Отзывы о книге Холстомер

Крохотная повесть от Л.Н.Толстого в стилистике проклятого «Белого Бима…». Но только про лошадок. Ужасно жалостливое произведение; если вы не можете спокойно читать про мучения животных разной степени тяжести, то «Холстомер» обязательно тронет вас за живое, да так тронет, что неприятно станет. Ибо тут все максимально чернушно.

Самая крупная фигура повести – этот самый Холстомер, пегий мерин, который прожил тяжелейшую жизнь, не получив ни капли благодарности от своих хозяев (а их было много). С самого начала его отделили от остальных лошадей из-за его необычной масти. Слыл он сильным и быстрым бегуном, за него давали тысячи рублей, но в итоге оказывался он в самых безразличных руках. Никто его не любил и не ласкал. Даже «любовь» несчастная была. Т.е. никакой радости в жизни, сплошь равнодушие, а то и издевательство. Чем старше он становился, тем меньше за него давали, и так он от богатых и аристократичных попал в мужичьи руки.

По-своему забавно, что лошадиную жизнь Толстой охватывает, как человеческую. Временами забываешь, что читаешь исповедь животного – настолько человечны мысли Холстомера. Поневоле напрашиваются ассоциации. Кажется, писал Толстой не столько о «животной жизни», сколько об угнетении вообще и рабской покорности воспитанного в неволе существа. Сравниваешь лошадку с крепостными – а чем это лучше? На фоне Холстомера постоянно кого-то притесняют из человеков, секут безбожно, а уж потом избитые рабы отыгрываются на несчастной животинке. Так же описываются и близкие к Холстомеру кони: сами будучи невольниками, они притесняют самого слабого, всячески насмехаются и даже бьют его, чтобы показать, насколько они лучше. Но разве может один раб быть лучше другого раба?

После этой повести хочется вспомнить культовый (слово-то какое!) разговор Болконского с Безуховым. Как Безухов выступал за возвышение простого человека (через то же образование), как Болконский возражал ему: дескать, этот простой человек – зверь, ему лишь бы напиться и подраться, и рабом ему приятно жить, не нужно лишать его невольничьего счастья. В «Холстомере» Толстой опять показывает, что он на стороне Безухова.

И коня тоже жалко, как жалко всех погубленных ни за что животных.

Вот скажите, кто мы, обыкновенные читатели, такие, чтобы ставить оценки махине - Льву Толстому? И тем не менее каждый воспринимает каждое его произведение на свой лад, что само по себе и есть оценка величия таланта. Даже в небольшой повести о старой лошади проявляется не один смысловой слой, а несколько.

Но ведь не виноват же был пегий мерин в том, что он был стар и тощ и уродлив?.. Казалось бы, что нет. Но по-лошадиному он был виноват, и правы были всегда только те, которые были сильны, молоды и счастливы, те, у которых было все впереди, те, у которых от ненужного напряженья дрожал каждый мускул и колом поднимался хвост кверху.

Люди немолодые прежде всего увидят вот эту часть - старость как она есть, со всеми недугами, воспоминаниями о том, как шли дела, когда трава была зеленее, бессилием что-либо изменить. Пегий мерин, заслуженный ветеран табуна, носящий на своей больной спине такого же старика, как он сам, пастуха Нестера, не нарисован человеком, но от многолетнего общения с людьми и мысли у него, и поведение во многом стали человеческими.

Сняв уздечку с пегого мерина, Нестер почесал его под шеей, в ответ на что мерин, в знак благодарности и удовольствия, закрыл глаза. "Любит, старый пес!" -проговорил Нестер. Мерин же нисколько не любил этого чесанья и только из деликатности притворялся, что оно ему приятно, он помотал головой в знак согласия.

