На берегах неба (рецензия lento)
Ночью, мне снилась румынка. Просто сон, просто снилась румынка. Возможно, я был румыном: а может болгарином: а какая разница? - сказал бы Витя Сухоруков, из фильма — Брат 2. Я не шучу, и мне чуточку страшно. Я привык, что мне каждую ночь снится мой смуглый ангел, с которым я расстался. Но на этот раз мне снилась румынка. Я даже не сразу понял, что мне снился рассказ Ирины Одоевцевой, который я ещё не читал.
Проснулся с лёгким стыдом, похожим на вкус мятной конфеты из детства, словно после маленького и невинного преступления, (тоже, из детства), и прошептал: Ирина, опять ты? И мой сон, словно прекрасная смуглая женщина, с мятным тёплым дыханием, нежно поцеловала меня и обняла и я на миг погрузился в сон… погрузился в румынку, и всё нежно смешалось: мой смуглый ангел — был румынкой, я — был Витей Сухоруковым, потом я был Ириной Салтыковой, потом я вскрикнул во сне и превратился в улыбающегося Серёжу Бодрова, потом в смуглого ангела… с дробовиком: он ласково приставил его к голове моей и сказал с улыбкой: прости, Саш, будильника не было.
Тут снова заиграл будильник, пригласив мою руку на вальс (я каждое утро просыпаюсь под «Грёзы любви» Ференца Листа). Я окончательно проснулся. Ощупал себя, полузакрытыми руками, глазами: лысины нет.. я не Витя Сухоруков. Трогаю грудь: груди нет. Это отрадно, да что там — здорово! Значит, я не Ирина Салтыкова. Потом я улыбнулся, словно моя улыбка потянулась, как кошка, или женщина в одинокой и большой постели: я подумал так: грустно было бы, если бы я был женщиной и утром потрогал свою грудь, и там… тишина, какая бывает в телефоне, когда ждёшь любимую, ждёшь вместе с цветами, с очаровательным клёном за окном, вон с тем дворником с метлой… как странно. Дворник похож на Витю Сухорукова.
Странная мысль: вот бы мне на грудь дозвонился мой смуглый ангел! И происходит чудо: мне звонит смуглый ангел, и моя грудь нежно растёт, и это так же чудесно, как в детстве, вид теста, с грацией рецидивиста, озорно убегающего из кастрюли: мне всегда хотелось убежать вместе с ним.. И тут я понимаю, что снова заснул. И в такой счастливый миг! Когда мне на грудь дозвонился мой смуглый ангел! Интересно, что он хотел сказать? - Саша… откуда у тебя такая роскошная грудь? Тебе.. снилась Ирина Салтыкова? Или снова, Ириночка Одоевцева?
Странная штука. Уже не в первый раз замечаю, что выбирать книги, мне помогает — сон. Для меня это проблема — выбрать книгу. Я с людьми так же трудно знакомлюсь, как с книгой новой: нас словно должны познакомить ангелы. Сон, уже помогал мне выбирать книги Бальзака, Дадзая, Набокова. И мне всегда было чуточку страшно: а почему.. сон мне выбирает книги? Может он хочет мне что -то сказать? Или в этих книгах есть нечто, что отразит мою судьбу, мои дальнейшие отношения со смуглым ангелом? А если в книге.. будет что-то страшное? Я очень мнительный.
А тут.. Ирина Одоевцева. У меня с ней странные отношения. Чуточку телепатические. Например, в рассказе, как бы между прочим, вскользь, упоминаются рыжие ботинки, которые купил себе главный герой: они ему очень нравились. В таких можно пойти в хорошее кафе, в театр. Всё. Всего одна строчка с этими ботинками. Я точно знаю, что не то что у большинства читателей, но.. ни у одного нормального читателя, не возникнет «рикошетом», побочного образа в голове, как у меня, при этом. А образ возник странный, мимолётный: оранжевые ботинки.. словно цвет опавшей листвы. Словно герой идёт по осенней опавшей листве и мечтает о чём-то, о любви, мечтает..
