Отзывы о книге Ветер в ивах. Питер-кролик и другие

Ветер в ивах. Питер-кролик и другие

Кеннет Грэм, Беатрикс Поттер

4,4

(146)

• 

  Zatv

  9 октября 2012

  В друзья

  Кеннет Грэм «Ветер в ивах»

  Не знаю, существует ли набор достаточных условий, при соблюдении которых книга гарантированно попадает в резонанс с коллективным бессознательным, становясь важным элементом национальной или мировой культуры. Но вот по набору необходимых предпосылок уже прослеживается определенная тенденция. Особенно, если это первая книга автора, вообще, или в новом для автора жанре, в частности. Во-первых, лучше всего, если книга пишется «в стол», для себя, без оглядки на читателя. Книга – это всегда исповедь и только искренние чувства находят отклик у миллионов. Во-вторых, желателен конкретный адресат. А еще лучше, когда пишущий хочет каким-то образом воздействовать на него с помощью своей книги. Конечно, требуется наличие определенного уровня культурологического бэкграунда, т.е. автору есть что сказать, и некой совокупности продуманных мыслей, которые впоследствии и облекаются в художественную форму. Иногда книгу делает великой гиперцель – написать эпос, зафиксировать в истории память о ком-то или о чем-то, в процессе реализации которой автор как бы «поднимается» до уровня своего творения. Есть и «технические» требования, типа вхождения в «поток» или умения говорить «праобразами». Можно еще упомянуть и доброжелательного издателя. Конечно, не все такие как Стэнли Анвин, согласившийся 12 лет ждать рукопись «Властелина колец», но если кто-то вложил свои деньги хотя бы в минимальный тираж, то и за это спасибо. Правда, чаще всего случается обратное. Совокупность приведенных выше условий часто приводит к непредсказуемому и ни на что не похожему результату. А издатели не любят рисковать. (Приведу лишь пару примеров. Многие думают, что Джоан Роулинг после написания «Гарри Поттера» сразу же стала знаменитой. На самом деле, она два года обивала пороги издательств, пока «Блумсбери», наверное из жалости, не согласилось издать тысячный тираж. А Ричард Бах получил 18 отказов на свою «Чайку…» и, отчаявшись, напечатал первый тираж за свой счет, распространяя книжку через объявления в газете для летчиков-любителей). *** А теперь, собственно, переходим к рецензируемой книге и проверке ее на соответствие требованиям. Сын Кеннета Грэма – Алистер, родился болезненным, слабым и слепым на один глаз ребенком. Именно для него Грэм начал сочинять и записывать рассказы о мистере Тоуде (Джабсе), легшие в основу «Ветра в ивах». Рукопись книги была отвергнута американскими издательствами, но в 1908 году ее напечатали в Англии, что сразу же принесло автору широкую известность и славу. (Печально, но книжка так и не помогла Алистеру, который в 20 лет покончил жизнь самоубийством). *** По последним российским веяниям на книге Грэма, наверное, должен стоять знак «18+».

  Дальше...

  Поступки мистера Джабса, который дважды угоняет машину и в конце-концов разбивает ее, сбегает из тюрьмы, где отбывает вполне заслуженное двадцатилетнее наказание, ворует лошадь и тут же продает ее, точно подпадают под действие нескольких статей уголовного кодекса и могут отрицательно повлиять на жизненные воззрения неокрепших детских умов. А жестокость автора, отправившего мистера Крота и мистера Крысси на верную смерть в заснеженный Темный Бор, вообще не поддается никакому оправданию. :) Но именно такие книжки и нужно читать нашим детям. Я бы прописывал «Ветер в ивах» в качестве лекарства от цинизма и всезнайства. Где еще найдешь такой фонтан искренних чувств. Герои Грэма плачут, когда им грустно, обижаются, злятся и сочиняют стихи, когда впадают в раздумья или хотят сделать кому-нибудь приятное, совершенно не стесняясь проявления своих эмоций.

  Крот безучастно опустился на пенёк и пытался совладать с собой, потому что чувствовал: вот-вот всё его отчаяние вырвется наружу и слёзы хлынут потоком. Он уже не мог их сдержать. Толчками, ближе и ближе они подбирались к горлу и волнами, волнами наплывали на глаза, напористые и неудержимые. И Крот, не в силах бороться, дал волю слезам. Он рыдал уже открыто, взахлёб, безудержно. Ведь он потерял то, что и найти-то не успел! Крысси, изумленный и напуганный таким сильным приступом горя, просто онемел на какое-то время. Наконец он заговорил как можно спокойнее и доброжелательнее.

  • Что случилось, Крот, милый мой? Скажи мне. Может, я чем-то сумею помочь?

  Несчастный Крот не мог вымолвить ни слова от потрясавших его грудь бурных всхлипываний.

  • Я по-понимаю, мой убо-убогий, тёмный, тесный доми-ик, доми-иишко, - наконец выдавил он из себя сквозь рыдания, - не то что твоя уютная кварти-и-ира и уж не чета Джабс-холлу, не сравнить его и с громадным домом ми-истера Барсука. Но это же мой ро-родной до-оом, и я любил его, а сам ушёл и забыл его вовсе… И вот я вдруг уловил его запах та-ам, на дороге. Я звал, звал тебя, а ты и слушать не захотел меня, Крысси. А на меня всё снова так и нахлынуло, и я сразу всё вспомнил, и – о господи, господи! – когда ты, Крысси, даже не обернулся, и я понял, что должен снова покинуть его, хотя запах его так и преследовал меня, я думал, что сердце мое разорвется… мы могли бы только подойти и глянуть одним глазком, одним глазком, Крысси! Он же был рядышком, но ты не захотел даже оглянуться, Крысси, даже оглянуться! О господи! Господи!...

Быть может, он никогда бы не осмелился взглянуть ТУДА, но, хоть музыка и стихла уже, неодолимая тяга призыва все еще владела им. Он не смог бы преодолеть её, даже если бы сама Смерть поразила его за то, что он, простой смертный, посмел взглянуть на тайное тайных. Трепещущий и скованный страхом, он покорно поднял голову, и тут в мерцающем свете рождающейся зари, когда вся Природа, заалевшая в этом невероятном свечении, затаив дыхание, замерла, он встретился взглядом с НИМ, с ДРУГОМ и ПОМОЩНИКОМ. Он увидел крохотные кривые рожки, поблескивающие в утреннем свете, увидел крючковатый нос, зажатый между двух добрых глаз, озорно глядевших на него, заметил в гуще бороды улыбающиеся губы, увидел крепкую руку, прижатую к широкой груди, и вторую руку, которая держала только что отнятую от губ дудочку, увидел упругие косматые козлиные ноги, прочно стоящие в траве, увидел, наконец, уютно свернувшегося между громадных копыт, сладко, беззаботно спящего маленького, пушистого, кругленького детёныша мистера Выдры. Всё это видение, ясно рисовавшееся на фоне чистого утреннего неба, он вобрал в себя мгновенно, на едином вздохе. И, посмев увидеть всё это, он остался жив и страшно удивился тому, что остался жив.

Вдохновившись этим отрывком Сид Барретт создал первый альбом Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn».