© Александр Редичкин, 2022
ISBN 978-5-0056-0222-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Спасибо, мама
Мама, не держи меня за ручку —Мне охота прыгать и скакать,Я побуду вредным почемучкойИ пойду на улицу гулять.
Я рождён мальчишкой непослушным,Что поделать – сделан я таким,Мама, не держи меня за душу —Всё равно я вырасту другим.
Не таким хорошим и примерным,Как тебе мечталось обо мне,Я не знаю, что такое нервыИ не плачу о вчерашнем дне.
Я не знаю фальши и обманаВ непростых мальчишеских делах,Я такой, как есть – спасибо, мама,Что меня когда-то родила.
Было всё – и беды, и разлуки,Незаметно сын твой постарел,И всё чаще вспоминаю руки,Из которых вырваться хотел.
Подрастает собственная внучка,Я вполне довольный жизнью дед,«Мама, подержи меня за ручку», —Хочется сказать… А мамы нет.
Но живу, как будто где-то рядом —Просто вышла по своим делам,Я шепчу тебе: «Спасибо, мама,Что меня когда-то родила».
Бездомный пёсПослать бы всё к чёрту – и взяв такси,Рвануть на ночной вокзал,И брошенным псом из последних силВзбежать по ступеням шпалНа небо навстречу своей судьбе,Завыть на луну навзрыдО том, как бывает, когда в тебеФантомно душа болит.Но легче не станет – и, вой уняв,Забудусь тяжёлым сном,А утром обходчик найдёт меняЗамёрзшим бездомным псом.
Послать бы всё к чёрту – и взяв такси,Рвануть на ночной вокзал,И брошенным псом из последних силВзбежать по ступеням шпал
На небо навстречу своей судьбе,Завыть на луну навзрыдО том, как бывает, когда в тебеФантомно душа болит.
Но легче не станет – и, вой уняв,Забудусь тяжёлым сном,А утром обходчик найдёт меняЗамёрзшим бездомным псом.
Минус одинОтгремели все наши грозы,Каждый сам себе господин,Ах, какие на небе звёзды —Небе номер минус один.Ах, какие в июне ночи:Чашка кофе, полпачки слёз,Я, конечно, скучаю очень —И конечно же, не всерьёз.Удали меня, словно вирус,Без отправки на карантин,Я и есть этот самый минус —Тот, что вечно минус один.
Отгремели все наши грозы,Каждый сам себе господин,Ах, какие на небе звёзды —Небе номер минус один.
Ах, какие в июне ночи:Чашка кофе, полпачки слёз,Я, конечно, скучаю очень —И конечно же, не всерьёз.
Удали меня, словно вирус,Без отправки на карантин,Я и есть этот самый минус —Тот, что вечно минус один.
Собачий секретЯ знаю, что полночь не знает дня.Им встретиться не дано,И небо совсем не имеет дна —Откуда у неба дно?Но если под небом есть человек,Что лаю рад моему,Я весь свой недолгий собачий векБез звука отдам ему.Мы будем вдвоём на огонь смотреть.И будет не жаль огня,И всё, что мне нужно: чтоб только смертьВзяла не его – меня.А если придётся держать ответ,Когда я уйду за край,Я знаю один собачий секрет:Все псы попадают в рай.
Я знаю, что полночь не знает дня.Им встретиться не дано,И небо совсем не имеет дна —Откуда у неба дно?
Но если под небом есть человек,Что лаю рад моему,Я весь свой недолгий собачий векБез звука отдам ему.
Мы будем вдвоём на огонь смотреть.И будет не жаль огня,И всё, что мне нужно: чтоб только смертьВзяла не его – меня.
А если придётся держать ответ,Когда я уйду за край,Я знаю один собачий секрет:Все псы попадают в рай.
Город, которого нетВ этом городе всё незнакомо:Льётся жидкий искусственный свет,И дорога от храма до домаЗанимает две тысячи лет.Я дышу, как пишу – осторожноОставляя чернилами след,В этом городе жить невозможно —Но другого как будто бы нет.Как всегда, в ожидании чудаПролетают мгновенья-года,Я однажды уеду оттуда —Чтобы снова вернуться туда.И опять повторится по-новой:Тот же тусклый мерцающий свет,Я дорогой иду незнакомойВ город детства – которого нет.
