lukupaivakirja
15 сентября 2022
Так получилось, что из всех азиатских литератур я более-менее ориентируюсь в одной — индонезийской, и у меня, конечно, есть любимые произведения оттуда. «Тигр! Тигр!» — одно из них.Сначала расскажу о его авторе, потому что имя Мохтара Лубиса вряд ли знакомо многим. Это индонезийский журналист — он родился в 1922 году на Суматре, умер в 2004 году на Яве, — который создал сразу несколько важных периодических изданий. Например, газету «Indonesia Raya». На её страницах он критиковал Сукарно — первого президента страны.Сукарно был национальным героем. В первой половине ХХ века он сумел объединить и возглавить национально-освободительное движение (территория нынешней Индонезии раньше управлялась Нидерландами). В 1945 году он провозгласил независимость. Следующие несколько лет Индонезия отстаивала эту независимость. Тогда Сукарно пошёл на некоторые непопулярные меры. А в 50-е годы он и вовсе взял курс на авторитаризм, став далеко не первым борцом за свободу, который уже в свободное время проявил себя сомнительным лидером. Собственно, поэтому Мохтар Лубис и счёл нужным его ругать.И, собственно, поэтому в 1956 году его лишили свободы — на десять лет. Но один диктатор (Сукарно) сменился другим (Сухарто), и при Сухарто Мохтара Лубиса посадили ещё раз — правда, уже на два месяца. Во время второго заключения он и создал роман «Тигр! Тигр!» — своего рода «роман о диктаторе».Он интересен уже хотя бы смешением жанров/идейных течений.В начале мы читаем описание великого леса и знакомимся с семерыми сборщиками смолы — тремя в возрасте, тремя молодыми и одним совсем юным, — и это начало наводит на мысль о волшебной сказке. А значит, можно ждать историю инициации. Наверное.Повествование развивается и согласно ожиданиям (инициация здесь действительно есть), и вопреки им: ближе к середине сказка оборачивается триллером в духе «Сердца тьмы» и «Повелителя мух», экзистенциалистской притчей. На сборщиков смолы начинает охотиться тигр, причём непонятно какой — настоящий или дух, посланный в наказание. Для самой авторитетной фигуры в группе — колдуна Катока — эта охота оказывается проверкой на соответствие внешнего «я» и внутреннего. Не только для него, но для него — в особой мере.И если кажется, что других сюрпризов уже не будет, то нет. Подобного финала не написал бы ни Конрад, ни Голдинг. Суфийского финала. Потому что именно в суфийском ключе начинает трактоваться инициация с исламизацией литературы архипелага. В образе тигра суфии представляют низменное человеческое начало — «гневную душу», нафс ал-аммара. Чтобы прийти к божественному абсолюту, нужно следовать особым путём — тарикатом — и усмирять «гневную душу». (См. статью Марины Фроловой «Символ тигра в индонезийском романе “Человек-тигр” Эки Курниавана».) Этим путём в романе проходит только один герой. Какой — можно догадаться и исходя из этого поста :)Мне кажется, «Тигр! Тигр!» — удобная точка входа в индонезийскую литературу. Даже если вы не сможете встроить этот роман в национальную традицию (и увидеть его как продолжение городской литературы рубежа XIX–XX веков или адатного романа), сравнивать его с теми же «Сердцем тьмы» и «Повелителем мух», искать различия и думать, с чем они могут быть связаны, всё равно интересно, очень.
Читать далееСодержит спойлеры
8 понравилось157
