© Саша Невская, 2022
ISBN 978-5-0056-6627-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
кавказ
и мы никогда, никогда не постареем.прочитав наизусть все наши французские письма,нецензурно вышлем, смеясь, того грамотея,что в инстаграме вещал нам, как верно влюбиться.
и мы никогда, никогда не постареем.Кавказ будет на пару нам сниться,и мы, замирая, засмотримся, как белеестановятся в свете снегов наши юные лица.
и мы никогда, никогда не постареем.нас станет больше в разы для самих и мира,и, умудренные опытом, черты наши станут острее,люди выставят почерк нашрядом с Ахматовой и Шекспиром.
и мы никогда, никогда не постареем.мы сгинем для всех в прозрачности рифов Австралии,фотографии с пленки ее обернутся для нас трофеем,когда мы достанем его из мятой коробки,так живо перечащей нашим регалиям.
и мы никогда, никогда не постареем,даже когда во всех смыслах наступит осень.даже если с каждым секундным годом быстреебудет рьяно хватать наши локоны злая проседь,
нас никогда не догонит смерть.
ведь в этом примере вышлардевшая в гари твоих непростительно карих глазнаша суммарно-решеннаяцифравосемь.
01.03.2111:33
именно такя хочу тебя видеть. именно так.пить твои губы, как дорогое вино,вкуса не сбив ничем, жадно и натощак —мысли мои опадут костяшками домино.я тебя хочу видеть. именно так.я закрою глаза, уставшие от другихтеней опостылевших мне людей и клоак,образ твой – мой покой —будет под веками бледен и тих.я видеть хочу тебя. именно так.забыв первобытных искусство касаний,наблюдать, как изгибы твои укрывает мрак,не смея стать Евой в цветущем саду изгнаний.я хочу видеть тебя. именно так.взглядом пронзая тебя насквозь,хочу, чтоб со мной ты был вечно душевно наг,чтоб любое звучание этой фразыв цельный поток любвинавсегдаслилось.05.03.2111:02
я хочу тебя видеть. именно так.пить твои губы, как дорогое вино,вкуса не сбив ничем, жадно и натощак —мысли мои опадут костяшками домино.
я тебя хочу видеть. именно так.я закрою глаза, уставшие от другихтеней опостылевших мне людей и клоак,образ твой – мой покой —будет под веками бледен и тих.
я видеть хочу тебя. именно так.забыв первобытных искусство касаний,наблюдать, как изгибы твои укрывает мрак,не смея стать Евой в цветущем саду изгнаний.
я хочу видеть тебя. именно так.взглядом пронзая тебя насквозь,хочу, чтоб со мной ты был вечно душевно наг,чтоб любое звучание этой фразыв цельный поток любвинавсегдаслилось.
05.03.2111:02
богемабогема пафосно курит тонкие сигареты,богема говорит о Боге и искусстве.писатель чувствует, как живо захолустьев словах их, что слагаются в карманные сонеты.писатель за пуленепробиваемым стекломбьется в него, молясь хоть о посмертном своем познании,богема болтает о прискорбном его изгнаниииз современного общества, слова запивая вином.богема пафосно курит тонкие сигареты,загоняя беседы в рамки псевдонауки.писатель кидает под дверь ей,затихшей от томной скуки,стихи, что болью молчанья ее согреты.писатель уходит в запой сочинений,в муке исканий того, что другими все же не сказано.богема же любит эстетов,чьи лбы миром почитания общего смазаны,богема ставит в статусы стансы их выражений.богема пафосно курит тонкие сигареты,плюется от влияний попсы и всемирного равнодушия.писатель нещадно веревками рифм себя душит,вечности странник и изгой безоружныйпустыни богемных сердец,надрывно вопящий свои писаниянотами раны, не зажившей в рваный рубец,бесславный глашатай,к счастью и горюнавечнолишенныйпризнания.09.03.2113:45
богема пафосно курит тонкие сигареты,богема говорит о Боге и искусстве.писатель чувствует, как живо захолустьев словах их, что слагаются в карманные сонеты.