В этом городе всё незнакомо:Льётся жидкий искусственный свет,И дорога от храма до домаЗанимает две тысячи лет.
Я дышу, как пишу – осторожноОставляя чернилами след,В этом городе жить невозможно —Но другого как будто бы нет.
Как всегда, в ожидании чудаПролетают мгновенья-года,Я однажды уеду оттуда —Чтобы снова вернуться туда.
И опять повторится по-новой:Тот же тусклый мерцающий свет,Я дорогой иду незнакомойВ город детства – которого нет.
А ты бы простил?«Вот уж скоро две тысячи летЯ скитаюсь по свету один,И метель заметает мой след,Добавляя морщин и седин.Не сердись на меня, господин,Удели пять минут старику:Где-то здесь потерялся мой сын —Я его отыскать не могу.Говорят, что распяли его —Люди многое зря говорят,Не видал ты сынка моего?» —И ловил по-собачьи мой взгляд.Я взглянул на него – и поник,Понял вдруг, на кого он похож.«Возвращайся на небо, старик —Здесь ты точно его не найдёшь.Он давно воротился домой,Возвращайся и ты, старина,Не ходи с перемётной сумой —Это общая наша вина,Что лежит тяжким камнем на дне,Если можешь – её отпусти».Уходя, обернулся ко мнеИ промолвил: «А ты бы простил?»Медный крест наливался свинцом,Был бродяга и жалок, и строг,Я взглянул ему прямо в лицоИ ответил: «Храни тебя Бог».
«Вот уж скоро две тысячи летЯ скитаюсь по свету один,И метель заметает мой след,Добавляя морщин и седин.
Не сердись на меня, господин,Удели пять минут старику:Где-то здесь потерялся мой сын —Я его отыскать не могу.
Говорят, что распяли его —Люди многое зря говорят,Не видал ты сынка моего?» —И ловил по-собачьи мой взгляд.
Я взглянул на него – и поник,Понял вдруг, на кого он похож.«Возвращайся на небо, старик —Здесь ты точно его не найдёшь.
Он давно воротился домой,Возвращайся и ты, старина,Не ходи с перемётной сумой —Это общая наша вина,
Что лежит тяжким камнем на дне,Если можешь – её отпусти».Уходя, обернулся ко мнеИ промолвил: «А ты бы простил?»
Медный крест наливался свинцом,Был бродяга и жалок, и строг,Я взглянул ему прямо в лицоИ ответил: «Храни тебя Бог».
КрещенскоеСколько ещё не спатьДолгих ночей и дней?Сколько во мраке ждатьИ не гасить огней?В небе зажглась звезда,Вдаль за собой зовёт —Сколько ушло туда?Сколько ещё уйдёт?Их не вернуть назад,Сказано – смерти нет,Тот, кто ушёл в закат,Встретит в пути рассвет.Тот, кто остался здесь,Больше не верит снам,Боги сошли с небес,Мир оставляя нам.Боги сошли с умаОт непомерных жертв,Ходят, стучат в дома —Только спасенья нет.Наперекор судьбеВ прорубь – и был таков.Сколько ещё себеВыстроить нам Голгоф?Сколько ещё ИудВстретится на пути?Только в церквах поют:«Смилуйся, Господи!»Всем одинаков путь:Прямо с креста – и в рай,То, что ушло – забудь,То, что пришло – встречай.
Сколько ещё не спатьДолгих ночей и дней?Сколько во мраке ждатьИ не гасить огней?В небе зажглась звезда,Вдаль за собой зовёт —Сколько ушло туда?Сколько ещё уйдёт?
Их не вернуть назад,Сказано – смерти нет,Тот, кто ушёл в закат,Встретит в пути рассвет.Тот, кто остался здесь,Больше не верит снам,Боги сошли с небес,Мир оставляя нам.
Боги сошли с умаОт непомерных жертв,Ходят, стучат в дома —Только спасенья нет.Наперекор судьбеВ прорубь – и был таков.Сколько ещё себеВыстроить нам Голгоф?
