Отзывы о книге Иерусалим
IrinaEngler10 мая 2026Эпохальный левиафан | Читала 2,5 месяца
Как устроен роман
Первая книга — бытоописание жизни несчастливых людей английского города Нортгемптон с примесью магического реализма. Сага о семейном безумии Верналлов — даре или проклятии, передававшемся из поколения в поколение. Мик в детстве переживает клиническую смерть и воскрешение. Юный преступник Фредди ходит в чужие сны, а ещё он немножко мёртв. Маляр Эрнест повредился рассудком после того, как с ним заговорил ангел. Его сын видит нити будущего.
Вторая книга — сюрное мистическое фэнтези про жизнь в посмертии. Самая интересная из всех и читается легче всего.
В третьей книге линии прошлого соединяются с настоящим. Вроде бы. Это уже поток сознания, в котором сюжет и мысль ухватить не так легко. Здесь Мур экспериментирует с формой по полной. Есть глава от лица сумасшедшей, где вообще свой поломанный язык: не представляю, насколько сложно это было написать, а тем более перевести. Есть глава в формате пьесы, где известные покойники из разных эпох наблюдают ссору живой супружеской пары. Есть даже поэма.
Что есть интересного
1. Чёрный мизантропический юмор, который умудряется быть незлобливым.
2. Много отсылок к жизни и быту в маленьком рабочем британском городке. Построенные вплотную друг к другу дома, локальные конкурсы красоты, типично английские пабы, которые сровняли с землёй, легенды о местных призраках, уличные газеты.
3. Много топографических названий. Можно вбивать в карты названия улиц, церквей и отелей и гулять по ним виртуально вместе с героями.
Вбейте в Гугл картах Нортгемптон Шип-стрит и побродите по улочке, посмотрите по сторонам. Догадаетесь, какое назначение улицы?
4. Мур — мастер авторских метафор
Нависавшая коржами свадебного торта автопарковка.
Фред выбрел на шахматное поле из потрескавшегося влажного кафеля и крикнул прямо в вонючее эхо.
Пальцы взметнулись в артериальном взбрызге лака для ногтей и драгоценных камней, оттягивая рваную противопожарную штору волос с пантомимы лица.
Впечатлительная, как восьмимесячный младенец, и неуязвимая, как птеродактиль из бриллиантов.
5. Каждая глава от лица тона или иного персонажа. Со сменой фокала существенно меняется и стиль, речевые характеристики, подача. Мы видим мир глазами разных людей.
Что я об этом думаю. Честно, даже не знаю. Это точно было увлекательное путешествие по улочкам Нортгемптона и по дебрям человеческого разума. Но третью книгу я уже откровенно домучивала. И всё же почитать стоит — это большой роман с кучей смыслов и пасхалок.
Верналлы надзирали за перекрёстком двух очень разных плоскостей — стражи пропасти, которую больше не видел никто. Оттого они были несколько подвержены внутренней нестабильности и в то же время более восприимчивы к ненормальным знаниям, талантам или способностям. Верналлы ведали гранями смертности и присматривали за углом разума, за который очень часто заходил их собственный ум.
В старости он смотрит сериалы, пугающие его дневные телеспектакли, хотя телевизор и не подключен к розетке.
Он видел призраков. Видел обычных — духов прошлых зданий и событий, врезанных в невидимую временную ось, фантомные постройки и сценарии, которые другие люди принимают за воспоминания. Видел он и более редких, но и более известных привидений — неупокоенных мёртвых: терзаемые души, что не желали повторять свои мучительные жизни, но не были готовы или склонны переходить в следующее состояние. Иногда он улавливал их краем глаза — дымные фигуры, бесконечно кружащие по своим старым районам в поисках призрачных бесед, призрачной случки, в поисках призрачной еды.
Смерть, как добрая мать, возьмёт все беспокойные обязанности и решения в свои руки, поцелует на ночь и подоткнёт тёплое зелёное одеяло. А жизнь — испытание, проверка, где надо успеть разгадать, что от тебя требуется, пока она не кончилась.
Напоследок я благодарю Многозначительную Концепцию Смерти и Английский Роман за то, что безропотно выдержали всю книгу. Вы, ребята, самые лучшие.
В тупике находилась безобразная пародия на детскую площадку с маленьким лабиринтом из синего кирпича в центре, как будто созданным для скудоумных лепреконов, и с вечно маячившим над душой творением кубиста-аутиста — бетонным конём, слишком угловатым и неудобным, чтобы его оседлать, с пустой дырой вместо глаз, просверленной в голове на высоте висков.
Бандами по четыре-пять человек опирались друг на друга девчонки в коротких юбках — множество ножек в колготках на пятнадцать ден поддерживали единую структуру, моментами невольно превращаясь то в гигантское хихикающее насекомое, то в подвижную мебель в столь же красивых, сколь и непрактичных чехлах. Парни передвигались, как шахматные слоны с контузией, вальсирующие мыши с Туреттом, их кучки вдруг ударялись то в смертоносное панибратство, то в доброжелательную поножовщину.
5 понравилось156
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым