Item: Катарина, павлин и иезуит
Rating: 5
Author: countymayo

8 июня 2011

Меня часто гнетёт вопрос, который пародировали ещё Ильф и Петров: Почему блондин играет хорошо, а брюнет играет плохо? И никакие лекции не изменят этого соотношения сил. Два современника берут близкий сюжет, почти идентично расставляют персонажей, обращаются к одной и той же идейной подоплёке. Но у условного брюнета выходит кощунственная пошлятина, а у условного блондина - сокровищница. Вот над страницами "Катарины, павлина и иезуита" я буквально холодела. Потому что похоже на "Цветочный крест" Колядиной, бесславный букероносец-2010. Похоже не до степени смешения, не до плагиата, но - как по общему сколку вышито. И при этом "Катарина" - великолепна, а "Крест" - известно что. Во-первых, объединяет религиозная тематика. Колядина в меру способностей и знаний исследует юродство, важный для русского менталитета вид святости. Словенский писатель, католик Янчар пишет католичество в самых узнаваемых его обличьях: Орден, Миссия и Паломничество. Господи, как они идут в Кёльн к трем волхвам! Каждый паломник - как волна в людской реке, несёт муть, мелочность, свинство, и всё равно эта вода будет освящена. Народ идёт к Богу, а по пути перекоряется, дерётся, выясняет, кому где гадить... Янчар поразительно чувствует высокий и низкий стиль, не стиль даже, а штиль (и шторм. Это был каламбур). У него навоз пахнет навозом, ладан ладаном, смерть смертью, роза розой. Что же касается Миссии, то названный иезуит много лет миссионерствовал в Парагвае. Если бы на роман Янчара напали книжные черви и сожрали всё, кроме южноамериканских страниц, и тогда бы "Катарина, павлин и иезуит" была из ряда вон выходящей вещью. Так о колониализме ещё не писал никто. И о колониализме "добром", созидательном, просветительском, и о той мерзости, которая неизбежно приходит на смену.

Последнее, что Симон видел, прежде чем ему связали ноги и втолкнули в повозку, была маленькая Тереса. Португальский верховой на скаку подхватил её и поднял на лошадь. Deo Gratias, - закричала она в ужасе, или может, в неожиданном прозрении, что страшный человек с ножом в руке поймёт. Gratias tibi, Domine. Услышав это, всадник на какое-то мгновение задержал нож в воздухе... - Жоао, ты слышал? Маленькая зверушка говорит по-латыни. - Она благодарит тебя, - сказал Жоао и коротко засмеялся, а тот перерезал девочке горло, и это было последнее, что Симон видел...

Так брат Симон, подававший великие надежды, потерял веру. Большое место уделяется Обществу Иисуса, его устроению, дрязгам, иерархии. Читатель! остерегайся иезуитов! ((с) Всеобщая история, обработанная "Сатириконом") Антагонистом Симона становится лейтенант Виндиш, или Павлин, воплощение военщины, солдафонства и всяческой агрессии. Читатель, армии остерегайся тоже. Всюду, где индивидуальность соприкасается с любыми системами, она либо разрушается, либо непоправимо оскверняется. Последнему пример - Виндиш. Ничего за душой, одни пьянки-шлянки, резня и жажда подчинять=подчиняться. Асфальтовый каток с мотором от Феррари, а водитель в доску пьян. Зато какой красавец!

И между штыком и крестом - Катарина. Опять напрашивается сравнение с "Цветочным крестом". Любовный треугольник "Катарина-Виндиш-Симон" схож с тройственными отношениями "Феодосия-Истома-отец Лонгин". Но для Колядиной секс вообще и женская чувственность в частности - не больше, чем объект тыканья пальцами: гля, и наши православные предки сношались, притом в разных позах! Так кабы не сношались, и предками бы не были... Эрос у Янчара - это страшно, неотвратимо и "добро есть". Как та раздутая половодьем река, через которую переправляются паломники. Кто-то выберется, кто-то захлебнётся, а плодородные заливные луга порастут сладкой травой. И наложить на так называемую похоть путы морализаторства значит уподобиться персидскому царю, высекшему море. Море не обратило внимания. Сладострастие и степенная основательность, цветение и плод, медленный, многофигурный, поступательный текст. О, эти второстепенные герои! Старый брехун Тобия, добрая Амалия, похожая на Евграфа из "Доктора Живаго", демонические судьи... Ну, почему у них исторический роман - это живописное полотно, а у нас в лучшем случае лубок с матерной подписью? За такой силищей, как роман Янчара, не может не стоять крепкая, развитая традиция. А между тем это первое произведение словенской литературы, которое мне попалось. Буду искать другие вещи Янчара и ждать новых переводов замечательной, талантливой Марии Бершадской.

60 понравилось

394

Отзывы о книге Катарина, павлин и иезуит

Катарина, павлин и иезуит

Комментарии 0