Цитаты из книги On Writing

Все остальное – и, наверное, лучшее – разрешительный талон: ты можешь, ты должен, а если у тебя хватит храбрости начать – ты будешь. Писательство – это волшебство, как вода жизни, как любой творческий акт. Вода бесплатна, так что пей.

Пей и наполняйся.

Сколько времени дать книге вылежать - как тесту, чтобы взойти, - зависит только от вас, но я считаю, что это должно быть минимум шесть недель. Все это время рукопись надежно заперта в ящике стола, вылеживаясь и (следует надеяться) созревая.

Найкраще письмо - завжди, завжди, завжди - тоді, коли воно для автора - натхненна гра.

Чим більше ви читаєте, тим меньше ризик виставити себе дурнем за пером чи текстовим процесором.

К действу писания можно приступать нервозно, возбуждённо, с надеждой или даже с отчаянием – с чувством, что вам никогда не перенести на бумагу то, что у вас на уме или на сердце. <...> По-любому можно приступать, только не равнодушно.

Жизнь - это не поддерживающая система для искусства. Как раз наоборот.

We are writers, and we never ask one another where we get our ideas; we know we don’t know.

То, что знаете вы, делает вас уникальным в своем роде. Будьте смелы. Каптируйте позиции противника, вернитесь, расскажите нам, что знаете.

Write with the door closed, rewrite with the door opened. Your stuff starts out being just for you, in other words, but then in goes out. Once you know what the story is and get it right - as right as you can, anyway - it belongs to anyone who wants to read it. Or critisize it.

Конечно, Джон Гришем знает адвокатов. То, что знаете вы, делает вас уникальным в своем роде. Будьте смелы. Картируйте позиции противника, вернитесь, расскажите нам, что знаете. И помните, что водопроводчик в космосе – это не такой уж плохой задел для сюжета.

Скалы взрываются. Джейн передает. Горы плавают. Все это готовые предложения. Почти все такие мысли в рациональном понимании несут мало смысла, но даже в самых причудливых (Баклуши бьются!) есть какая-то поэтическая приятность.

Возьмите любое существительное, сложите с любым глаголом, и вот вам предложение.

В американской грамматике нет великолепия грамматики английской

Если подступало у меня когда-нибудь неверие в свое писательское будущее, так это было тогда. Я видел себя через тридцать лет, все в том же мешковатом твидовом пиджаке с латками на локтях, с вываливающимся поверх ремня пузцом от излишнего потребления пива. У меня будет кашель курильщика от тысяч сигарет "Пэлл-Мэлл", толстые очки и штук шесть рукописей, которые я иногда буду вытаскивать и возиться с ними – обычно в подпитии.

Люди попали на Луну, а я попал в список деканат. Чудеса продолжали происходить.

Someone — I can’t remember who, for the life of me — once wrote that all novels are really letters aimed at one person. As it happens, I believe this. I think that every novelist has a single ideal reader; that at various points during the composition of a story, the writer is thinking, “I wonder what he/she will think when he/she reads this part?”

In my view, stories and novels consist of three parts: narration, which moves the story from point A to point B and finally to point Z; description, which creates a sensory reality for the reader; and dialogue, which brings characters to life through their speech.

В жизни каждый из нас - главный герой.

Нужна комната, нужна дверь и нужна твердая решимость ее закрыть. И еще нужна конкретная цель.