И что же вы думаете? В середине рассказа, гг снится сон: он уже не в Париже, а в России милой, идёт по осеннему кладбищу, по жёлтой листве… ему навстречу идёт — старушка. Незнакомая старушка, но глаза у неё.. кого-то напоминают: румыночку одну, из варьете. И тут наш герой вскрикивает и просыпается. Странный сон. Мне иногда снятся такие сны: стою я в парке, жду смуглого ангела, с букетом роз. Давно уже жду. Неделю, две, месяц. Уже оброс весь, как сасквоч и холодно стало: осень наступила. Розы тихо облетают в руке.. у груди. Словно сердце моё облетает.
И вдруг, моего плеча кто-то нежно касается. Я радостно оборачиваюсь и.. вижу, что это не мой смуглый ангел, но — веточка клёна. И вдруг она говорит мне: Саша.. ты не узнал меня? Это я! Твой смуглый ангел! Я в разлуке с тобой изменилась. Я от грусти и тоски по тебе, изменилась. Сначала я была травкой.. я шелестела рядом с тобой, но ты меня не замечал, потом я прилетела к тебе ласточкой, как на картине Брейгеля и кружила над тобой, но ты мне улыбался и не замечал. Потом я умерла от тоски по тебе и превратилась.. в клён, роскошный алый клён: тебе ведь нравилось моё алое платье, когда я была женщиной?
Во сне я дарил алые розы — ласково шелестящему клёну, целовал его, под смех детворы и улыбки влюблённых парочек, и, обняв его, тихо плакал и просыпался в слезах и с именем смуглого ангела на устах: мой кленовый ангел… я так тебя люблю. Будь хоть клёном, хоть травкой, ласточкой.. только будь со мной, не покидай меня! хочешь.. я тоже стану клёном? Или опавшим листом..
Странный рассказ написала Одоевцева. Не покидает впечатление, что она пишет о заколдованных людях, о заколдованной жизни. И сердце человека томится, в ожидании, что их расколдует кто-то, или что-то. Любовь? Жил на свете… нет, не рыцарь бедный, как у Пушкина. Жил в эмиграции, обычный бедный и одинокий человечек: Михновский.
Служил он на заводе Рено, и жизнь его была так пуста, что однажды, со скуки, он купил на вечерней набережной, потрёпанный томик Флобера — Мадам Бовари, и по вечерам, приходя с постылой работы, стал по две странички в день, переводить Флобера, на русский. Почти бессмысленный труд, не так ли? Ведь Флобер переведён. И лучше чем он смог бы перевести. Но тот, кто жил в аду, или одиночестве тотальном, тот знает: что бы не сойти с ума, нужно хоть что-то делать, нужно как-то разграничить пустоту и время, разделив их друг от друга «верстовыми столбами надежды» (ух, только что выдумал этот термин. А в нём что-то есть. Если бы это выдумал Сартр или Бальзак, то этот образ даже похвалили бы, или мило улыбнулись ему).
Однажды, от скуки, я переводил Пушкина — на немецкий. Потом на французский, с немецкого, потом на испанский, с французского. Потом.. снова на русский. И в итоге получался чудовищный и словно бы раненый стих Пушкина, но с прекрасными голубыми глазами: я словно бы смотрелся в зеркало своей жизни. Мне думалось: я словно живу не своей жизнью. У меня есть зачатки таланта к поэзии, у меня есть прекрасные зачатки быть отцом и чудесным мужем, я мог бы сделать самой счастливой женщиной на земле — смуглого ангела. Но что то пошло не так.. словно мою жизнь, чудовищно перевели, какой то грустный аутист-ребёнок, изнывая от одиночества, перевёл мою жизнь.
