Бабушкин сервант

Любите ли вы ностальгировать по 90-м, по своему детству, по оставленным местам, вещам, ушедшим людям? Если ответ: да, очень, то книга вам понравится. Если нет, без шансов. Я из тех, кто да, очень. И книга мне понравилась - но не без но. Как уже отмечали другие рецензенты (а на эту книгу на лайвлибе столько замечательных и критических, и хвалебных рецензий, что я, честно говоря, теряюсь, что ещё добавить), первые главы книги сильнее последних. Ощутимо сильнее. Истории про американскую гумпомощь и моя любимая - про чернику - прекрасны. В них оптимальные пропорции образности (которая под конец у автора уже бьёт через край и затапливает всё остальное), юмора, лёгкой меланхолии и линейного сюжета (в остальном его в книге нет). Когда-то моя бабушка шила очень красивые одеяла из лоскутков. Но найти хорошую ткань хорошую, с красивым узором было трудно, поэтому в дело шли любые обрезки, поэтому были там лоскутки и шёлковые, и фланелевые, и ситцевые, и с красивым рисунком (помню большую вставку с волшебным абсолютно Будапештом - откуда был этот материал, кто теперь вспомнит?), и страшненькие. Вот и у Каракура его одеяло получилось из лоскутов очень разного качества, и местами даже, как будто, расползается.

Язык, к которому есть претензии у многих читателей, мне понравился очень. Местами даже есть что-то от моего любимого Платонова:

белая старушка сказала, очевидно подводя итог чему-то: «Если б дали мне вторую жизнь, я б иначе её прожила». Было ясно, что второй жизни ей не дали. С тех пор я ни разу не заходил к бабушке во двор. Если мне нужно было пройти мимо её дома, я жадно пытался заглянуть в окна – так ищут грибы в вероятном месте. Я повесил три удивлённых летом пальто на бельевую верёвку Летом всё самое красивое, новое, прохладное начинается как раз в районе шести утра, когда можно любое место застать врасплох, а оно – голубенькое, незлое. И тут поезд, слегка толкнув нас, остановился совсем и сразу же сделался неинтересным, отработанным.

Я сама большая любительница повспоминать и про детские походы с бабушками за черникой, и про поездки в платцкартном вагоне поезда, и про огороды, бусы и фотографии, посуду и прибаутки, семейные истории. Я могла бы назвать книгу своей на сто процентов, если бы не настолько местами автор увлекался перебиранием своей шкатулки памяти, что это уже превращалось в очень литературное, но просто перечисление предметов. А ещё, как очень хорошо выразилась одна рецензентка: книга смертеутверждающая. Смертей очень много, хоть они, в большинстве своём и не трагические (да, соседи и мама друга - но это чужие рассказчику люди и рассказаны эти истории как часть "жизни нашего двора"). Но есть ощущение, что Каракур (а автор и рассказчик - это одно лицо) до сих пор как-то не пережил свои потери или в целом очень глубоко переживает соприкосновение со смертью (мальчик Юра плачет по дяде, которого видел один раз в жизни, плачет о прабабушке, которой не видел ни разу). Это не плохо и не хорошо, но читателям надо быть готовым, что книга, в общем-то, посвящённая светлой ностальгии, переполнена смертями через край: убедитесь, что садитесь читать в соответствующем настроении. Ну а автору хотелось бы высказать своё пожелание научиться чуть меньше жалеть свои тексты и для пущей пронзительности их немного урезать и концентрировать.

6 понравилось

106

Отзывы о книге Фарфор

Фарфор

Бабушкин сервант

Комментарии 0