Стареть, когда вокруг тебя кипит молодая жизнь, в которой тебе совсем нет места, сложно. Но старый конь, в прошлом знаменитость, рассказывает свою жизнь табуну так, что несколько ночей все лошади смирно стоят и слушают. Вот она - мудрость старости. И тут во всей красе разворачивается другой слой повествования: что думает старая лошадь о людях, об их жизнеустройстве, о человеческой натуре.

И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.

Совершенно пронзительный монолог Евгения Лебедева из спектакля питерского БДТ "История лошади":

А ведь всё так хорошо начиналось в жизни жизнерадостного жеребёнка странного окраса. И только потом - пошло-поехало...

Я был трижды несчастлив: я был пегий, я был мерин, и люди вообразили себе обо мне, что я принадлежал не богу и себе, как это свойственно всему живому, а что я принадлежал конюшему.

Самая поучительная - до физиологического отвращения сильная сцена! - и после смерти Холстомер может ещё принести пользу. В отличие от бывшего хозяина, красавца-гусара...

Как часто раньше в детстве я любовалась в фильмах верховой ездой и мечтала научиться скакать верхом. Как же всегда завораживал вид наездника в мужском обличии, несущийся галопом в погоне, или ниспадающий подол красивой дамы с крупа лошади. Какая романтика, какое очарование и красота, не правда ли? И мне таки представился случай однажды взобраться на лошадь верхом и проехать пару километров... Так начнётся моя история из жизни, навеянная этим рассказом Толстого. Но она будет чуть позже, потому что сначала хотелось бы поделиться впечатлениями одного коня по имени Холстомер о нас, людях, и о своей нелёгкой лошадиной  жизни...

Это очень тяжёлая повесть, на мой взгляд. Она написана Толстым с серьёзным перерывом между началом и концом и имеет непривычную форму, ибо повествование в ней ведётся от лица некоего старого мерина. Он доживает свой век и рассказывает молодым и резвым соплеменникам, которые несколько травят и презирают его за старость и немощь, о своей нелёгкой судьбе. А судьба эта вполне закономерна для любого раба, потому как он живёт гонимый прихотью и желаниями своих повелителей - хозяев, а в данном случае людей, коих Холстомер, прозванный так за свой широкий шаг, повидал немало. Хозяева его судьбы менялись и оттого она становилась всё тяжелее и тяжелее.

Рождённый от породистых родителей, он имел несчастье иметь пару пегих пятен в окрасе, а также слишком быстрый ход и яркий темперамент. Но всё это до поры... Ибо все эти качества обернулись против коня. Он был предан матерью, если можно так понять метафору автора, стал мерином и был загнан. Но у животного была прекрасная возможность изучить мир людей сполна, и вот каковы его наблюдения :

"Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода.

Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что-нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил — мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим. Для чего это так, я не знаю; но это так. Я долго прежде старался объяснить себе это какою-нибудь прямою выгодою; но это оказалось несправедливым.

Многие из тех людей, которые меня, например, называли своей лошадью, не ездили на мне, но ездили на мне совершенно другие. Кормили меня тоже не они, а совершенно другие. Делали мне добро опять-таки не они — те, которые называли меня своей лошадью, а кучера, коновалы и вообще сторонние люди. Впоследствии, расширив круг своих наблюдений, я убедился, что не только относительно нас, лошадей, понятие мое не имеет никакого другого основания, как низкий и животный людской инстинкт, называемый ими чувством или правом собственности. Человек говорит: «дом мой», и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: «моя лавка». «Моя лавка сукон», например, — и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и всё отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими. Я убежден теперь, что в этом-то и состоит существенное различие людей от нас. И потому, не говоря уже о других наших преимуществах перед людьми, мы уже по одному этому смело можем сказать, что стоим в лестнице живых существ выше, чем люди: деятельность людей — по крайней мере тех, с которыми я был в сношениях, руководима словами, наша же делом. И вот это право говорить обо мне моя лошадь получил конюший и от этого высек конюха. Это открытие сильно поразило меня и вместе с теми мыслями и суждениями, которые вызывала в людях моя пегая масть, и с задумчивостью, вызванною во мне изменою моей матери, заставило меня сделаться тем серьезным и глубокомысленным мерином, которым я есмь.