Мне безумно нравится, как по шопеновски тонко, Одоевцева играет на символах, струнах других литературных текстов. Так Ференц Лист, изумительно играл Шопена, играл так, словно это новые, непрочитанные сны Шопена, с его новыми правками, райскими, правками. Как мне кажется, Одоевцева изумительно и тонко срифмовала ноты Мадам Бовари, и.. «Шинель» Гоголя. Один раз, в рассказе даже промелькнёт робкий призрак «шинели», под видом — пальто (заметьте, с чудесной жёлтой подкладкой.
Тема жёлтого цвета — сквозная и важнейшая в рассказе. Как Нить Ариадны: эта нота нежно проступит и в жёлтых чулочках загадочной румынки, и в конце… в её лице, как бы увядшем, утреннем: женщины часто боятся предстать утром, без макияжа, перед мужчинами, особенно, с которыми только что познакомились. Для них это даже более интимно, чем обнажённая часть нежного тела: в утреннем лице, без макияжа, словно бы на миг обнажается и душа женщины и её боль и воспоминания и даже.. даже — грядущее, ибо по утрам женщина словно бы старится на несколько лет: готов ли мужчина поцеловать.. обнажённое и озябшее грядущее женщины? Поцеловать так же нежно, как он целует милые колени женщины, её грудь? Ах, мужчины.. если бы вы только знали...).
Жизнь Михновского была так пуста, что он перед сном говорил себе: а что дальше? Ну закончу я перевод Бовари? А что дальше? Смерть? Ах.. умереть я успею. Мы ещё повоюем. Надеюсь мой психотерапевт не читает меня. Это ведь нормально… переписывать от руки, с телефона, письма смуглого ангела, с которым расстался? Запечатывать в конверт, надписывать на конверте: Италия, Акапулько, Мадагаскар, Пуэрто Рико… и опускать утром в свой почтовый ящик.
А вечером, измождённым возвращаясь домой, открывать этот ящик, словно филиал нарниева шкафчика, в моём одиноком подъезде в глубинке России и замирать от нежности, читая ласковое письмо от смуглого ангела, из Акапулько. Кстати… вам нравятся детективы? Расследования очаровательные и уточнённые? У меня всегда один вопрос: почему? Почему, те, кто любит детективы, кто так грациозно угадывает — убийцу, или финал истории, читая обычный роман или рассказ — не менее грациозно, как лунатики, идущие к холодильнику, ночью, проходят мимо тайных подсказок в романах и рассказах, которые не являются детективами?
Приведу пример: как думаете, сколько читателей, грациозно пройдут к холодильнику… то есть, пройдут мимо, вот такой обычной вроде бы обмолвки нашего героя: мы ещё повоюем. С одной стороны, чтение, превратится в муку, если мы будем присматриваться ко всему: так можно превратится в параноика чтения. Или гуглить всё и вся. Это гибель искусства. С другой стороны, хорошее чтение, как и поход в оперу, как бы предполагает, что у вас должен быть определённый запас знаний: в идеале, не только вы должны хорошо читать хорошее произведение, но и оно — должно хорошо читать вас: вы как бы становитесь единым целым, единой мелодией красоты и боли. - Саша, ты что там опять кричишь, словно молотком по пальцу попал? Опять Достоевского читаешь? - Да, любимая…
Так вот. Образованный читатель помнит, что это слово — «мы ещё повоюем», из стихотворения в прозе — Тургенева. Охотник гулял по лесу, в жуткой меланхолии, и увидел, как стайка воробьёв играет на солнечной тропинке, и не замечает ни охотника, ни кружащего над ними ястреба. Так в мелодию рассказа Одоевцевой, вплетается нотки Тургеневской музы: птичья нотка, нотка радости жизни. Наш герой Михновский, встречает на улице.. своего давнего приятеля — Орлова. И начинается словно бы процесс «расколдовки». Жизнь Михновского преображается, как бы превращаясь из чудовища, в человека: он бросает постылую работу и устраивается на новую, более утончённую. Хорошо получает (покупает то самое пальто, с рыжей подкладкой).
