Пролог
На провокационный вопрос:
– Что Вы будете делать, если окажетесь в пустыне без еды и воды? – я всегда отвечала здраво и иронично,
– Если мне объяснят, как я там оказалась, с удовольствием подумаю над ответом.
И срабатывало! Хотя прекрасно понимаю, что это всего лишь аллегория, а смысл сего квеста умещается в достаточно распространённое изречение «Не суди, да не судим будешь!»
Я и не судила потому, что если голова на плечах у человека есть, то оказаться в пустыне без ни хрена не грозит, а если уж её нет, так жертва безголовья не виновата. Разве что, остаётся пожалеть человека.
Каково же было моё изумление, когда очередное утро началось в буквальном смысле там, где я никак не могла оказаться?
Глава 1
Пробуждение было странным. Мурашками по телу с ног на спину, между лопаток до затылка прохватило ознобом. Это дало толчок остальным органам чувств. Сначала из ниоткуда возникли голоса. Чужая речь, незнакомая. Ни единого на что-то похожего слова. Мужская. Кажется, грубая. Не предвещающая ничего хорошего. И временами хохот… зловещий! В придачу к холоду, страхом пробрало до костей, джинсы и хлопчатобумажная толстовка не спасали. Включилась голова.
Тяжёлая, как стопудовая гиря. Почему-то сразу представился Иван Поддубный в старомодном полосатом купальнике и с закручивающимися усами. Уверенной походкой он подходит к центру арены, а там вместо неподъёмной болванки с ручкой моя голова, только без оной, зато с ушами, но, похоже, без мозгов! И поднимать её придётся не Поддубному, а мне.
Обхватив руками ломотную тяжесть, чтобы не раскололась и не рассыпалась на запчасти, всё-таки, кое-как усаживаюсь. Осматриваю окрестности. Не узнаю…
Ёпа-мать! И куда это нас занесло, дорогая Ксения, вместе со всей дурью?
На полную ширину горизонта багровеет рассвет верхним краем солнца, и ничего ему не мешает! В том смысле, что не то, что какие-нибудь строения, а даже деревьев или чахлых кустов не видать в округе!
А на чём я возлежала, а теперь возсижу?
Обнаруживаю своё измученное «Нарзаном» тело на ступеньке странного заведения, выросшего, не понято как среди этого «великолепия!» Сколько хватает глаз, потрескавшийся белёсой коркой песок, кое-где приукрашенный чахлыми комками серых колючек, и мужики! Много мужиков!
В горле сушняк, в голове больно звенит пустота. Хочется оглянуться, но сделать это можно исключительно повернувшись всем корпусом. Манёвр непростой, но, кажется, выполнимый.
Сзади оказалась открытая терраса, какой-то забегаловки, из недр которой потянуло свежесваренным кофе. Причём так сильно, или это моё чутьё обострилось в сотни раз, как у охотничьей собаки.
Срочно надо туда, где готовят этот волшебный эликсир!
А кругом суровые дядьки в строгих костюмах, и из-под пол пиджаков у них торчат отнюдь не носовые платочки, а дула автоматов! Всамделишных, тяжёлых, настоящих! Не такие длинные, как в кино про войну, а короткие, как про бандитские разборки!
Они о чём-то переговариваются, косятся на меня недобро, и я очень опасаюсь, что, оказалась здесь не случайно!
Мафия! Но чья? Японская Якудза? Итальянская Коза Ностра?
Не похоже! Мужики не похожи! Для итальяшек слишком черны, для япошек слишком круглоглазы. Зачем я этим бугаям? Не принцесса, не наследница… Или им на меня пофиг, и я тут по собственному почину? Не подойдёшь и не спросишь.
Туалет! Ещё мне катастрофически необходим туалет!
И где-е?
Глупейший вопрос! Везде! Простор-то какой! Выбирай любую сторону и топай, пока не превратишься в точку, до которой этим мафиози не будет дела! Заодно и узнаешь, как они к тебе относятся.
Но я, словно чукча-передовик оленеводства, внезапно получивший благоустроенное жильё и переехавший в трёхкомнатную квартиру, только наоборот! Он-то обосновался в уборной, как в юрте, а все три комнаты превратил в тундру, и ни в чём себе не отказывал!