писатель за пуленепробиваемым стекломбьется в него, молясь хоть о посмертном своем познании,богема болтает о прискорбном его изгнаниииз современного общества, слова запивая вином.
богема пафосно курит тонкие сигареты,загоняя беседы в рамки псевдонауки.писатель кидает под дверь ей,затихшей от томной скуки,стихи, что болью молчанья ее согреты.
писатель уходит в запой сочинений,в муке исканий того, что другими все же не сказано.богема же любит эстетов,чьи лбы миром почитания общего смазаны,богема ставит в статусы стансы их выражений.богема пафосно курит тонкие сигареты,плюется от влияний попсы и всемирного равнодушия.писатель нещадно веревками рифм себя душит,вечности странник и изгой безоружный
пустыни богемных сердец,надрывно вопящий свои писаниянотами раны, не зажившей в рваный рубец,бесславный глашатай,к счастью и горюнавечнолишенныйпризнания.
09.03.2113:45
водыдай скорее воды мне.воды!у меня так болит головапочти разрываетсяя склонюсь над стаканом,что синоним моей пустотытак глядит безразличное небона медленно умирающегослови в ладони этот редкий моментмне и жарко, и мокро, и холодноподай же термометр и абсентведь только в болезни лицо мое подлинноскажи, кем мне быть для тебя и для всех?молчи – я готова к последней исповедикогда я умру, в окно хлынет закатный рассветя не я – хоть одну мою личность высвободине смотри так – мне снова почти не стыднои в этот час привычно умолчу свои чувствая не дам посмотреть в глаза мои —там слишком четко все видноя не откроюсь тебе даже на грани агонии и безумстваобними меня – у меня мерзкие спазмы в глоткемне очень страшнов дуэт к воде ласково киньв синее горло колесико спазмалгонаспрячь руку с волос – мне не больновсе былое давно не важноне думай жалеть меня —я вечный и верный заложник фоная уйду, когда солнце целует снегв февралетело мое в лихорадке и искристые мысливзорвутся в руках твоих запоздалыми фейерверкамискажи, чьи глаза выцарапываются на стеклекогда ты мимолетно в этой прихожейостановившись,глядишьв зеркало?09.04.2109:01
дай скорее воды мне.воды!у меня так болит головапочти разрываетсяя склонюсь над стаканом,что синоним моей пустотытак глядит безразличное небона медленно умирающего
слови в ладони этот редкий моментмне и жарко, и мокро, и холодноподай же термометр и абсентведь только в болезни лицо мое подлинно
скажи, кем мне быть для тебя и для всех?молчи – я готова к последней исповедикогда я умру, в окно хлынет закатный рассветя не я – хоть одну мою личность высвободи
не смотри так – мне снова почти не стыднои в этот час привычно умолчу свои чувствая не дам посмотреть в глаза мои —там слишком четко все видноя не откроюсь тебе даже на грани агонии и безумстваобними меня – у меня мерзкие спазмы в глоткемне очень страшнов дуэт к воде ласково киньв синее горло колесико спазмалгонаспрячь руку с волос – мне не больновсе былое давно не важноне думай жалеть меня —я вечный и верный заложник фона
я уйду, когда солнце целует снегв февралетело мое в лихорадке и искристые мысливзорвутся в руках твоих запоздалыми фейерверкамискажи, чьи глаза выцарапываются на стеклекогда ты мимолетно в этой прихожейостановившись,глядишьв зеркало?