Сколько ещё ИудВстретится на пути?Только в церквах поют:«Смилуйся, Господи!»Всем одинаков путь:Прямо с креста – и в рай,То, что ушло – забудь,То, что пришло – встречай.
Последний снегПоследний снег – последний самурай,Израненный в бою, но непреклонный,И хочется сказать: «Не умирай», —Но у войны суровые законы.Он знает, что на смерть обреченыЕго попытки дотянуть до завтра —Но как же восхитительно черныНа белом кимоно прорехи марта.
Последний снег – последний самурай,Израненный в бою, но непреклонный,И хочется сказать: «Не умирай», —Но у войны суровые законы.
Он знает, что на смерть обреченыЕго попытки дотянуть до завтра —Но как же восхитительно черныНа белом кимоно прорехи марта.
БатеОткрыты любые границыИ ангел парит за спиной —Так дети, собаки и птицыНаходят дорогу домой.И всё повторится сначала:Родительский дом над рекой,Где бабушка люльку качалаМорщинистой тёплой рукой.Пусть жизни магнитная плёнкаЗаслушана нами до дыр —Но в каждой улыбке ребёнкаСияет ликующий мир.Помимо любви всемогущей,Нет в мире богов и светил,Мы встретимся в жизни грядущей,А в этой – спасибо, что был.
Открыты любые границыИ ангел парит за спиной —Так дети, собаки и птицыНаходят дорогу домой.
И всё повторится сначала:Родительский дом над рекой,Где бабушка люльку качалаМорщинистой тёплой рукой.
Пусть жизни магнитная плёнкаЗаслушана нами до дыр —Но в каждой улыбке ребёнкаСияет ликующий мир.
Помимо любви всемогущей,Нет в мире богов и светил,Мы встретимся в жизни грядущей,А в этой – спасибо, что был.
Берёзовые сныПей слёзы о несбывшейся весне,Целуй берёзы жадными губами,Как хочется домой вернуться к мамеИ с бабушкой увидеться во сне.За миг помолодеть на много летИ стать смешным и глупым в одночасье,Поймать за хвост непуганое счастье,Забыв, что в те края возврата нет.И в царстве наступающей весныОстаться до утра желанным гостем,Пока часы не прозвонили осень,Смотреть всю ночь берёзовые сны.
Пей слёзы о несбывшейся весне,Целуй берёзы жадными губами,Как хочется домой вернуться к мамеИ с бабушкой увидеться во сне.
За миг помолодеть на много летИ стать смешным и глупым в одночасье,Поймать за хвост непуганое счастье,Забыв, что в те края возврата нет.
И в царстве наступающей весныОстаться до утра желанным гостем,Пока часы не прозвонили осень,Смотреть всю ночь берёзовые сны.
Лето – капризная женщинаЕсли погода изменчива,Знай: где-то там, день за днём,Лето – капризная женщина —Плачет о чём-то своём.Мысли-дождинки непрошенноКапля за каплей из глаз,Кем-то душа растревожена,Плачет о ком-то из нас.Время не лечит – и прошлоеВ каждом о ком-то болит,Будет погода хорошаяВ сердце без прежних обид.Выгляну ночью на улицу,Лету шепну перед сном:«Всё как-нибудь образуется —Было бы плакать о ком!»
Если погода изменчива,Знай: где-то там, день за днём,Лето – капризная женщина —Плачет о чём-то своём.
Мысли-дождинки непрошенноКапля за каплей из глаз,Кем-то душа растревожена,Плачет о ком-то из нас.
Время не лечит – и прошлоеВ каждом о ком-то болит,Будет погода хорошаяВ сердце без прежних обид.
Выгляну ночью на улицу,Лету шепну перед сном:«Всё как-нибудь образуется —Было бы плакать о ком!»
Здравствуй, брат!Если хочешь быть счастливым – будь,Выбирай в награду неба синь,Между радуг проложи свой путь,Лет пятнадцать из копилки скинь.Говори за женщин третий тостИ друзьям желай счастливых дней,Строй над бездной из улыбок мост,Будь светилом там, где нет огней.Если ты любой травинке друг,Если каждому мгновенью рад,То однажды ты услышишь – вдругМир тебе ответит:– Здравствуй, брат!