Я же, словно хронический агорафоб, мечтаю найти что-то вроде будки с запором изнутри, и отсидеться в тёмном углу, пускай там даже будет вместо унитаза вонючий круглый глаз в земные недра, но зато, вдруг, выйдя оттуда, окажусь в знакомом месте, или ещё лучше, проснусь в собственной постели.
Но наперво кофе! Если сейчас же не получу, помру! И это желание главней всех остальных.
Не сильно доверяя собственным ногам, всё же, поднимаюсь и ползу вовнутрь.
А тут ничего так, миленько. Только сквозняк потому, что напротив входа выход. Парень за барной стойкой, вроде, симпатичный. Смуглый, но не до углей, глядит приветливо.
Нашарив в кармане какую-то мелочь, не рубли: пара бумажных баксов, как из одного места, и несколько европенсов россыпью, пытаюсь объяснить, что мне надо,
– Эспрессо дубль,
– Ес мэм, – кивает с усмешкой, – айм глад юр лайф!* (я рад, что Вы живы)
– Ес? Ми ту*(Да? Я тоже) … – давлю ответную улыбку, не забывая одной рукой придерживать голову и не знаю, что он имеет в виду.
Кстати, английский у бармена, конечно, так себе, но понятен. Хочется узнать, как я тут оказалась, но стыдно. И страшно! Вдруг подумает, что сумасшедшая! А как они в этом чужом месте расправляются с больными на голову, Бог знает.
Высыпав все гроши на стойку, получаю заветный бумажный стаканчик с горячим дымящимся дёгтем. Парень не жмот. Руке становится горячо, перекладываю в другую, потом обратно. Прихлёбываю. Маленькими обжигающими глотками горячая горькая лава начинает оживлять организм.
Отползаю на задний дворик через сквозной проём и…
Оказывается, этот оазис, не что иное, как бензозаправка в пустыне!
Только хочу подумать, на какой фиг она здесь нужна, как на горизонте в дрожащей дымке появляется караван машин. Всё ближе и виднее.
Суровые товарищи в штатском, вооружённые до зубов, устремляются навстречу колонне, занимая позиции по периметру.
Чёрт! Надо срочно спрятаться, пока не убили ненароком в перестрелке!
Только куда?! Пометавшись, и так и не поняв, где всего безопасней, остаюсь на прежнем месте.
А это и не машины! Современные автобусы подъехали. Из них начинают высыпаться цветным горохом люди обоего пола и разнообразного возраста, доходит: туристы!
Народ с радостным галдежом торопливо рассасывается по стоянке, кто в бар, заправиться кофейком, кто просто покурить и размяться, кто в туалет. Наконец-то я тоже его вижу!
Смяв в урну пустой стаканчик, становлюсь в общую очередь. Теперь придётся постоять. Мысль, в прояснившейся после двойного кофеина голове, работает чётко: надо затеряться в толпе!
Прислушиваюсь к колготне, ловлю знакомую речь. Выхожу на контакт,
– Откуда путь держите? – вот оно! Сейчас узнаю дислокацию.
– Из Каира, – отвечает недоумённо дамочка средних лет, – а Вы разве не с нами?
– Отстала от своих, – а кто свои? И где они? Как я очутилась в пустыне без еды и воды? Ну не на ковре же самолёте меня принёс джинн?
– Кстати, у нас в автобусе есть несколько человек с такими же браслетами, как у Вас.
Точно! Не заметила! Синяя пластиковая полоска на запястье гласит, что я гощу в «Гранд Корде» аж о пяти звёзд! И как туда попасть? Я просто обязана залезть в автобус с этими товарищами и доехать до отеля! И понять, какие черти меня занесли в пустыню!
– А, где ваш гид? – не до туалета опять! Какое там!
Землячка показывает на симпатичного смуглого мужичка годков тридцати в клетчатой арафатке, замотанной на шее на манер шарфа,
– Это Латиф. Вроде хороший парень, попроситесь, может, захватят? Всё равно по пути, сзади есть пара свободных сидений.
Лезть без спроса в автобус слишком рискованно, а я девушка предусмотрительная. Кто бы говорил?
Будь, что будет!
Всё-таки, есть у меня Ангел Хранитель! Латиф оказался сговорчив! Перетерев с суровой охраной, а добры молодцы в гражданском, больше смахивающие на сорок разбойников из «Али-Бабы», вовсе не мафиози, а полицейский эскорт, традиционно сопровождающий туристические караваны по Синайскому полуострову, гид дал добро! Непутёвой туристке-потеряшке было позволено сесть в автобус.