09.04.2109:01
чечеткаслушай, как под ребрами чечетку бьет сердце —переплетение холода ног и мыслей.у нас обоих голова никогда не была на месте,«пва» и «момент» выкинь в топку —мы оба безнадежно разбитые.мы оба совсем не по возрасту седы,странно знаем цену словам «родной» и «дом»,наши ноги мозолят старые кеды,на десерт перманентно к обеду —в разодранном горле ком.мы оба прошли сотни тысяч дорог до нас,нас лбами столкнула судьба,как в дешевом попсовом фильме.на ТВ говорят, что такую любовь встречают лишь раз —выключи звук его.пусть пульсирует кровь в метрономном ритме.мы научим друг друга любить в особенном, исключительном толке,хотя оба, изношенные, без слов знаем суть:важно не клеить, а зацеловывать вазы осколки,и вновь случайно/нарочно ее не толкнуть.13.04.2114:56
слушай, как под ребрами чечетку бьет сердце —переплетение холода ног и мыслей.у нас обоих голова никогда не была на месте,«пва» и «момент» выкинь в топку —мы оба безнадежно разбитые.
мы оба совсем не по возрасту седы,странно знаем цену словам «родной» и «дом»,наши ноги мозолят старые кеды,на десерт перманентно к обеду —в разодранном горле ком.
мы оба прошли сотни тысяч дорог до нас,нас лбами столкнула судьба,как в дешевом попсовом фильме.на ТВ говорят, что такую любовь встречают лишь раз —выключи звук его.пусть пульсирует кровь в метрономном ритме.
мы научим друг друга любить в особенном, исключительном толке,хотя оба, изношенные, без слов знаем суть:важно не клеить, а зацеловывать вазы осколки,и вновь случайно/нарочно ее не толкнуть.
13.04.2114:56
нежное нужноенежное нужное je t`aimeстановится жутко неважнымкогда губ твоих жженный джемжалит жилы своей жаждойрассвет расцелует рекираскинутых в распятие рукя – твоя горькая гордая reineразрежу крови и сердца круги вся слаб (д) ость моя – лишь твоя винаи что ласки твои – личный класс la vieлиния пальцев на теле моем виднаневольные влажные вздохи в ладонь ловиэти строки – лишь блеск ассонансови аллитераций к рифме моей любвикак тебе ни один из французских романсовв экстазе не выкрикнетta reine t`aime plus que la vie15.04.2104:11
нежное нужное je t`aimeстановится жутко неважнымкогда губ твоих жженный джемжалит жилы своей жаждой
рассвет расцелует рекираскинутых в распятие рукя – твоя горькая гордая reineразрежу крови и сердца круг
и вся слаб (д) ость моя – лишь твоя винаи что ласки твои – личный класс la vieлиния пальцев на теле моем виднаневольные влажные вздохи в ладонь лови
эти строки – лишь блеск ассонансови аллитераций к рифме моей любвикак тебе ни один из французских романсовв экстазе не выкрикнетta reine t`aime plus que la vie
15.04.2104:11
тошнота уникальности: как мантры об исключительности писателей прошлого убивают шедевры писателей будущего
Давайте дружно признаемся: абсолютно бесполезно придумывать себе образ толерантной овечки и задвигать, что работающие со словом любых ипостасей и мастей люди – такие же жители стандартносоциумной обители. Homo Sapiens Sapiens Normal и Homo Sapiens Sapiens Creative (важным замечанием тут станет пометка, что creative в приведенном контексте переводится как творческий, но уж точно не креативный) всегда относились к разным кастам и, не побоюсь этого слова, даже реальностям. Эта многовековая пропасть между видами человеческого сознания ни в коей мере не превозносит Криэйтора как совершенную форму разума – это, скорее, мысль субъективная: для кого-то творцы – Иисусы оскудевших душ, для остальных – те же Иисусы, только с картинной скорбью в глазах и злостными матами – в нынешних реалиях – тащущие крест своей одаренности на Голгофу своей жизни, поправляя сдавливающий полубезумную голову терновый венец (новая пометка-неожиданность: такого мнения о себе придерживается большая часть деятелей искусства, в основном – наделенная реальным талантом, а не раздутым до немыслимых размеров эго).
