Отзывы о книге Снег
VasilenkoAnastasiya31 марта 2016Мы будем очень счастливы в Германии
Впечатления смешанные. Если кратко: писатель – заинтересовал. Книга – нет. Про обилие снега в произведении не написал только ленивый. Капкан номер один: если в начале чтения укачивало и было атмосферно, то под конец стало, мягко говоря, утомлять. Было не холодно. Было глупо выплевывать всю эту бутафорию, которая поназабивалась по всем текстовым, затекстовым и подтекстовым углам. А кроме снега? Турция: свой путь и путь Европы. Турция история/правки истории и как жить с этой историей. Религия и атеизм. Право на голос. Человек и история. Человек и общество. Герой. «Человек с глубокой душой», «довольный собой, но недовольный жизнью». Согласно офиц.версии едет писать про самоубийства, по факту – к женщине.
«Вообще-то он боялся и того, что она - единственная в его жизни возможность счастья».
Ближе к концу книги вступает в сделку «между жизнью и игрой, искусством и политикой». Несмотря на кажущуюся рефлекторность тащит сюжет. Иногда, впрочем, не он, а его. Но преимущественно болтается. Да, как оно. Да, именно там. И бесит. Бесит. БЕСИТ. Чужой в Европе. Чужой в Турции. Где тут «сила единства и семьи»? «Запьянев, как обычный турецкий мужчина». Он предпочитает не видеть трупы, боль, кровь, военный переворот.
«Его разум свободно и легко скользил надо всем, подобно ребенку, который уходит от разговора, который ему не нравится».
«Ка, который последние четыре года своей жизни проведет очень много времени, раскаиваясь и обвиняя себя, впоследствии признается себе, что всю жизнь использовал склонность причинять боль словами для измерения силы любви тех, кто его любил».
Что понравилось. Театр в театре. Жизнь как театр. Театр как жизнь. Три дня. Три отделения. Сначала чудились репетиции ролей, потом диалоги Платона, где-то прекрасно накладывается наша действительность. Герой после долгих лет тишины припадочно пишет стихи. Наверное, можно было бы построить любопытную зависимость. Событийную. А-ля: Ка увидел как убили директора – записал стих такой-то. Ка разбили нос – записал стих такой-то. Порадовала нарративная структура. Читаешь-читаешь, а там:
«смотрел в сторону улицы <…> своими прекрасными глазами, один из которых через два часа и три минуты будет выбит пулей».
Красиво, правда?
«Он широко, по-детски, что изумило Ка, раскрыл свои огромные зеленые глаза, один из которых через пятьдесят одну минуту будет выбит»
. А потом приходит Памук-бей и все «разруливает». И было страшно. Газеты завтрашнего дня; чужие страдания и боль, которые на фоне личного счастья лишь «страшная сказка на ночь»; важные вещи, носящие постановочный характер, не воспринимаемые всерьез. И наоборот. И это: «мы не глупые, мы бедные».
«По отдельности беднякам, может быть, и сочувствуют, но когда бедна целая нация, весь мир первым делом думает, что эта нация глупая, безголовая, ленивая, грязная и неумелая. Вместо того чтобы посочувствовать им, мир смеется. Их культура, их традиции и обычаи кажутся ему смешными. Потом, иногда, мир начинает стесняться этих мыслей и перестает смеяться, и когда эмигранты этой нации подметают землю, работают на самых отвратительных работах, то, чтобы те не роптали, делают вид, будто слышали об их культуре, и даже начинают считать ее интересной»
4 понравилось74
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым