Цитаты из книги On Writing

Как и в других областях беллетристики, ключ к написанию хорошего диалога – честность. Если вы честны в словах, которые сходят с уст ваших персонажей, вы увидите, что подставляетесь под приличный поток критики. Не проходит недели, чтобы я не получил по крайней мере одного рассерженного письма (обычно больше), где меня обзывают матерщинником, хамом, гомофобом, расистом, похабником или просто психопатом.

Нам придется обмениваться мыслями не только через пространство, но и через время, но тут нет проблемы - если мы можем до сих пор читать Диккенса, Шекспира и (ну, с помощью примечаний, конечно) Геродота, то как-нибудь перекроем пропасть между девяносто седьмым и двухтысячным. И вот она - настоящая телепатия в действии.

Спорт-это игры, в которых люди разбираются, даже когда смотрит их барах пьяном виде. Научишься, если постараешься.

...иногда даже монстр – вовсе не монстр. Иногда он получается красивым, и повествование захватывает нас так, как никакой фильм или телепрограмма и мечтать не могут. Даже после тысячи страниц нам не хочется покидать мир, созданный для нас автором, расставаться с созданными им достоверными людьми. И после двух тысяч страниц тоже не хочется, если их две тысячи.

Хич говорил, что хочет летать, Альма отвечала: "Сперва доешь яичницу».

Если мне придётся ожидать в чистилище, пока меня решат направить туда или сюда, мне это вполне подойдёт, коли там найдётся библиотека.

Потом был резкий запах спирта. Звонкий щелк, когда ушной доктор открыл стерилизатор. Я увидел у него в руках иглу – длинную, как линейка в моем школьном, пенале, – и напрягся. Доктор мне ободрительно улыбнулся и сказал ложь, за которую докторов немедленно надо прятать за решетку (и на двойной срок, если врут ребенку), – Лежи спокойно, Стиви, это не больно. Я поверил.

Кто-то - хоть убей, не могу вспомнить кто - когда-то написал, что все романы - это письма, написанные для одного человека. В общем, я этому верю. Я думаю, что у каждого романиста есть свой идеальный читатель, и в различные моменты работы над сюжетом автор думает: "Интересно, что он скажет, когда прочитает вот это?"

Такой робкий деятель пишет: "Мероприятие будет проведено в девятнадцать часов", поскольку эта фраза почему-то говорит ему: "Напиши так, и люди подумают, что ты что-то знаешь". Гоните вы такую квислинговскую мысль! Не будьте мямлей! Расправьте плечи, выставьте челюсть и заставьте подлежащее принять на себя ответственность. Напишите: "Собрание будет в семь вечера". Ну? Правда, лучше?

Если у вас нет даже зачаточного понятия, как части речи ложатся в связное предложение, можете ли вы знать, что вы пишите хорошо? Да будете ли вы знать, не пишите ли вы плохо, если на то пошло? Ответ, конечно, таков, что не можете и не будете.

Даже Уильям Стрэнк, этот Муссолини риторики, признает удобную гибкость языка. "Давно подмечено,- пишет он, что лучшие писатели подчас пренебрегают правилами риторики". Но он еще добавляет мысль, которую я настоятельно рекомендую вам учесть: " Если только он [писатель] не уверен твердо, что пишет хорошо, лучше все же следовать правилам.

Кожного письменника в процесі його становлення має збити з ніг - чи то пак розплющити - комбінація чудової історії та чудового письма. Не можна сподіватися збити з ніг іще когось силою свого письма, доки це не станеться з тобою самим.

...Найдется еще куча цензоров, каждый прицепится к чему-то своему, но главный пункт у них один: чтобы ты видел мир так, как видят его они... или хотя бы молчал в тряпочку о том, что ты видишь не так. Это адепты статус-кво. Люди не обязательно плохие, но опасные, если вы верите в свободу интеллекта.

"Чем бо́льшая работа намечена на день - чем больше она "я должен" вместо "я хочу", - тем более она становится проблематичной".

Для вас це може бути диванчик у зимовому саду,крісло-гойдалка на кухні або власне ліжко-читання в ліжку буває божественним за умови,що світла саме стільки ,як треба, і ви вмієте не розливати на постіль каву чи коньяк.

Я писал, потому что не писать не мог.

Может наступить момент, когда захочется показать написанное близкому человеку <...> – не поддавайтесь этому импульсу. <...> Пусть вас ведёт надежда на успех.

You try to tell yourself that you’ve been lucky, most incredibly lucky, and usually that works because it’s true. Sometimes it doesn’t work, that’s all. Then you cry.

The passive voice is safe. There is no troublesome action to contend with; the subject just has to close its eyes and think of England, to paraphrase Queen Victoria.

Писатель, серьезный и преданный своей работе, не может отмерять материал вещи, как инвестор оценивает предложения акций, выбирая те, которые дадут наилучшую отдачу.