Вышеупомянутая пропасть между кастами в очередной раз подтверждается их полярно различными установками: общество нормальное требует от своего члена образа под штампом «все как у людей» – с самостоятельно собранным комодом из Икеи, стабильной зарплатой и отпуском с детьми на Азове раз в год; социум же творческий с позором изгоняет из своих рядов участников, не выучивших мантру, подобную сакральному «Ом»: «писать уникально, быть ни на кого не похожим, „быть тем, кем другие не были“ – по Бродскому». Уникальность никогда не была равна оригинальности: поэтому писатель всегда может быть оригинальным – то есть, интересным по стилистике и смысловому наполнению, но уникальным – раз, скажем, в столетие. Поколение зумеров называет это «токсичными установками» – в попытках стать чем-то (или кем-то) по-настоящему выдающимся, пипоэт (так забавно назовем симбиоз писателя и поэта как автора в принципе) изнемождает себя в бэдтрипе отчаянного поиска новейших рифм, метафор, жанров и так далее и тому подобное.
Возьмем в пример кажущейся изначально абсурдной мысль о знаменитой заставке Dream Works с мальчиком, самозабвенно сидящим на полумесяце и зажавшем в пиксельной руке удочку и Боге-рыбаке. Пипоэт (автору этого эссе тоже смешно, но сосредоточимся на значимом) морозной ночью смотрит на полумесяц и думает о том, как бы было неплохо и, вроде как, уникально написать о Боге, безнадежно уставшем от людских Вторых Мировых, Содом и Гоморр и прочих порочных развлечений человечества и занявшемся простыми радостями жизни, одной из которых стала рыбалка в звездном океане на лунном серпе. Но вот незадача-то: сначала он вспоминает ту самую заставку из любимого мультфильма, а потом приходит к мысли о том, что таких текстов предостаточно, и «еще один будет лишним» – снова по Бродскому. Происходит двойной удар по профессиональному самолюбию и дальнейший нокаут по творчеству автора: мало того, что об этом уже точно кто-то строчил, так подобную зарисовку уже воплотили даже визуально! «Нет, это чересчур далеко от уникальности», – подавленно решает он, – «а если Бог-огородник? Бог-цветовод? Бог-собиратель марок? Марок наркотического характера? Но…».
И это самое «но» и недосягаемые мечты об исключительности творчества становятся главной болью и камнем преткновения всех авторов. Они делают на нее неверный упор, возводя ее в идеал, но не замечают, пожалуй, главной истины двадцать первого века: мы уже не живем жизнь так, как другие ее не жили – мы всего лишь копируем, создаем подобие, плагиатим и множество других синонимов к современной фразе «делаем реплику» жизни. Все наши ощущения и переживания уже избиты, измерены, исчувствованы – а значит, и написаны не так важно кем – Достоевским и Крыловым или Васей из соседнего подъезда, увлекающимся граффити и Егора, пишущим стихотворения в стол и на суд собственной матери. Писатели нашей реальности в общем смысле уже априори обречены не быть Пушкиными для русской литературы – но у них все еще остается возможность быть оригинальными, и в этом их сила, которую никакое время не сумеет отобрать.
Сила оригинальности неизбежно сталкивается с уникальностью – как бы невнятно и противоречиво для этого текста это высказывание не звучало. Это весьма просто объяснить знаменитым явлением человеческой психики – а именно так называемым синдромом утенка: человек, ознакомившись с определенной областью и столкнувшись с первым объектом в ней с вероятностью в девяносто процентов будет считать его образцом для подражания для других объектов из этой области. Значит, и читатель, впервые прочитав стихотворение, скажем, пресловутой любовной лирики с теми же цифрами будет считать его лучшим из всего того, что прочитает в будущем. Это и есть вечный круговорот уникальности в искусстве, дающий любому пипоэту шанс стать для кого-то литературным Эйнштейном: пожалуй, достаточно иметь креативный стиль, собственное видение мира и отпустить вечную отравляющую погоню за тем, чего еще не существовало. Получается что-то вроде уробороса мировой литературы.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим
