Рецензия на книгу Мизери: Стивен Кинг — Loyiver2785
Loyiver278513 ноября 2026"Может, есть и феи, и эльфы, но помни: Бог помогает тем, кто помогает себе сам."
У каждого из нас есть такой потайной уголок души, где хранятся отрывочные и необычайно яркие воспоминания из детства. Скорее всего, они нелепые и странные - вот как у Пола Шелдона: столб в полосе прибоя, который поначалу обнажает отлив, а потом снова накрывает приливом. Ничего особенного, но в критические моменты сознание выуживает эти воспоминания из задворок памяти и цепляется за них, как за якорь. Как за подтверждение своей идентичности.
И мне безумно нравится то, как Кинг описывает этот процесс, медленно погружая нас в голову главного героя, обнажая все эти якоря, показывая, как работает воображение писателя и как он буквально каждую мысль, ненадолго его посещающую, превращает в эпизод из воображаемой книги/истории, которую, возможно, никогда не напишет.)
Соприкасаться с миром творчества и с самой "кухней" писательского ремесла лично мне безумно интересно, в отличии от Энни (главной героини). Тем более, что читаю "Мизери" я сразу после "Билли Саммерса", романа в романе, где Кинг транслирует свои наблюдения, как писателя, через главного героя, а тот, в свою очередь, рассматривает свою жизнь через призму текста о себе - своей собственной истории. А ещё в обеих этих книгах Кинг упоминает об отеле "Оверлук" из романа "Сияние".) О том, что автор постоянно оставляет для читателей пасхалки, я, конечно же, знала и сама их частенько находила. Но такое совпадение позабавило.)
Не знаю, на ком или на чем обычно делаются акценты при прочтении, но хоть и наблюдать за психопаткой Энни было жутко - я наблюдала только за гг, Полом, и Кингом, который вполне отчётливо проступал за многими мыслями героя.Мир был полон летящих по воздуху во всех направлениях бумажных листов, покрытых машинописными строчками, где не было букв «н», «т» и «е», и он понимал, что, если будет жить, когда закончится буран, ему придется собственноручно вставить все эти буквы в слова, которые едва читаются на листах.
Снова роман в романе. Но теперь уже муки рождения шедевра показаны во всей красе, ведь герой в буквальном смысле больше ничем и не может заниматься, кроме как - писать! Он сам - это просто клубок боли, отчаяния, страха и невыразимой муки: "плачущий комок протоплазмы, который был когда-то писателем и носил имя Пол Шелдон..." И если раньше он четко разграничивал моменты, когда ему приходилось мучительно НАХОДИТЬ идею или, наоборот, случалось неожиданно ОБРЕСТИ её, а в первом случае ему зачастую не помогали ни выпитое кофе, ни сигареты, ни поиски музы в кафе и борделях, то теперь, в экстремальных условиях, воспаленный мозг работает ещё быстрее и идея становится средством выживания! Пол сравнивает себя с Шахеризадой, вынужденной каждую ночь рассказывать царю сказку, да приберегать финал на другую ночь - чтобы отсрочить собственную казнь. Пока он пишет - он живёт.
Дни шли за днями, дверца в листе бумаги оставалась крошечной, картины – мутными, подслушанные диалоги – скучными. Он со скрипом толкался вперед только потому, что ни на что иное не был способен. И вдруг дверь в листе распахивалась до размеров киноэкрана, сцену действия заливал яркий, как у Сесиля де Милля, свет, и он чувствовал, что пришло НАДО, живое, активное.
И это потрясающее погружение в мир "творящих пером" меня особенно завораживает! Только вдумайтесь: дверь в листе, которая то едва позволяет протискиваться и видеть, что с героями происходит, то являет собой огромный экран IMAX, например.)
Начинать работу над книгой – это вроде запуска межконтинентальной ракеты… Только ты преодолеваешь не пространство, а время.
И то, насколько писатель проникается своим героем, и то, что он не всегда знает заранее, по какому пути его поведет и каким будет финал истории - всё это превращает его воистину в творца, дарит какой-то божественный ореол в моих глазах.)
Пол стыдился своего вдохновенного увлечения выдуманной историей, но, поскольку, его реальность была слишком беспросветной, именно история - живая работа мозга, помогла ему в какой-то степени сохранить себя, не сойти с ума. Абсолютно здоровым психически из такой передряги не выкарабкаться, но что бы было, не будь Пол писателем?Внезапно он понял, что Энни занимается тем, что оказалось недоступно ему: она играет в «Ты можешь?» в реальной жизни. Может быть, подумал он, именно поэтому она не пишет книг. Ей это не требуется.
Ты можешь, Пол, писать в таких чудовищных условиях? Ты можешь сохранить хладнокровие и возразить своей мучительнице? Ты можешь спасти себя сам, Пол, ведь больше надеяться не на кого? Ты можешь поднять руку на своего палача и сыграть в самую отчаянную игру в своей жизни, Пол Шелдон?
Оба героя схлестнутся в смертельной схватке в финале истории, и если Энни играла в игру "ты можешь" в реальной жизни, то Полу придется сыграть в неё впервые с такими огромными ставками - без возможности повлиять на финал росчерком пера.) Энни пытается быть автором реальности Пола, Пол пытается вернуть себе право быть автором собственной жизни.
Такой я вижу эту историю, вот так отчаянно честно изобразил Кинг свою борьбу со своей личной неумолимой богиней - наркозависимостью. И именно так и только так я буду воспринимать теперь абсолютно любые посвящения в книгах - простите.)Никогда, Энни, я не писал для тебя, равно как и для всех женщин, которые подписываются «Ваша самая большая поклонница». Как только ты приступаешь к книге, все остальные оказываются на другом конце галактики. Никогда я не писал для своих жен, для матери, для отца. Знаешь, почему авторы пишут, что посвящают книги своим близким? Потому что в конце концов масштабы собственного эгоизма начинают их пугать.
Писатель пишет в первую очередь для себя. И порой спасает себя своим творчеством. Эта идея откликнулась мне в "Билли Саммерсе", она же красной нитью вилась по сюжету романа "Мизери". И я не вижу в этом ничего предосудительного.)
6 понравилось15
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым