Нижегородская грамота
Мещера, декабрь 1611 года
— Совсем сдурел, куда тебя несет на пятом десятке? Сидел бы себе спокойно на лавочке, кости грел, так нет же — на подвиги его потянуло! Что-то твои братья никуда не записываются, а ведь они помладше тебя будут. Да и не слышала, чтобы в окрестных деревнях еще такие дурни были! — Марфа причитала уже который час, тщетно пытаясь отговорить мужа от совершенно непонятной ей и крайне рискованной затеи.
Но уж если Абрам чего себе в голову вбил, то свернуть с намеченного его было невозможно. На днях он был на базаре в Касимове, там зачитывали грамоту из Нижнего Новгорода, в которой весьма доходчиво объяснялось, что нет у русского народа другого выхода, кроме как ополчиться всем миром против захватчиков, иначе придется под поляками жить. Рассказывали и о том, как два последних года героически держал осаду Смоленск, жители которого погибли все до единого, не сдавшись врагу. Все это бередило душу Абрама, не давало ему покоя. По его мнению, вполне хватило Руси пожить под татарами, чтоб теперь еще и такой срам допустить. Дед рассказывал, что и в их роду есть татарская кровь, но никаких доказательств тому не было. Русские они, вон у самого Абрама волосы светлые и глаза голубые, какой же он татарин?
Немаловажным было и то, что ополченцам обещали выплачивать жалованье. Одним словом, все сыграло свою роль, подтолкнув к решению:
— А ну, парень, записывай меня в ополчение. Абрам я, Разбегаев сын.
Уговорившись о точном сроке и месте, куда надобно прибыть, он вернулся в родную деревню, чтобы сообщить обо всем родне и собрать вещи. Сомнений в правильности поступка у него не было. Дети давно выросли, у каждого своя семья. Дрова заготовлены, посевная еще не скоро, и если все сложится удачно, то к нужному времени успеет вернуться с деньгами, которые лишними в их небогатом крестьянском хозяйстве никак не будут. Да и вообще, не любил он отсиживаться в сторонке, с самого детства всегда лез в драку, когда нужно было наказать за обидное слово или несправедливость.
В последний вечер пришли попрощаться сыновья и дочки, внуков привели. Рад их всех был видеть Абрам, кровинушек своих. Все как один работящие, ладные, русоволосые в него и жену. У одного только Гришки что волосы, что глаза — цвета воронова крыла. Да и сам смугл — белозуба одна лишь улыбка, которой сын в юности многим девкам голову вскружил. Вот в кого он такой? Супруга никогда не давала повода усомниться в своей верности, так что только удивляться приходилось.
— Может, одумаешься, Абраша? — без всякой надежды спрашивала жена ночью, крепко обняв мужа. Чувствовало ее сердце, что добром все это не кончится. А Абрам ни о чем таком не думал, его душа была спокойна, он делал то, что считал правильным. И ни за что бы не поверил, если бы ему сказали, что в августе наступающего года сосед, с которым вместе записались в ополчение, привезет его из-под Москвы с грудью, пробитой пулей из мушкета, и найдет он свой покой на деревенском кладбище.
Ворон молча сидел на могильном камне. Впервые он не знал, что сказать. Осуждать Абрама у него язык не поворачивался, не по глупости человек погиб, за правое дело. А с другой стороны, как-то странно, он же не свой дом защищал, за много верст отсюда жизнь отдал.
— Знаешь, я бы за своё гнездо тоже дрался… — наконец произнес он, обращаясь к сидевшей рядом Воронихе.
— А за гнезда своих сородичей в соседнем лесу?
— Это вряд ли…
В общем, как-то не укладывалось в его умной башке такое решение. Все-таки люди — они совсем другие.
Взятие поляками Смоленска — одно из ключевых событий русско-польской войны, произошедшее в период Смутного времени. Этот город препятствовал дальнейшему проникновению поляков на земли Российского государства. Оборона продолжалась в течение двадцати одного месяца, с 1609 по 1611 год. Многочисленные неудачные попытки взятия крепости влекли огромные потери для нападавших, но таяли и силы защитников и жителей города, вынужденных выносить тяжелейшие лишения. 3 июня 1611 года полякам удалось прорваться в город, защитники отбивались на улицах. Оставшиеся в живых мирные жители спрятались в Мономаховом соборе, но враг прорвался и туда. Тогда укрывшиеся люди подорвали пороховые запасы, находящиеся под собором, похоронив под обломками вместе с собой и большую часть захватчиков. Дмитрий Пожарский ставил подвиг Смоленска в пример всему народному ополчению.