Если хочешь быть счастливым – будь,Выбирай в награду неба синь,Между радуг проложи свой путь,Лет пятнадцать из копилки скинь.
Говори за женщин третий тостИ друзьям желай счастливых дней,Строй над бездной из улыбок мост,Будь светилом там, где нет огней.
Если ты любой травинке друг,Если каждому мгновенью рад,То однажды ты услышишь – вдругМир тебе ответит:– Здравствуй, брат!
Июльские дождиНебо – пересыщенный раствор —Выпало осадками в ладони,Если я забуду, ты напомниНаш с тобой пятиэтажный двор.Там у нас всё было впереди —И печали ластиком стирались,Где-то в нашем детстве затерялисьТёплые июльские дожди.А теперь холодная водаЛьёт который день без передышки,Повзрослев, вчерашние мальчишкиМеряют тонометром года.
Небо – пересыщенный раствор —Выпало осадками в ладони,Если я забуду, ты напомниНаш с тобой пятиэтажный двор.
Там у нас всё было впереди —И печали ластиком стирались,Где-то в нашем детстве затерялисьТёплые июльские дожди.
А теперь холодная водаЛьёт который день без передышки,Повзрослев, вчерашние мальчишкиМеряют тонометром года.
ТёплоеВ городах из цветного стеклаПри любом атмосферном давленииПо утрам не хватает теплаВ самом разном его проявлении:Светлых улиц, уютных домов,Справедливых и добрых начальников,А ещё не хватает котов —Этих тёплых пушистых мурчальников.Я спрошу у него: «Как дела?» —И потискаю для профилактики,Чтобы стало чуть больше теплаВ нашей вечно холодной галактике.
В городах из цветного стеклаПри любом атмосферном давленииПо утрам не хватает теплаВ самом разном его проявлении:
Светлых улиц, уютных домов,Справедливых и добрых начальников,А ещё не хватает котов —Этих тёплых пушистых мурчальников.
Я спрошу у него: «Как дела?» —И потискаю для профилактики,Чтобы стало чуть больше теплаВ нашей вечно холодной галактике.
ШаманМолился шаман о вине и о хлебеНа древнем своём языке —И солнце послушно сияло на небе,И плавился лёд на реке.Смеялся шаман: холода миновали,Живые, встречайте весну —Но люди придумали ружья из сталиИ утром пошли на войну.Заплакал шаман обо всех убиенных —И тучи темнели от слёз,И падали звёзды в соседних вселенных —Но людям нет дела до звёзд.Толпа молчаливо его огибала,За телом не видя души —Облезлый, некормленный кот из подвалаБогам человечьим служил.
Молился шаман о вине и о хлебеНа древнем своём языке —И солнце послушно сияло на небе,И плавился лёд на реке.
Смеялся шаман: холода миновали,Живые, встречайте весну —Но люди придумали ружья из сталиИ утром пошли на войну.
Заплакал шаман обо всех убиенных —И тучи темнели от слёз,И падали звёзды в соседних вселенных —Но людям нет дела до звёзд.
Толпа молчаливо его огибала,За телом не видя души —Облезлый, некормленный кот из подвалаБогам человечьим служил.
У кого-то и этого нетУ меня есть один только вдох —У кого-то и этого нет,Я у Бога спросил:– В чём подвох?Только Бог улыбнулся в ответИ добавил в контакте в друзья.Очень прост оказался секрет:У него есть один только я —У кого-то и этого нет.
У меня есть один только вдох —У кого-то и этого нет,Я у Бога спросил:– В чём подвох?Только Бог улыбнулся в ответИ добавил в контакте в друзья.Очень прост оказался секрет:У него есть один только я —У кого-то и этого нет.
