Дин
Больше всего Дин боялся опять сплоховать. Он уже подвел ребят, когда не понял какая из версий Даны осталась с ними. Если и сейчас ничем не поможет, то будет совсем стыдно.
Больше всего он не выносил ощущения собственной ненужности, которое и так преследовало его всю жизнь.
Ручка обожгла ладонь неожиданно холодным металлом, как будто за ней находилась морозильная камера.
Щелк, первый кадр: старик берется за ту же ручку. Он стоит с закрытыми глазами и крайне сосредоточен. Брови нахмурены, на лбу морщины. Одет странно – в бесформенную черную мантию. Он был бы похож на попа, если бы не шитье серебром в виде тонких ветвей дерева. Можно было бы подумать, что он просто собирается открыть дверь, если бы не напряженная поза, да и странная рябь по краям дверной коробки намекала, что все тут не так просто.
Второй кадр: Двери нет. Вместо нее находится проем как будто завешенный мутной полупрозрачной тканью. Воздух вибрирует словно поверхность разбавленного водой молока, куда только что упала капля. Фигура волшебника – почему-то Дин решил называть его именно так – наполовину прошла через пелену, но видно, что рукой он вытаскивает кого-то еще с той стороны. Пока видно только ногу выходящего, но очевидно, что это молодой модно одетый человек, потому что наружу торчали недешёвые лофферы и брюки с подворотом.
Третий кадр. Тот же волшебник, но уже почему-то в обычном современном сером костюме выходит через дверь с той стороны в подвал. Никакой пелены на этот раз нет, а только темный дверной проем, в котором смутно угадывается длинный коридор.
Четвертый кадр. Практически тот же момент, только волшебник с той стороны открытой двери устанавливает какой-то прибор. Дин не разбирался в охранных приспособлениях, но больше всего это походило на фотоэлемент. Одна часть располагалась на левой стороне дверной коробки, вторая, чуть больше, с какой-то зловещей черной емкостью, напротив.
Пятый кадр. Потрясающей красоты черноволосая женщина со светящимися золотыми глазами стоит напротив запертой двери. Судя по блестящему шикарному вечернему платью, она только что сбежала с красной дорожки каннского фестиваля, не иначе. Дин видит ее в профиль. Красавица хмурится, но не так, как старик на первой картинке. Тот был напряжен, словно поднимал какую-то тяжесть, а эта девушка расстроена и разъярена. Дин предположил, что она очень хотела бы войти в дверь, но почему-то не может этого сделать.
Шестой кадр. Все тот же подвал и закрытая дверь, но рядом лежит труп: тот самый парень в брюках с подворотом и лофферах. Вопреки ожиданиям Дина, бородки у молодого человека не оказалось, зато присутствовали модные и дорогие очки, да еще золотистый айфон валялся рядом с телом. Парень смотрел в пустоту остекленевшим взглядом, а на лице застыло очень обиженное и растерянное выражение, как у малыша, у которого внезапно отняли вкусную конфету.
Седьмой кадр. В подвале прибавилось пыли. Возле двери стоит фигура в черном балахоне. Это не мантия волшебника, а современная вещь из готической моды. Такие из Китая привозят за пару тысяч рублей. Плащ с глубоким, скрывающим лицо капюшоном, тот самый, что потом висел заляпанный кровью на вешалке. Рост фигуры определить сложно, но Дину показалось, что человек не выше него самого. Самое поразительное, что на полу в пыли нет следов, как будто неизвестный возник прямо тут, у двери или вышел из нее.
Восьмой кадр. Надя входит в подвал через стальную дверь. На полу отпечатки следов человека в капюшоне, ведущие к лестнице. Следы настолько четкие, что совершенно очевидно: таинственный незнакомец в черной хламиде прошел тут совсем недавно до появления Нади.
Девятый кадр. На полу у двери лежат шесть трупов. Дин тут же впился глазами в себя. Лицо у его мертвого двойника было какое-то синюшное, глаза неестественно широко открыты, а язык некрасиво вывалился. Ощущение от покойника было такое, как будто он утонул, но при этом остался сухим. Остальные выглядели не лучше.