Правда, сначала досмотрели с особым пристрастием, но поскольку прятать взрывчатку практически некуда: если снять толстовку, то из тайников остаётся только топ, облепивший тело второй кожей и узкие джинсы, то меня сочли безопасной и в террористки не записали.
Ехать до отеля часа четыре. Сна после кофе ни в одном глазу. Зато можно сосредоточиться и вспомнить, каким ветром…
Глава 2
– Милая, я всё понимаю! Но это всего лишь неделя! Семь ночей, восемь дней! – любимый воркует ласково так с уговорами, словно глухарь на току, – Солнышко, не заметишь, как время пролетит! Зато потом, целых полмесяца я твой в Дубае, Абу-Даби! Белый песочек! Только вдвоём! Молл, шопинг, коктейли, украшения… – сколько восторга! – лакшери* (Luxury англ.) люкс… – прямо масло масляное! Ещё скажи: для новобрачных!
Отлучилась на минутку до аптеки, фосфолюгеля купить в дорогу, чтобы у этого гада от сухомятки любимая изжога не разыгралась. Да чтоб тебя!
Очень хочется спросить,
– А, как же Бобруйск? Этот грёбанный Бобруйск, из-за которого ты, сукин сын, взял путёвку в Египет всего на неделю? Видите ли, командировка у него неотложная! И не подвинуть! А меня? Меня, значит, верой и правдой, не вылезающую из-за плиты, пылинки сдувающую с тебя – гада, выслушивающую морали твоей мамаши – зануды денно и нощно, как с тобой аккуратно нужно обращаться, можно подвинуть?! Задвинуть! Раскидистую лапшу мне красиво развесить на оттопыренные уши!
Самое честноковое, подойти и, не дожидаясь, пока Геша растечётся по полу сахарным елеем полностью и не отключился, вцепиться в смазливую наглую рожу всеми распрекрасными десятью ногтями с гель-лаком курортной расцветки, сделанными накануне романтического путешествия, чтобы капризуля по кличке Солнышко, кстати, кликуха у нас общая, услышала, как наш заботливый котик-мурлыка умеет материться и визжать.
Но, как девушка дальновидная, хладнокровная, хотя кипит во мне всё, понимаю, что через полчаса трансфер в аэропорт, и внеплановая разборка может испоганить долгожданный заслуженный отдых. И Геша, в свете открывшихся обстоятельств, точно мне там, в раю на одну неделю не нужен.
И если бы было время подумать, оказалось бы, что эта мысль не так уж свежа, но всё никак не оформлялась.
Только почему-то к розовым очкам легко привыкается, не хочется снимать, пока не разобьют, причём, осколками внутрь.
О том, какая он скотина, а я на него лучшие годы, и так далее, и всё такое, это мы успеем! А сейчас…
Умыкнув из прихожей его барсетку с документами, мышью крадусь на кухню. А ты, соловушка, пой дальше!
– Да, ласточка моя! Обязательно! Новый браслетик в память о поездке!
Гешин загранник у меня в руках. Любуюсь на фотоморду. Плюю беззвучно. Удовлетворения не наступает.
Окучиваешь двух баб разом? Сейчас ты у меня получишь раздвоение личности! Кухонные ножницы не зря на днях точила!
– И колечко с бриллиантиком! – ах вот как! А мне? Мне серебряное со стекляшкой преподнёс на днюху, как дар богов!
Да я тебя сейчас на мелкие кусочки порву, как Тузик грелку! Вернее, порежу!
Его загранник уже в сковороде в виде тонкой соломки, готов к приготовлению. На меня укоризненно глядят по отдельности оба глаза, нос и прочие уши, щедро пересыпанные лепестками гербовой бумаги с буквицами.
– И сумочка от «Прада». Да, та самая! Розовая! Какую выберешь! – вот тварь! Я третий год с рюкзаком от «Версаси!» и в пир, и в мир!
Шотландский виски в качестве соуса к бефстроганов из паспорта, отличная приправа! И огонька добавим!
Занялось! Дорогой вискарь радостно отозвался на искру и загорелся голубым! Окутало, заполыхало! Красота-а!
Запах не очень. Несъедобный. Но ничего! Фосфолюгель-то на что! Кушай, дорогой!