Дождь прекратилсяДождь прекратился.Нет, было не так:Дождь превратилсяВ сиреневый мрак,Мягким туманомУкутал дома,Шепчет:– Пора намЛишиться ума,Выйти из дома,Не взяв сигарет,Выйти из комы —А прошлого нет.Всё, что когда-тоЖелало огня —Сладкая ватаВчерашнего дня.Мир превратилсяВ сиреневый дым,Дождь прекратился —И ты вместе с ним.
Дождь прекратился.Нет, было не так:Дождь превратилсяВ сиреневый мрак,Мягким туманомУкутал дома,Шепчет:– Пора намЛишиться ума,Выйти из дома,Не взяв сигарет,Выйти из комы —А прошлого нет.Всё, что когда-тоЖелало огня —Сладкая ватаВчерашнего дня.Мир превратилсяВ сиреневый дым,Дождь прекратился —И ты вместе с ним.
От звонка до звонка летоОт звонка до звонкаЛето,Ну давай, начинайОсень,Мы потом подобьёмСмету,А пока наливай,Бог с ним.У меня на душеПраздник,Подходи – здесь на всехХватит,Я возьму осениКраскиИ раздам всем друзьям —Нате.Ну и пусть впередиВьюга,Это всё не сейчас —Завтра,Я сегодня вернусьВ юность,Если выпадет мнеКарта.И не жаль заплатитьЦарствомЗа шальные моиМысли,Я скажу сентябрю:– Здравствуй!Клён в ответ мне подастЛистик.
От звонка до звонкаЛето,Ну давай, начинайОсень,Мы потом подобьёмСмету,А пока наливай,Бог с ним.
У меня на душеПраздник,Подходи – здесь на всехХватит,Я возьму осениКраскиИ раздам всем друзьям —Нате.
Ну и пусть впередиВьюга,Это всё не сейчас —Завтра,Я сегодня вернусьВ юность,Если выпадет мнеКарта.
И не жаль заплатитьЦарствомЗа шальные моиМысли,Я скажу сентябрю:– Здравствуй!Клён в ответ мне подастЛистик.
Осень с доставкой на домЯщик заполнен спамом —Ложь до последней точки,Только о главном самомНет ни единой строчки.Я заберу платёжки —Дорого нынче греться,То ли скребутся кошки,То ли разнылось сердце —Видно, уже усталоЖдать, что тебя я встречу,Воздуха стало мало,Словно не кровь, а кетчуп.Завтра зайду на почту —Мне ничего не надо:Девушка, по квиточкуОсень с доставкой на дом.
Ящик заполнен спамом —Ложь до последней точки,Только о главном самомНет ни единой строчки.
Я заберу платёжки —Дорого нынче греться,То ли скребутся кошки,То ли разнылось сердце —
Видно, уже усталоЖдать, что тебя я встречу,Воздуха стало мало,Словно не кровь, а кетчуп.
Завтра зайду на почту —Мне ничего не надо:Девушка, по квиточкуОсень с доставкой на дом.
Божий сонБыл грозный старец в золотом,– Ты кто такой? – спросил он строго,– Я божий сон о нём самом,И потому не верю в бога.Но если он на свете есть,Я у него прощу прощенья,Кто был крылат, да вышел весь —Тому ни рая, ни крещенья…– Прощаю, – бог ответил мне, —И потому не уничтожу,И крылья на моей спине,Как зубы, резались сквозь кожу.
Был грозный старец в золотом,– Ты кто такой? – спросил он строго,– Я божий сон о нём самом,И потому не верю в бога.
Но если он на свете есть,Я у него прощу прощенья,Кто был крылат, да вышел весь —Тому ни рая, ни крещенья…
– Прощаю, – бог ответил мне, —И потому не уничтожу,И крылья на моей спине,Как зубы, резались сквозь кожу.
Когда не пишутся стихиКогда не пишутся стихи,Скажи себе:– И слава богу!Возьми с собой рюкзак в дорогу,Чтоб были лёгкими шаги.Беги, куда глаза глядят,А лучше уезжай на скором,Оставь родню, друзей и город,Пропахший тленом сентября.И там, куда уедешь ты,Придумай жизнь свою сначала:Чтоб женщина тебя встречала —И ночь, и развели мосты.Придумай счастье и покой —И всё когда-нибудь срастётся:В чужом окне чужое солнце —И город за окном чужой.
