В канун всех святых собирается на праздник одна большая семья. Только вот семья необычная, они все не люди, ну, или не совсем люди. У каждого своя интересная особенность: кто-то вампир, кто-то имеет крылья и летает по ночам, кто-то умеет внедряться в чужое сознание. Но один мальчик, у которого нет никаких отличительных способностей, который даже не может пить кровь, не очень вписывается в окружающую обстановку. И пусть мама говорит, что они его все равно любят, он здесь чужой. Парнишка изо всех сил старается стать таким же, оказаться членом семьи, а вовсе не неудачным отпрыском, у него это получается неважно. А других людей, обычных, не таких, как его родственники, он никогда не видел. Похоже, так и не увидит. Грустный какой-то рассказ, без надежды на будущее.

«За окном дул ветер, в доме было темно, мрак рассеивали только звёзды...». Октябрь почти увял, забрав с собой всю красоту погибших листьев, вился серебром густой туман, холодно было, ветрено, – идеальная погода для кануна Дня всех святых. Мрачный дом был тёмен и тих, но это днём, а ночью... Всё было покрыто чёрным крепом, везде горели свечи, а как сияли гробы, которые тщательно отполировали в честь долгожданного воссоединения всей родни! Загляденье. Букетики аконита, сочные поганки и изысканные пауки лишь добавляли столь праздничной обстановке нотку очарования. Да, к организации празднества хозяева подошли как следует, как-никак, теперь собираются не так часто... И вот – началось. Окна дребезжали, в подвале что-то пищало, на чердаке – шелестело, и зал наполнился диким хохотом, весёлыми выкриками и шуршанием платьев. Тени скользили, кружились, исчезали, и одна маленькая тень чем-то отличалась от всех остальных, от неё так и веяло хладным одиночеством с ноткой отчаяния, и это в такую-то ночь, когда всех охватило столь сильное счастье! Он всё бродил среди веселящихся, всматривался и вслушивался, и мечтал, о, как он мечтал стать своим... «Увидеть всё!».

«Ветер крепчал, звёзды горели всё ярче, шум становился оглушительным, пары кружились проворней, вино текло рекою...». Тимоти сильно отличался от своих родственников: пить кровь он не мог, крыльев у него не было, он отражался в зеркале и – самое постыдное – боялся темноты. «Семья сторонится его, как святого с распятием». Одна сестрица работала с обрезками ногтей и локонов, другая ворожила, третья колдовала, что касается братцев, то один читал непонятные старинные книги (уважаемо!), а двое других заведовали городским моргом, благодаря чему в доме всегда была еда (экономно!), он же ничего, решительно ничего не умел. Братья его презирали, сёстры над ним подшучивали, взрослые вовсе не замечали, на нём было клеймо “неудачного отпрыска” (будто о скоте...), а тут ещё и пугающая мысль, что до следующей встречи он может не дожить, ведь он... человек. Страшно, конечно. Очень. Сложно даже сказать, иронизирую я сейчас или нет... И даже объятия дяди и поддержка мамы не очень-то ему помогли, вот эти два момента – у окна и у зеркала – были до боли грустными, ведь этот четырнадцатилетний мальчонка был таким замечательным! Но для некоторых этого, увы, недостаточно.

«Небо за открытой дверью окрашивалось голубизной, на востоке разливалось сияние...». Сонное осеннее солнце восстало, дом вновь стал мрачным и мёртвым, все разбежались по сторонам – «...шарфы, пугливые млекопитающие, сухие листья, резвые волки, собачий вой, пчелиное гудение, полуночи, мысли, безумства», – праздник закончился. Это было занятно (рассказ сестры про фермерскую жену, которая отныне будет вариться в компании динозавра, впечатлил), смешно (бегающий за девицами беззубый вампир, игра детей в гробики и, конечно, прапрапра и неизвестно сколько ещё раз пра бабушка в египетских погребальных одеждах), а ещё это было очень красиво. Совсем не страшно, хотя атмосфера и была подобающей, тут скорее тонкая поэтичность, разбавленная ноткой меланхолии, нежели что-то пугающее. Хотя, если так подумать, что может быть страшнее такого вот отношения к ребёнку и человеку в принципе?.. «Никуда-то я не гожусь, Паучина», – эта сцена с паучком была такой печальной... Прав был дядя, каждому и правда своё. Отыскать бы Тимоти то, что ему по душе, а не его родне, и стать собой, тогда-то они и появятся, те самые чудные крылья, о которых он так неистово мечтал.

Эта рецензия не только на этот рассказ, но и на рассказы "Дядюшка Эйнар" и "Странствия". Потому что все они об одной семье, в которой, как у Хогбенов Каттнера, каждый чем-то особенный. Папа спит в гробу, а мама, наоборот, никогда не спит, дядюшка Эйнар имеет крылья, Сеси путешествует из тела в тело, кто-то пьет кровь, кто-то перекидывается в волка, а Тимоти особенный тем, что он совершенно обычный, и ходит в человеческую школу.

Но в отличие от Хогбенов, эти рассказы, написанные совсем ещё юным Бредбери - не просто смешные зарисовки. Они глубокие и полные, о любви, страхе и смысле жизни. И о том, что все люди одинаковые, даже если они не совсем люди.