Я был трижды несчастлив: я был пегий, я был мерин, и люди вообразили себе обо мне, что я принадлежал не Богу и себе, как это свойственно всему живому, а что я принадлежал конюшему."

Толстой противопоставил мир людей миру животных, используя олицетворение в лице старого мерина, чтобы показать всю гнусную человеческую психологию, которая порабощает, владеет, управляет и использует... Хорошо, что лошади на самом деле этого не понимают, хотя всё равно часто страдают от действий человека. Но в эту тему я занырну поглубже уже в своей будущей истории...

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/fk4avy9x/o-r.jpg">

Холстомер — пегий мерин, который из-за непохожести на остальных лошадей с самого начала стал чужим в табуне. Он был породистым жеребцом, однако имел дефект породы — пежины (белые пятна). Его не принимали ни лошади, ни люди. Поэтому они и обрекли его на тяжкий труд и страдания, терзали и подвергали унижениям. Сначала его подарили конюшему, позже тот, испугавшийся того, что его конь быстрее графского, продал Холстомера барышнику, потом он много раз сменил владельца. Больше всего воспоминаний осталось у Холстомера об офицере Никите Серпуховском. Мерин восторженно о нём говорил, хотя именно Серпуховской покалечил коня, загнав его, когда спешил за бросившей того любовницей. Что удивительно, позднее Серпуховской появится в гостях у последнего хозяина Холстомера, уже опустившись и промотав своё состояние. Повесть завершается описанием смерти Холстомера и последовавшей много лет спустя смерти Серпуховского. Писатель противопоставляет забитого коновалом в овраге коня, который честно служил своим хозяевам и даже после смерти которого его шкура и мясо кому-то пригодились, и помпезные похороны Серпуховского, который при жизни был всем только в тягость. И сравнение это отнюдь не в пользу человека…

Небольшая повесть Льва Толстого "Холстомер" рассказывает о нелегкой жизни породистого коня, натерпевшегося немалого лиха от людей. "Холстомер" - это прозвище коня, который был выведен на графском конном заводе из знаменитой породы, но оказался с небольшим изъяном окраса. Вследствие этого дефекта, несмотря на то, что Холстомер оказался самым быстрым среди всего конного завода, он был признан бесперспективным и задаром отдан простому конюху. А чтобы не "попортил" породу в остальном табуне, Холстомера сделали мерином. Позднее конюх-владелец, став свидетелем обгона на беговой дорожке своим подопечным любимого графского коня, испугался и продал его перекупщику. После этого, Холстомер сменил множество хозяев, честно служа каждому из них, а взамен получая лишь болезни и увечья.

Особенно контрастирует с судьбой коня судьба одного из его хозяев - офицера Серпуховского. Наследник огромного состояния, он потратил всю свою никчемную жизнь лишь на то, чтобы спустить в пыль это самое наследство, волочась за куртизанками и делая ставки на скачках. Именно он и загнал Холстомера, пустившись на нем в погоню длиной 25 верст, вслед за бросившей его любовницей. Через много лет они встречаются вновь, оба постаревшие и опустившиеся, но опустившиеся по-разному. Серпуховский, промотав все свое состояние и загнав себя в масштабные долги, вызывает у себя самого и окружающих его людей лишь чувство досады, а после своей смерти был помпезно зарыт в землю на корм червям и забыт. Холстомеру же не за что укорить себя перед свиданием с вечностью. Он, кроме того, что при жизни приносил пользы больше, чем Серпуховский, еще и после смерти сумел отдать гораздо больше.