Когда не пишутся стихи,Скажи себе:– И слава богу!Возьми с собой рюкзак в дорогу,Чтоб были лёгкими шаги.
Беги, куда глаза глядят,А лучше уезжай на скором,Оставь родню, друзей и город,Пропахший тленом сентября.
И там, куда уедешь ты,Придумай жизнь свою сначала:Чтоб женщина тебя встречала —И ночь, и развели мосты.
Придумай счастье и покой —И всё когда-нибудь срастётся:В чужом окне чужое солнце —И город за окном чужой.
ОбломокЛюбимый, но больной уродец,Почти забытый – но живой,Души заплёванный колодец,Как после раны ножевой,Болит, скулит и кровоточит,В предсмертной муке корча рот —И засыпать мешает ночью,И вытянуться в полный рост.Там ничего не происходит —В пустыне этой ледяной,Он не живёт и не уходит —Как некурабельный больной.Живя одной лишь только волей,Не узнаёт своих родных,Всё так же мучаясь от боли,Всё так же мучая других.Один лишь только смертный холодЕму спасение сулит,Души малюсенький обломок —А как болит. Ах, как болит…Как тяжело встречаться взглядом,Запретных избегая тем,С ним, умирающим, быть рядом,Ушёл – и стало б легче всем.
Любимый, но больной уродец,Почти забытый – но живой,Души заплёванный колодец,Как после раны ножевой,
Болит, скулит и кровоточит,В предсмертной муке корча рот —И засыпать мешает ночью,И вытянуться в полный рост.
Там ничего не происходит —В пустыне этой ледяной,Он не живёт и не уходит —Как некурабельный больной.
Живя одной лишь только волей,Не узнаёт своих родных,Всё так же мучаясь от боли,Всё так же мучая других.
Один лишь только смертный холодЕму спасение сулит,Души малюсенький обломок —А как болит. Ах, как болит…
Как тяжело встречаться взглядом,Запретных избегая тем,С ним, умирающим, быть рядом,Ушёл – и стало б легче всем.
Маленький человекГде-то в глубинах глаз,За арматурой векСпрятан в любом из насМаленький человек.Тот, кто ходил в киноС мамой по выходным,Тот, кто не пил вино,Тот, кто не знал вины.Тот, кто прощал врагов —Стоило попросить,Тот, кто не знал грехов —Господи, иже еси.Смотрит на мир больнойБельмами моих глазМой человек родной,Лучше меня в сто раз.Он на меня похож —С разницей в сорок лет,Всё, что я знаю – ложь,Всё, что он видел – свет.Я наизнанку рвусь,Плохо ему во мне,Лишь одного боюсь —Встретить его во сне.Я для него теперь,Словно подвал пустой,Он мне кричит – поверь,Слышится мне – постой.Но из последних силЯ от него бегу,Всем, кто меня любил,Я приносил беду.Только всё это зря,Близко не подходи,Видимо, дело – дрянь,Если болит в груди.Чистой своей душойОн упадёт на снег —С виду такой большойМаленький человек.
Где-то в глубинах глаз,За арматурой векСпрятан в любом из насМаленький человек.
Тот, кто ходил в киноС мамой по выходным,Тот, кто не пил вино,Тот, кто не знал вины.
Тот, кто прощал врагов —Стоило попросить,Тот, кто не знал грехов —Господи, иже еси.
Смотрит на мир больнойБельмами моих глазМой человек родной,Лучше меня в сто раз.
Он на меня похож —С разницей в сорок лет,Всё, что я знаю – ложь,Всё, что он видел – свет.
Я наизнанку рвусь,Плохо ему во мне,Лишь одного боюсь —Встретить его во сне.
Я для него теперь,Словно подвал пустой,Он мне кричит – поверь,Слышится мне – постой.
Но из последних силЯ от него бегу,Всем, кто меня любил,Я приносил беду.
Только всё это зря,Близко не подходи,Видимо, дело – дрянь,Если болит в груди.
Чистой своей душойОн упадёт на снег —С виду такой большойМаленький человек.
Страницаиз4
СкороКнижный режим