Дин дернулся и вернулся в реальность:
– Все! – выдохнул он.
– Ну? И что видел? Прошлое или будущее? – не выдержал Илья.
– Впервые в жизни и то и то, – Дин тяжело дышал, как после забега на сто метров, так что говорил отрывочными быстрыми фразами, – и прошлое и будущее. Наверное. Или я ничего не понимаю.
– Да не юли ты! Говори! – вспылил Семен.
– Видел, как открывают дверь с этой стороны и как выходят с той. Видел труп парня, что пытался войти до нас. И в самом конце нас. Мертвыми. Вот этого не могу понять. Я никогда не наблюдал и прошлое, и будущее одновременно. Но не могли же мы тут уже умереть раньше.
– Это что, значит мы тут все-таки подохнем? – нахмурился Семен.
Дана поморщилась:
– На листочке же сказано, что мы должны оставить после себя свои мертвые тела. Так что трупы здесь будут лежать в любом случае. И если откроем дверь, и если не справимся.
– Так, давай по порядку. Медленно и в деталях, – потребовал Илья.
Дин максимально подробно пересказал все девять картинок. По ходу рассказа он наблюдал за реакцией остальных и с удивлением заметил, что Снежана делает то же самое. Она как будто и не слушала его вовсе, а внимательно следила как реагируют на рассказ Дана, Семен, Илья и Надя. Заметив любопытство во взгляде Дина, Снежана слегка смутилась и тут же превратилась во внимательную слушательницу.
Дин чувствовал, что они со Снежаной явно были похожи. И дело даже не в том, что у них обоих, как Дин уже понял, были сербские корни. Ему все больше нравилась эта невысокая светловолосая девушка. Мало того, что потрясающе красивая, так еще и явно умнее остальных. Не такая, как эта выскочка Дана или снисходящий до простых смертных Илья, что постоянно выпячивают свое мнение. Снежана молчит и слушает. Только изредка подправляет, но делает это очень точно, вовремя и исключительно тогда, когда вся компания заходит в тупик.
Девушка опять пристально посмотрела в глаза Дину и тот все-таки смутился и опустил взгляд на пол.
– Постойте-ка… тут какие-то узоры! – воскликнул он через секунду.
Все посмотрели на пол. Они изрядно натоптали в подвале, а Семен так вообще расчистил для себя большой кусок пола, так что пыль уже лежала не плотным слоем, а валялась отдельными клоками, и теперь на бетоне можно было различить какие-то линии.
– Так, разойдитесь в стороны и давайте тут чуть подметем. Ну ногами хотя бы, – распорядился Семен.
Через несколько секунд усердного шарканья рисунок открылся полностью. Четыре дорожки расходились в стороны извилинами, образуя нечто, напоминающее два полушария мозга, и приводили в центр. Туда же вела и пятая, средняя линия, прямая как стрела. В середине узора была нарисована пентаграмма, к лучам которой и приводили пути.
– Лабиринт что ли? – спросил Семен.
– Странный какой-то, – добавила Надя, – дорожек много, а заблудиться нельзя. Все ведут в центр.
– А еще это похоже на топор с двумя лезвиями, – добавил Илья, – Лабрис. Критский топор. Вон, смотрите, центральная прямая дорожка как рукоять, а это два симметричных лезвия. Кстати, слово лабиринт от этого топора и произошло.
– Вечно вы мужчины все про оружие думаете. Это словно две ладони, которые держат что-то сокровенное, – с укоризной сказала Надя.
– Это просто рисунок матки в центре, вот два яичника, а эта прямая линия… сами понимаете. Перед вами символ женского начала, – с оттенком презрения в голосе высокомерно заметила Дана.
Дин все это время внимательно разглядывал Снежану. Появление лабиринта для нее стало настоящим шоком. Остальные были просто удивлены, но эта девушка откровенно испугалась увидев, что скрывала пыль на полу. А как только Илья произнес слово Лабрис, так вздрогнула и растеряно уставилась на него своими огромными округлившимися голубыми глазами.