Часть первая. Альтернативные истории
Глазами Ворона
В этот раз мы с подругой что-то долго кружим в небе. Погода хорошая, да и разговор между нами интересный. Со стороны наш полет может показаться бесцельным, на самом же деле мы заняты сразу двумя важными делами. Во-первых, высматриваем добычу себе и ждущему нас в гнезде потомству, потому что солнце уже перевалило через зенит, и пора бы было подкрепиться. Во-вторых, наблюдаем за жизнью людей, которые копошатся далеко внизу под нами. Наш род начал делать это давным-давно, выполняя одно поручение, и мы настолько втянулись, что теперь уже не представляем своей жизни без ежедневного наблюдения.
По правде говоря, мы не только наблюдаем, а иногда и в меру своих сил вмешиваемся в происходящие события, хотя потом каждый раз сами себя за это упрекаем, ведь, возможно, своими действиями меняем судьбу человека, и не факт, что в лучшую для него сторону.
— Опять ты вчера влез со своей помощью! Амару просил нас только наблюдать! — моя подруга Ворониха начинает ворчать, хотя и понимает бессмысленность этого — меня не переделать, какой есть.
— Наши предки давали обещания не только Амару! Да и как тут не помочь, это же явная несправедливость! — начинаю заводиться я в ответ. — И кто бы говорил, ты и сама иногда чудишь…
Уже очень давно мы обладаем уникальной способностью — помним не только события, произошедшие непосредственно с нами, но также и всё, чему были свидетелями наши предки. В этом смысле вороны, наверное, могут считать себя бессмертными.
А люди таковыми не являются. Так как глубокой исторической памятью они от рождения не обладают, на определенном этапе жизни человек начинает интересоваться своими корнями. Он начинает искать ответ на вопрос: кем были и что делали его предки?
— Как думаешь, имена скольких поколений своих ушедших родственников люди знают? — окликнул я свою спутницу, продолжая разговор.
— Судя по всему, очень немногих. Скорее всего, они не могут толком ничего сказать про судьбу даже своих прадедов и прабабушек.
— Это точно. Хорошо, если их семья в прошлом была знатного рода, тогда больше шансов, что о ней в человеческих архивах остались письменные свидетельства. А если это семья обычного крестьянина, на что тогда рассчитывать? Максимум, что можно найти — это записи в церковно-приходских книгах.
— Ты видел когда-нибудь почерк церковного писаря? Там же пока разберешься в его завитушках, с ума сойдешь, — усмехнулась Ворониха. — И все равно это не даст информации о том, какая судьба была у этих людей, что стоит за сухими строчками.
— Тоже верно. Даже нам с тобой иногда не хватает фактов из памяти предков. Например, раз уж обещание наблюдать за родом Разбегая перешло по наследству ко мне, я стал разбираться, а как так получилось, что мои предки начали следить за жизнью еще и рода Колонка? Но когда я обратился за этой информацией к памяти предков, мне показалось, что там много их собственных фантазий, придуманных альтернативных историй. Иногда вообще как в сказке все выглядит…