История Холстомера не просто печальная, она, как это часто бывает во взаимоотношениях людей и животных, глубоко трагичная. Но, кажется мне, что в этой повести Толстой не ставил для себя главной задачей максимально слезливо отобразить трагедию потребительского отношения к братьям нашим меньшим. Интересным литературным приемом - повествованием от лица лошади, Толстой озвучивает глубоко философские мысли о роли человека в природе, о бессмысленности его существования в рамках "цивилизованного общества", о глупости стяжательства и потребительского отношения к миру.

Тогда же я никак не мог понять, что такое значило то, что меня называли собственностью человека. Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода. Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что-нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил - мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим.

Человек говорит: "дом мой", и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: "моя лавка". "Моя лавка сукон", например,- и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими.

Жалобно, грустно и тоще В землю вопьются рога… Снится ей белая роща И травяные луга.

Конечно, перво-наперво во время прочтения всплывали схожие картины безысходной боли, которую переживают животные по вине человека. Тут в тему подошли "Корова" и "Песнь о собаке" Есенина.

О том, что тут множество различных смыслов, говорить не приходится, потому что Лев Николаевич, в своей излюбленной манере, решает не полагаться на умение читателя доискиваться до смысла, а написать все свои рассуждения прямым текстом, дополнив еще грустным сюжетом. Ничего лучше не может показать все безразличие человека ко всему окружающему, его презрительное позиционирование себя как высшего по отношению к природе, да и просто бестолковость нашего существования. Отдельно можно вывести тему про Бога, к которому Л.Н. довольно трепетно относился, но в размышления о котором на основе текста пускаться не хочу.

История грустная, беспощадная, жестокая, но она такая, чтобы привлечь нас и заставить задуматься. Кого бы порадовало или заинтересовало, если бы этот пегий мерин родился статным жеребцом, прожил счастливую жизнь и скончался в кругу семьи? И если для лошади служение человеку еще можно поставить в заслугу, любовь к нему оправдать, то бессмысленность существования людей, их стремление удовлетворить только свои потребности и безразличие ко всему оправдание найти не могут. И единственная от нас польза - покормить червей.

Да уж, непривычное и нетипичное для Толстого произведение о животных. О животных в мире людей, или о двух мирах. И эти миры сравниваются друг с другом, и не надо быть большим пророком, чтобы догадаться, какой мир добрее, честнее и гармоничней. Причем не только мир лошадей, но и других любых животных. При этом автор рисует весь мир людей злым и жестоким по отношению к лошадям.. Так ли это? Для начала я приведу строки из стихотворения Ларисы Лебедевой Кормилицыной:

На войнах гибло тысячи

людей -

Секунду каждую и каждую

минуту,

А сколько погибало лошадей –

Об этом забывают почему-то…

Летели с всадником,

под пулями, вперёд,

Как человеку - было тоже

страшно.

«Косил» гнедых и пегих

пулемёт,-

Живые мчались дальше

бесшабашно.

Не знали кони - кто здесь друг,

кто враг,-

Они послушны воле человека.

Так мало отдыхали на лугах,

Ведь сила ценится их испокона

века!

А на войне - бомбёжки,

бездорожье,

И конь с хозяином мог тяготы

делить.

И было тяжким испытаньем

Божьим -

Смертельно раненого

«друга» пристрелить.

Посмотрит лошадь

обречённым взглядом,

По морде длинной потечёт слеза...

А сам боец - стоит и плачет рядом,

Курок возводит он, прикрыв глаза…

Можно было бы и не писать больше, но я продолжу. Думаю, что стихи эти появились не просто так. Где-то я читал рассуждения писателя-фронтовика о лошадях, где все эти рассуждения были такими же, только в прозе. Да и в художественной литературе часто встречаются сцены, где кавалеристы с болью в сердце и слезами на глазах пристреливают своего верного четвероногого друга.

Толстой сознательно упускает, по-видимому, в большинстве своем родственные отношения людей и животных, заостряя взгляд лишь на барышниках в разных их проявлениях.

