Париж

Назначение Парижа — распространение идей. Бросать миру истины неисчерпаемой пригоршней — в этом его долг, и он выполняет его. Выполнять свой долг — великое право. Париж — сеятель. Где он сеет? Во мраке. Что он сеет? Искры. Все, что вспыхивает то здесь, то там и искрится в рассеянных по земле умах, — это дело Парижа. Прекрасен пожар прогресса, — его раздувает Париж. Ни на минуту не прекращается эта работа. Париж подбрасывает горючее: суеверия, фанатизм, ненависть, глупость, предрассудки. Весь этот мрак вспыхивает пламенем, оно взмывает вверх и благодаря Парижу, разжигающему величественный костер, становится светом, озаряющим умы.

Небольшой очерк от мастера классической литературы, представителя французского романтизма и обличителя насилия над человеком, Виктора Гюго, в котором он проявил себя в несколько непривычном образе. Он воспевает Париж, он боготворит его и признается в любви, воздвигает на трон и коронует собственноручно, провозглашает Домом Мира, где будет царить мир, справедливость и согласие. Он говорит о Париже, как о центре, о единой Столице единой Нации, где не будет места жестокости, гонениям и преследованиям невинных людей только за их идеи, которые не совпадают с мнением верхушки, где не будет ни виселиц ни тюрем, отнимающих жизнь и свободу, ни границ, ни пошлин, ни таможен, и, самое главное, не будет предрассудков - главного Зла, где и кроется истинная причина всяческих бед и хаоса.

Эта нация больше оценит туннель в Альпах, чем зарядный картуз Армстронга. В своем крайнем невежестве она даже не будет знать, что в 1866 году была отлита пушка весом в двадцать три тонны, названная Big Will (* Могучая воля). Забудутся и другие красоты и роскошества наших дней; так, например, у этих людей не будет уже бюджетов, подобных бюджету современной Франции, достигающему ежегодно размеров золотой пирамиды десяти квадратных футов в основании и тридцати футов высоты... Она будет более чем нацией — она будет цивилизацией; она будет лучше, чем цивилизация, — она будет всеобщей семьей.

Утопия. Мечта. Просто мысли вслух. Желание великого человека, оставившего значимый след и в истории и в литературе, след, который выдержит натиск нескольких столетий, а может и Вечности. Мечта гения, чьи идеалы были тверды и непреходящи, мечта простого смертного, моя мечта.

Замечательный публицистический труд, написанный в духе патриотизма, очень искренне, красиво, с яростью бунтаря, чувственно и пылко, как гимн, как ода, как призыв. Протест против всего, от чего гибнет Человек.

Спрячь свои знамена, война. А если нет, то ты, нищета, покажи свое рубище. И давайте сравним ваши лохмотья. Имя этим — Слава, имя тем — Голод, Проституция, Развалины, Чума, Одно порождает другое. Довольно!

Дальше...

Когда по темам карточек выпало «В названии есть слово Париж» и «Книга, которой больше 100 лет», я без сомнения выбрала именно её. Во-первых, мне нравится творчество Гюго, во-вторых – естественно книге уже больше 100 лет и да, мне надо разгребать список своих желаний. Итак, что я могу сказать. Своего рода это эссе и заметки автора о Париже, да и вообще о Франции в целом, о разных сторонах Парижа, о его личностях, о его истории. И вот в который раз хочется сказать, что писатели иногда много лучшие историки, чем люди, которые этим делом живут и зарабатывают. Потому что мне понравилось всё. Это не просто экскурс в историю с реальными людьми и ещё своё, определённое мнение. Живи автор в наши дни, он наверное занимался как раз таки мемуаристикой, исследованиями. Потому что читать было очень приятно и размер был в общем-то не особо и велик, но тем не менее.

Как вам сказать – автор пишет неподкупно. У него нет в данном произведении какой-то цели, как сейчас у авторов. Явно не для количества страниц он это писал, не для своей славы и самоцели. Автор вообще никакой стороны не придерживается, он пишет так, как есть и не скрывает свои истинные намерения. Он показывает негативные стороны – пороки страны, общества, города, его мрачные тайны. Людей, которые вершили историю и наоборот приводили город и государство на грань нищеты. Так же автор рисует некоторого рода утопию, какое государство он хотел бы видеть. И за этим, правда, очень интересно наблюдать, мне очень понравилось. Ну и естественно, автор много говорит о революционных движениях, волне выступлений, но это и естественно, в ту пору это было повсеместным явлением и в этом автор жил.