Обратно в прихожую на цыпочках. Хлопок дверью,
– Я успела! – во всю глотку, и прямиком к плите. Я ж Золушка!
– Милая! – это мне или любительнице дорогих подарков? – ты уже вернулась? – точно мне! – У тебя что-то горит, дорогая! – почуял стервец! – Когда и успела?
– Это у тебя что-то горит, милый! – вторю так сладко, как только могу, любуясь, на сворачивающееся трубочками, сжираемое в сине-оранжевом пьяном огне право господина Шапошникова Геннадия Михайловича на выезд за границу.
– Ксю, что ты палишь? – ещё не понял, издалека разглядывает костерок в сковородке, а я поблизости, чтобы убедиться, что остался исключительно пепел. Пепел моей любви.
– Ген, ты же не очень хотел в Египет?
– Ну, что поделаешь, – разводит ручками, – тебе надо отдохнуть, я всё понимаю. Денежек маловато, а так бы подольше можно, – ещё и оправдывается.
– Мы сэкономим, любимый, – утешаю, – ты не едешь. Абу-Даби тоже затратно, и сумочка от «Прада», и колечко с бриллиантиком, а в Бобруйск дёшево и сердито, и без загранпаспорта пускают.
Немая сцена. Геша не сечёт, что только что любовался игрой огня своей паспортины. Глазки хлоп-хлоп, выдох,
– Ты слышала? Ксю, солнышко, ты всё не так поняла! – угу, где уж нам! А то мы сериалов по «Домашнему» не смотрели!
– Не много ли солнышек в Вашей галактике господин Шапошников?
– А, что это сгорело? – не клюёт на мой тонкий сарказм. Обидненько! Я на коротких дистанциях особенно хороша, хотя и задним умом сильна тоже.
Геннадий взволнованно охватывает взглядом пространство, натыкается на вывернутый бумажник и предполагает, чего там не достаёт,
– Мой загранпаспорт?
– Ну не мой же? – я-то в чём виновата?
Звонок мобильного, незнакомый номер, принимаю,
– Алло!
– Трансфер прибыл, чёрный «Фольксваген» минивен с номером х363ах ждёт у подъезда.
– Спасибо! Бегу!
– Всё, милый! Мне пора! Приятного аппетита! – мимоходом даже привычно чмокаю в щёчку, пулей пролетаю в прихожую, пинаю его набитый барахлом чемодан, он валится на перевешивающее пузо, как обожравшаяся лягушка.
Хорошо, что там нет моих вещей, как чувствовала, всё порознь. Да, если честно, многое порознь. А мне наивной всё казалось, что это временно. Просто устал. Вот съездим к морю, номер на двоих, и там в расслабленной атмосфере, вернётся была свежесть чувств. А у него и без меня свежесть!
Как же здорово, что билеты с путёвками и валютой в моём «Версаси».
– Ксюха, с ума сошла? Что ты натворила? Его же не восстановить?! – видимо копошится в сковородке, но я постаралась,
– Не-а! Отличная прожарка! Как ты любишь, с корочкой! – кричу уже из-за дверей, – пока! Пока!
Лифт, как ждал! Открылся сразу, с готовностью проглотил меня с вещами и закрылся перед Гешиным носом, так что ответка откладывается! Головокружительный, от собственной смелости, спуск! Денег точно хватит. Накануне самой пришлось в банк за баксами идти, Геннадий у нас мужчина занятой, трудится с утра до ночи! На два фронта.
Ну и прекрасно!
– Шеф, трогай! – тороплю водителя, – да не меня!
– Люблю весёлых! – хохочет. А мне не до смеху. Слава богу, что с меня начал народ собирать. Салон пустой.
– Так приятно, что я у Вас первая!
– А, уж мне-то как! – не отстаёт.
Нервно поглядываю на двери подъезда,
– Там погоня!
– Грабанула кого?
– Изменщика коварного, – делюсь сокровенным, – а теперь бегу от физического насилия.
Без лишних вопросов, дав по газам, весёлый таксист увозит меня в новую жизнь, а Геша, роняя тапки, не поспевает, судя по мимике, матерится вдогонку.
Ну, раз посылаешь, то я полетела. А тебя, милый, ждёт город-герой Бобруйск!
Страницаиз20
СкороКнижный режим