Но.. странное дело: он вроде бы не испытывает счастья. В чём же дело? Чего то не хватает? Ах, ну да.. любви! Куда же без неё.. проклятой. Его друг Орлов, ведёт его в театр, и там.. на сцене он видит — румынку. Она танцует в красном платье: сам пожар, пожар любви! В котором и огонь и человек — одно целое. Беда в том.. что Михновского это не волнует. Румынка кажется ему нелепой. И движения у неё.. какие то — птичьи. Ей бросают алые розы на сцену. Кто то свистит и шепчет за плечами Михновского: шпионка!
Но как часто бывает в любви.. первое негативное впечатление, скрывает как раз глубокое чувство, которое просто прикрывает рану, негативным впечатлением. Так иногда бывает — «от обратного», когда мы злимся на уже любимого человека, обижаемся на него за что то, гневаемся, и даже думаем, что — разлюбили. А на самом деле.. просто наша душа сроднилась с его душой и мы стали — «одним», и боимся этого. Когда мы в тайне, корим себя, обзываем себя, ругаем и.. распинаем даже, мы же не думаем, что мы перестали себя любить?
После этого вечера, Михновскому и приснился тот странный сон, где он гулял по русскому кладбищу, по осенним листьям, и к нему подошла старушка.. у которой были глаза той самой румыночки. Понятное дело: влюбился! Бовари ты моя Бовари.. (тональность: Шаганэ ты моя Шаганэ..). Он словно бы женат — на жизни, постылой. И хотел вырваться, изменить ей.. с другой. «иностранкой» (тончайшая тема — кто мы, в своей жизни и любви? Мы на родине, или эмигранты? Почему даже в уютных отношениях, нам порой кажется.. что мы словно эмигранты и мы Вне своей настоящей Родины?).
Михновский, как и положено мужчине — «добыл мамонта». На современном языке это значит: добыл адрес любимой женщины. Пришёл к ней, с цветами… и, о чудо: она словно бы ждала его! Ласково приняла.. Но есть одно Но. В любви всегда есть это противное Но, как камушек в ботиночке, мешающего во время прогулки. Возле камина.. стоит мужчина. Красивый. Тот самый, который бросил розы на сцену. Он её хорошо знает.
Конец рассказа, многих оставит в недоумении. Так я в школе, однажды, в вечернюю смену, первую свою вечернюю смену, маленький ещё был, проехал свою остановку, выхожу — всё другое. Словно другой город. Другие дома, деревья. Негр прошёл мимо в сумерках. Я даже перепугался: ну не в Африку же я проехал!! Где я?!! боже, как я тогда испугался! - Саша, где ты был, дурачок!! Мы искали тебя целую неделю!! - Я.. в Африке был, мама. Прости. Я проехал остановку. Замечтался… - Ах, опять о своей смуглой девочке, с глазами, чуточку разного цвета?
Я даже сам не понял финал рассказа. Лишь через две секунды меня осенило. Точнее, я допил вино в бокале, а потом меня осенило. Или наоборот.. не помню. В общем, румыночка — кинула Михновского, и не пришла к нему на свидание. А когда он к ней пришёл утром, то извинилась перед ним (утро, жёлтое, слегка помятое лицо.. словно она провела с кем то бурную ночь. А он её ждал!!). Не правда ли.. похоже на нашу жизнь? Мы ждём её… с букетом цветов, а наша жизнь — с кем то другим! Тайна рассказа в том, что румынка попросила прощения у Михновского и.. передала ему конверт. На улице он его открыл. Там была странная строча: Ненавистному другу, с благодарностью.. И посыпались на дорожку, 5 тысяч франков.