Советую ли я читать такие его заметки – да, определённо посоветую, как раз из-за стиля и сути.

Залезла в электронную библиотеку, чтобы посмотреть, какие еще книги написал Гюго, и наткнулась на книгу с названием Париж. Меня очень заинтриговало, никогда о ней не слышала, я ее скачала и прочитала. Немного забегая вперед: не поняла, почему ее отнесли к художественной литературе, а не в раздел публицистики? Я бы скорее отнесла ее туда, но не смотря на это, сразу чувствуется слог Гюго, у него очень музыкальная речь, текст, как бы льется непрерывной рекой, которая захватывает тебя и несет дальше по страницам книги. И здесь, как и в других книгах, может даже больше, чем в остальных книгах, видно, насколько хорошо Гюго знал историю и насколько сильна была в нем любовь к Франции и Парижу. Не слепая любовь, когда не видишь никаких недостатков, а любовь, когда всё видишь, болеешь за это душой именно потому что любишь и, может поэтому, еще сильнее любишь. Книгу местами можно, наверное, отнести к утопии, но утопии настолько красивой, настолько он привлекательно ее описывает, что да, понимаешь, что это красивая сказка, но как жаль, что она не сбылась. Причем Гюго сам искренне верил в нее и видел то, что она начинает сбываться. Вот начало книги (оно в общем и объясняет содержание книги):

В двадцатом веке будет существовать необычайная нация. Эта нация будет великой, что не помешает ей быть свободной. Она будет знаменитой, богатой, мыслящей, мирной и дружественной по отношению к остальному человечеству. Она будет спокойной и рассудительной, словно старшая сестра. Ей покажется удивительной та слава, которой пользуются ныне конические снаряды, и она с трудом постигнет разницу между генералом и мясником: пурпурный мундир одного мало чем будет отличаться для неё от окровавленного фартука другого. Какая-нибудь битва между итальянцами и немцами, англичанами и русскими, пруссаками и французами будет для нее тем же, чем является для нас битва между пикардийцами и бургундцами. Расточительную трату человеческой крови она сочтет бесполезной. Восторг, вызываемый огромными цифрами убитых, встретит с ее стороны весьма умеренное одобрение. Она пожмет плечами при слове "война", как мы - при слове "инквизиция".

Он очень упоительно описывает новый мир, который, по его мнению, должен уже появиться в двадцатом веке и, который, увы, не появился. А при чем тут Париж, спросите вы? А при том, что:

Столицей этой нации будет Париж, но она не будет называться Францией; она будет называться Европой. Европой будет называться она в двадцатом веке, а в последующие века, еще более преображенная, она будет называться Человечеством. Человечество будущего, нация окончательная, уже сейчас смутно вырисовывается взорам мыслителей, вглядывающихся в туманную даль; но девятнадцатый век присутствует пока лишь при формировании Европы

И дальше он вспоминает историю, объясняет почему именно Париж, при чем достаточно обоснованно. Кое-что из этой утопии сбылось, единая Европа существует, но совсем не такая, которую описывает Гюго. Может просто нужно больше времени? Но я, увы, с возрастом стала ужасным скептиком, не верю я в эту нацию и в то человечество, которое описывает Гюго. Вот некоторые цитаты из книги:

земной шар станет для человека его собственным домом, и ничто в этом доме не будет пропадать даром

Свобода человеческого сердца, охраняемая в той же мере, что и свобода человеческого разума, ибо любить так же священно, как и мыслить

Нетерпеливость добра, порицающего медлительность и робость. Исчезновение всякого другого повода для гнева

Континент, населенный братьями,- таково будущее. Это огромное счастье неминуемо, перед этим надо склониться

И в день, когда поднимется в небо первый воздушный корабль, будет похоронена последняя тирания

Когда человеческая душа достигает совершеннолетия, проясняется человеческая совесть. Эта совесть негодует против того самоуправства, что именуется войной. Особенно против захватнических войн, тех, что содержат откровенное признание в собственной алчности и разбое; они осуждаются всем честным человечеством. Совершенно очевидно, что вновь пустить в ход военные доспехи более невозможно; арсеналы пусты, мертвы великаны прежних дней. Цезаризм, милитаризм - для подобных древностей существуют музеи

Да, сказка, но я не жалею, что прочитала ее, во-первых, потому что в очередной раз получила наслаждение, столкнувшись с языком Гюго, а во-вторых, пусть недолго, но погрузилась в эту прекрасную сказку, и, как сказал Гюго в этой книге:

Жить в мире - разве это так уж бессмысленно?