаза, через ее ощущения, чувства, эмоции... Она смотрит и видит... Дикие лошади, странные улочки, темные комнаты со своими тайнами... И необузданная и искренняя любовь к своему маленькому городу. Это ода ему во всей своей красоте. Город - символ. Город - легенда. История Любви к городу, в которой уместны и вражда, и измена, и радость, и боль... Бурно растущий и развивающийся городок так и встает перед нашими глазами. А сколько тоски, печали и грусти от того, что родной городок теряет свой прежний облик, ускользает та атмосфера и весь тот антураж. Есть тут и паутина сновидений, которая опутывает тебя и не дает вернуться в реальность. И мечты... И замужество... И Любовь... Все тесно переплетается и создает кружево небывалой красоты из фантастики и реальности...

Очень интересное знакомство. Неимоверно странное и непростое, но однозначно неожиданное и ошеломляющее. Удивлена и чувствую себя маленьким ребенком, который с трудом дотянулся до чуда, которое так и осталось непонятым, но оставившим неизгладимое впечатление!

Какими большими казались вещи, если смотреть в узкое отверстие. Они приобретали объем, тень и свет: они выявлялись.

Проза, похожая на музыку. Читать Кларисе Лиспектор - все равно, что слушать ''Жар птицу'' Стравинского: мощно, порой надрывно, порой лирично, порой запредельно прекрасно, порой волнующе магически, порой волшебно, порой трудно, но невыразимо прекрасно. В прозе Лиспектор слышны отголоски европейского модернизма - Джойс, Вирджиния Вулф; в прозе Лиспектор слышны проблески магического реализма - Амаду, Роса,Маркес; но более всего в ее прозе слышны отголоски мифологии, магии, народных преданий и древнегреческих мифов и легенд. Чтение ее текста порой напоминает продвижение в густых зарослях тропических джунглей, когда острым мачете приходится разрубать дорогу, сквозь переплетения прекраснейших лиан: ты движешься с трудом, преодолевая не сочетаемые связки слов, метафор и сравнений, но уже само движение доставляет тебе непередаваемую радость от встречи с запредельной красотой этих не сочетаемых слов, предложений, сравнений...Чтение этой прозы напоминает прикосновение к хрустальным колокольчикам, звук которых магнетизирует и наполняет душу чем-то хрупким и загадочным: только тронь - разлетится, разобьется, рассыпется хрустальным перезвоном.

История Города, рассказанная ''смотрением'' изнутри, ''смотрением'' сквозь узкую щелку через взгляд магической девушки Лукресии...Вот она то мифологическая девушка-птица, взмахом своего крыла перелистывает страницу за страницей; вот она девушка-лошадь, промчавшаяся в ночной тиши спящего города; вот она таинственная статуя в зарослях спрятавшегося сада; вот она постепенно сама становится Городом: и ее лик то прекрасен, то уродлив,- в зависимости от того под каким углом и в каком настроении смотреть на него...Так же как и Город...любой город может быть то прекрасен, то ужасен...Через историю ее благополучного замужества - рассказана история урбанизации Города, когда цивилизация вытесняет корни, мифологию, легенды, народное мышление, сказочность и свободу. Когда Город покидает Душа. Когда Город покидают ''первые беглецы''.

Его жители уподобились изгнанникам, вернее, изгнали из него свои души. Зато, правда, обрели свободу и одиночество

Красивая, сложная для восприятия вещь, многогранная, и, повторюсь, очень-очень красивая...

Юзерка countymayo как-то пересказывала байку из жизни Лиспектор - о том, как наивная поклонница принесла ей в подарок мешочек марихуаны: ведь вы, сеньора, наверняка очень много курите, раз так пишете! Должна признаться, я эту простушку-читательницу очень хорошо понимаю: "Осаждённый город" - совершенно психоделическое чтение, именно в изначальном, хакслиевском значении. Мне доводилось называть "психоделическим" - в том же смысле - письмо Вирджинии Вулф и молодого Джойса, но Лиспектор прямо постулирует, что ее занимает именно восприятие: способ видеть. О внутреннем мире главной героини Лукресии мы узнаем не очень-то много; судя по всему, он довольно беден, так же как внешняя её жизнь бедна на события, но это не так важно. Главное - её взаимоотношения с окружающей реальностью, её видение: постоянное постижение того, что роза есть роза есть роза - и самодисциплина, удерживающая от того, чтобы углубляться в вещи вместо того, чтобы видеть их такими, какие они есть - равными самим себе. Вещи стремились к одному — выявиться, и ни к чему другому. «Я вижу» — вот единственное, что можно было сказать. "Я вижу" как "fiat": раз видишь вещи, значит, они есть (грохот упавшего дерева, где его никто не слышит). Действительность нуждалась в этой молоденькой девушке, чтоб обрести форму.

Способность Лукресии видеть слабеет после замужества (которое Лиспектор описывает в терминах купли-продажи и "добровольного порабощения"). Однако это - не "грехопадение" и даже не "ошибка": Лукресия продает себя (на что имеет полное право), но не "свой дар", а совместная жизнь пусть и притупляет способности к "ясновидению" (ясно-видению), но и несчастливой ее не назовешь. Лукресия - простое, не склонное к рефлексии существо, - все равно идёт по жизни легко, словно по проторенной дороге, как человек с заранее определённой судьбой. Её судьба, её задача - видеть свой город, удерживать его в реальности, вести ту самую благотворную "осаду" из заглавия. Несомненно будучи человеком, в то же время она - что-то вроде "гения места", души города. Поэтому какими бы ни были её жизненные обстоятельства, они не столь важны: она уже вписана в иную систему координат. Никакой ошибки быть не может — все существующее есть совершенство, вещи только тогда и существуют, когда совершенны.