И что сие значит — недоумеват читатель, отпив последний глоток вина? На этом рассказ обрывается. И меня осенило.. а может это не просто румыночка? Может не просто так ей кричали — шпионка? И не просто так ему снился сон, про Россию, осень, и старушку на кладбище, у которой были глаза.. знакомые глаза? Может когда-то давно, в России, он был знаком с ней и не узнал её теперь? Когда женщина стареет и увядает.. мужчины — перестают любить женщин, а некоторые мужчины — забывают, что знали когда-то этих женщин.
Может та старушка из сна.. была мама этой «румыночки»? Страшно это.. не узнать свою любовь. Свою жизнь. Это ведь ад: он не сумел «перевести» с иностранного, память о любимой, или о друге своём. И теперь обречён переводить Бовари. Я не шучу. Я искренне верю, что метафизическом плане, тот, кто отрекается от любви или забывает любимого человека, совершает грех, много тяжелее, чем грех убийства, и в аду для таких людей, как герой рассказа Одоевцевой, уготовано особое место.
Мне это напомнило интересный и тонкий фильм, который я недавно посмотрел: Балкон с видом на море (2010). Жил себе мужчина, в счастливом браке, дети.. Но однажды, он встречает на улице — женщину. И его сердце вздрагивает: он был влюблён в неё, в детстве. Но потом они расстались, их разлучили, и ходили слухи, что она в детстве — погибла. Они стали снова встречаться. И лишь потом он узнал.. что это — другая женщина. Но.. не совсем, другая.
Она почему то знала многое, о его детстве. Дело в том, что она тоже жила в «его детстве», она была неприметной девочкой, смугленькой, с каштановыми волосами: она была влюблена в него, милого непоседу, а он любил другую девочку. Это тоже, похоже на ад любви: выдавать себя за другую.. словно бы «переведя» её, на язык своей жизни, своего тела.. и знать, мучительно знать, что любимый лаская тебя… как бы ласкает другую.
Да, я надеюсь, меня не читает мой психотерапевт, который меня спросил недавно: Саша.. а почему ты сменил причёску? Стиль одежды? Что мне нужно было ответить? - Венера Кирилловна, я хочу быть.. румыном? Всё просто: я… узнал, как выглядит любимый человек моего смуглого ангела. В моём представлении, так выглядит самый счастливый человек на земле. Господи.. да возле милых колен смуглого ангела, самым счастливым человеком была бы и 100-летняя старушка! И Махатма Ганди и Толстой бы не ушёл из Ясной поляны и Пушкин бы не стрелялся на дуэли!
Другой вопрос: а что.. возле колен смуглого ангела, делает столетняя старушка? И Махатма Ганди! У меня теперь причёска, как у возлюбленного, моего смуглого ангела, я бреюсь как он, одеваюсь. Я пытаюсь.. улыбаться, как он. Я даже нашёл духи, как у него: потому что им дышит мой смуглый ангел! И мне нежно мерещится.. что когда смуглый ангел целует своего возлюбленного, он как бы чуточку целует и меня. Интересно.. если мой смуглый ангел прочтёт этот текст, то… целуя своего возлюбленного, ночью, он краешком сердца, будет думать о том.. что как бы целует теперь и меня, так похожего на её любимого?
p.s. Сегодня меня поцеловал голубь. Не ревнуй, мой смуглый ангел. И нет, я не сошёл с ума. Просто я шёл по улице и как обычно мечтал о тебе, и вдруг, стайка голубей, рядом, взлетела с травки и метнулась ко мне. Я всегда боюсь этого. Мне это напоминает любовь: малейшее движение твоё, руки ли, лица, сердца, плеча.. может ранить или тебя, или — птицу невинную. И потому я замер на месте, как лунатик на оживлённой трассе, втянув голову в плечи, а душу — в пятки, или в моём случае - в попу (сжал ягодички), словно странная черепашка шрёдингера, и крыло голубя коснулось моих губ: всего секунду назад, эти губы бредили смуглым ангелом.. Разве это не чудо? Разве это не знак? Когда читаю Одоевцеву, всегда происходит что-то мистическое.
67 понравилось
