Цитаты из книги Человек с Марса

— У вас есть выбор: либо вы вступите в нашу… — Он замялся. ... — В нашу организацию, — продолжил мой собеседник, — либо вас обезвредят. — То есть охладят до температуры грунта, так, что ли?

Иллюзии полезны только ко времени и в меру, кроме того, человек без иллюзий действует смелее.

В самую тяжёлую, самую трудную минуту я вспомнил, кто я есть и кого люблю. Может быть, это меня спасло. Необходимо, чтобы в тебе было хоть немного веры... Хотя лучше, чтобы она была и в тебе, и в других. Только тогда можно что-либо совершить.

Существуют различные истины: есть созидающие, но есть и разрушающие.

Так просто что-либо уничтожить и так трудно потом исправить ошибку.

Уничтожать всегда легче, нежели создавать.

Человека в безвыходном положении охватывает апатия, отупение, однако достаточно малейшего проблеска надежды — и силы возрастают в сотни раз, все органы чувств обостряются до крайности, и он обращается в сплошной напряженный мускул, чтобы в бешеном усилии спасти свою жизнь.

Планеты- чужды друг другу. Не так чужды два человека- один из жаркой Австралии, другой- с полярных льдов. Не так чужды друг другу человек и зверь, птица и насекомое. Их нечто объединяет и связывает. Они выросли под одним небом. Дышат одним воздухом. их обогревает одно солнце. Общие истины? Да, есть и общие истины. Но у каждого есть и своя, пригодная только для него.

Я уже знал, что он- чертовски умное создание и ему нет нужды нас убивать, потому как корысти ему с этого никакой, ничего плохого мы ему уже сделать не могли, а убивать ради удовольствия?Увы, я верю, что такое свойственно только человеку,- добавил он тише.

Тишина бьёт по ушам молотом.

Узнали мы что-нибудь? Да, одну, мне кажется, истину. Планеты – чужды друг другу.

Изумительная штука - три миллиона вольт!

Да, им чужды ненависть, уныние, злость, гнев, ярость, но столь же чужды и добро, дружба, радость, любовь.... Что может сделать человек, не знающий любви?

В большом монтажном зале, который я видел впервые, стоял дикий лязг. На длинных шинах из прессованного эбонита медленно, хотелось бы сказать, "величественно", передвигались две огромных фарфоровых колонны, на которых покоились большие никелированные шары. Между шарами извивалась светло-фиолетовая громыхающая и трепещущая молния, которая то и дело пыталась сорваться с гигантского искрового разрядника. Эхо грома отражалось от стеклянного потолка.

В моей голове, друзья, сейчас такая пустота... Хотя,- добавил он, сверкнув глазами,- я не поддаюсь. Для меня поддаться- значит умереть.

... - Я знал, что так просто это не кончится, что оно выкинет ещё не один фортель.

• Кто "оно"?
• Ну, человек с Марса.