Рядом с человеком живет много различных домашних животных и птицы. Иные служат лишь для пропитания, иные для развлечения.. И лишь двое из них являются как бы членами семьи – это корова и лошадь. Корова- это кормилица, а лошадь – это полноценный, если не сказать больше, работник. Поэтому и отношение к ним как к членам семьи. Единственный момент, да, к сожалению, крестьяне, как правило, не дожидаются естественной смерти того и другого, и на это есть основательные причины, на которых я не буду останавливаться.

Я не понаслышке знаю об этих вопросах, потому как добрую половину жизни прожил, да и теперь живу в деревне. По натуре я пацифист и за всю свою жизнь не убил ни одного животного и практически ни одной птицы (было одно исключение), хотя участие в этих убийствах и принимал, куда денешься.

Но вот пришлось мне один раз в жизни вести сдавать в колхоз нашу старую коровку. В ее глазах стояли слезы, и мое сердце обливалось и разрывалось от жалости.. Много лет прошло, а этот эпизод словно вечно незаживающая рана так и остался кровоточить… Вот такие примерно настоящие отношения людей и животных..

Очень сильный финал у повести: Холстомер и после смерти принес пользу- накормил голодных волчат и дал заработать бедняку копейку на костях.. А человек? Запаянная в цинковый гроб плоть даже в тлен не обратится, так и останется зловонной массой, да и зловонная душа будет вечно носиться по известным кругам… Вот, пожалуй, и все

Когда накопилось много вопросов и противоречий, когда очередной тупик маячит на горизонте, самое время обратиться к Толстому. Его ум не ослепляет, а согревает и умиротворяет. Вот читаешь его и какой-то огонёк загорается внутри, вот открывал книгу ты пустой, а закрываешь - полный. Или же на смену сосущей пустоте приходит пустота блаженная и правильная. Как человек сметающий границы и рамки стандартного человеческого существования на своём жизненном пути, Лев Николаевич не мог не впитать в себя жемчужины человеческой мысли, фильтруя здоровые зёрна от шелухи. И вот это сочетание перенятого и правильно впитанного многовекового опыта и самобытнейшей, самостоятельно мыслящей, свободной личности привело к тому, что Толстой стал светилом и это не пустые слова, это собственный пережитый лично мною опыт. Его свет ощущается физически. Он вне времени, вне пространства. Только он мог рассказать людям о том, как мы выглядим со стороны природы, то есть на самом деле. Только он мог объективно показать, что невозмутимая и бесконечно мудрая природа подумала бы о нас, имей она возможность думать в нашем понимании и говорить нашими словами. Потому что он стал этой природой, он обрёл своего рода просветление. Мне так видется. Лично я вижу в Толстом в первую очередь великого философа, потом писателя. И рискну предположить, что художественную форму он избирал лишь как способ достучаться. Знаете, мне очень сложно оформлять впечатления в слова, но некоторые книги читаешь как будто не глазами, не разумом, а самым сердцем.

Дальше...

Когда видишь такое например

Тогда же я никак не мог понять, что такое значило то, что меня называли собственностью человека. Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода. Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что-нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил - мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим. Для чего это так, я не знаю; но это так. Я долго прежде старался объяснить себе это какою-нибудь прямою выгодою; но это оказалось несправедливым.

Впоследствии, расширив круг своих наблюдений, я убедился, что не только относительно нас, лошадей, понятие мое не имеет никакого другого основания, как низкий и животный людской инстинкт, называемый ими чувством или правом собственности. Человек говорит: "дом мой", и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: "моя лавка". "Моя лавка сукон", например,- и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и все отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими. Я убежден теперь, что в этом-то и состоит существенное различие людей от нас. И потому, не говоря уже о других наших преимуществах перед людьми, мы уже по одному этому смело можем сказать, что стоим в лестнице живых существ выше, чем люди: деятельность людей - по крайней мере, тех, с которыми я был в сношениях, руководима словами, наша же - делом.

