Снежана
Она так и не смогла полюбить этот город. Слишком большой, слишком шумный и суетливый. Даже ее родная столица, выглядевшая гигантским мегаполисом по сравнению с остальными городками страны, проигрывала сравнение с одним округом Москвы и просто потерялась бы в тени этого монстра. Прожив здесь месяц, Снежана так и не смогла привыкнуть к ощущению, что каждую секунду что-то безвозвратно упускает. Столько событий на единицу времени просто невозможно осознать. В ее городе любой концерт рок-группы был особенным. Его обсуждали задолго до и еще несколько дней после. Здесь же каждый вечер шли десятки выступлений, выставок и шоу, так что побывать на всех было просто нереально. Она до сих пор просыпалась с мыслью сколько всего пропустила за ночь.
А суета? Здесь все постоянно куда-то спешили. Такое ощущение, что каждый бегает с секундомером на результат. Как будто, если доберешься до работы не ровно за 40 минут, а на десяток секунд дольше, то тебя запишут в лузеры и лишат карьерного роста. И ладно, если спешат утром на работу, но, когда с той же целеустремленностью прут в жадные рты магазинов, охотно поглощающих время и деньги – все, ради чего люди теряют пол жизни на той же работе – этого она понять никак не могла.
Снежана любила ходить неспешно, внимательно смотря по сторонам, разглядывая дома и лица прохожих, и в результате все время всем мешалась. На улицах, в метро… о, особенно в метро. Такие прекрасные подземные дворцы и нет никакой возможности остановиться, поднять голову и рассмотреть их как следует – сомнут, растопчут и еще и обругают.
Одна радость – набережные здесь такие же красивые, как и у нее дома. Река чуть уже, но тоже приличная. Если не считать бегунов и велосипедистов, то вдоль воды люди в основном тоже любили медленно прогуливаться, и она не чувствовала себя белой вороной. Снежана сняла квартиру у реки и каждое утро и вечер медленно бродила по набережным.
Город был безумно красив, этого у него не отнять, но жить здесь долго она бы не смогла. Выдержать бы предстоящие четыре года обучения. Она планировала закончить с подачей документов в университет и опять уехать на месяц к морю – к своим друзьям и в воде, и на суше. Год назад она родилась заново в морских волнах и теперь заряжалась от этой стихии как от батарейки, получая силы на несколько месяцев вперед.
Снежана непроизвольно отодвинула белую прядь волос и коснулась небольшого шрамика на скуле. Мать и сестра уговаривали сходить к пластическому хирургу и свести его, но она каждый раз отказывалась. Это напоминание на всю жизнь, которое всегда с ней, и оно гораздо ценнее красоты.
Снежана тяжело вздохнула и с шумом выдохнула воздух, чтобы успокоиться. Не помогло, и она сделала это еще раз. Опять нервно поправила и так идеально лежащую прядь волос, испуганно оглянулась на дверь особняка за спиной и снова коснулась пальцем шрама.
На это лето и осень у нее было столько планов! И все рухнуло в один день. Теперь она была не уверена, что все это сбудется. Что вообще какие-либо планы теперь имеют смысл. Возможно, она видит это небо в последний раз.
– Ну что ж. Надеюсь в этот раз я опять выживу, – прошептала она.
Снежана с холма окинула взглядом Москву-реку, которая сейчас, на закате, была невероятно красива: к красному небу добавлялись золотые огни подсвеченных зданий на Фрунзенской набережной и синяя мистическая подсветка мостов. Вместе получался потрясающий столичный вечерний ампир. Она поправила круглые очки, собрала светлые волосы на затылке резинкой, повернулась к особняку с колоннами, закрыла глаза и постояла несколько секунд, решаясь, а затем уверенным шагом направилась к задней двери.