начинаешь биться головой об воображаемую стену от отчаянно-счастливого потрясения. Ведь вот она правда, вот она истина, думаешь, и почему после того как та правда, что сидит в самой глубине твоей и которую ты скорее чувствуешь, чем знаешь, вдруг перед твоими глазами предстаёт на бумаге, да так доходчиво и так в самую сердцевину души, почему после этого ничего не поменялось в нашем мире? А наверное потому что это твоя правда и узнала её ты в этих строках как что-то до боли знакомое, потому что она в тебе сидела, а не потому что тебе её Толстой открыл прямо здесь и прямо сейчас. Так что если дверца плотно закрыта, то не так просто будет достучаться... а скорее и вовсе невозможно... но... Вспоминаешь про данное себе обещание не стенать понапрасну и работать над удержанием гармонии в себе, и начинаешь наслаждаться той невидимой, но крепкой ниточкой, которая связывает меня с Толстым, да и с другими умными и прекрасными людьми и книгами, а ещё с природой и вообще со всей Вселенной и медленно шагаешь по остывающей Москве в сторону заката, в обнимку с распечаткой «Холстомера» Толстого и наедине со своими сокровенными мыслями.

Толстой и Достоевский, две противоположности, которые дополняют друг друга в моём сердце и так славно уживаются. Мира вам, люди, люблю вас.

Давным-давно, когда деревья были большими, а люди не тонули в ежеминутном потоке новостей, писались произведения, после которых было трудно жить дальше.

Сложно по-прежнему радоваться жизни и ура-патриотствовать, если есть чеховская «Палата №6». «Смерть Ивана Ильича», вернее – единственная фраза оттуда – вообще разбивает смысл любого существования.

При осознанном перечитывании в этот ряд добавился «Холстомер». Все помнят сюжет – старый мерин вспоминает о своей трудовой жизни и погибает. Тот же тлен ждёт и его прокутившегося и опустившегося хозяина. Традиционно «Холстомера» считают протестом против собственности, но в этот раз мне ударила в сердце горькая идея старости и тщетности. И тоска о красоте – пусть порочнной, временной, случайной и ничем не подкрепленной… Но какое же счастье быть красивым и молодым, смеяться как юный бог на заре мира, когда впереди – вечность.

Любая наша вечность, к сожалению, заканчивается. И остаются воспоминания, от которых только больнее, и ежедневная гадость старости.

Это была любовь с первой строчки. Герой повести Холстомер - старый и больной мерин, который рассказывает по ночам о своей жизни молодежи из табуна. Холстомер принадлежал к одной из лучших пород. Он был быстр, резв, умен и добр. Но с первого дня на нем поставили крест - лошадь «второго сорта». Хозяева, видите ли, расстроились, что он пегий (имел белые пятна). Жизнь Холстомера складывалась по-разному: были счастливые моменты, были не очень. Хозяева его часто менялись. Но он всегда служил верой и правдой каждому.

Повесть полна размышлений. При чем от лица мерина они выглядят невероятно любопытно и чувствительно для читателя. Хочется сказать: «Да Вы гений, Лев Николаевич». Судьба и польза людей и животных с одной стороны противопоставляются друг другу, но с другой стороны, ощущаются и связывающие их нити. Но все беды от человека, определенного от него.

Я задумывался над несправедливостью людей, осуждавших меня за то, что я пегий, я задумывался о непостоянстве материнской и вообще женской любви и зависимости ее от физических условий, и главное, я задумывался над свойствами той странной породы животных, с которыми мы так тесно связаны и которых мы называем людьми.

Горячо рекомендую эту повесть к прочтению. Остаться равнодушным к судьбе человеческой и судьбе друзей наших малых не получится.

Первые наброски повести Толстой создал в 1863 году, но забросил. Испытываю особую благодарность по отношению к Софье Толстой, за то что она нашла эту историю в черновиках Льва Николаевича и убедила его возобновить работу.