© Александр Волог, 2019
ISBN 978-5-4496-6468-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Опыт исследования о сохранении и превращениях любви
Опыт исследования о сохранении и превращениях любви
Все перемены, в природе случающиеся, такого суть свойства,
что если в одном месте чего-либо убудет,
то в другом столько же присовокупится.
Введение…та же добыча радия…
Маяковский
…та же добыча радия…
Маяковский
Вопрос на засыпку
Чело не хмурь и брови не суровь,Ведь нет нужды спешить ответом сходу.Пускай ответ внутри души побродит,Как в комнате без окон и углов.Вопрос: куда девается любовь,Когда она – случается – уходит?
Заглянем в ответ
Кто компетентен здесь? Кто был при сём,Кто помнит око памятного года,Как земледелец помнит недороды.Его ответ, как древний вздох, весом…Ты, Компетентный, прав, проходит всё.Но ты забыл, что всё же и приходит!
Что вечно в деле страннический посох.Оттуда – к нам, от нас – куда? Зови,Ищи, свищи, выслеживай, лови…И знай, что есть – ответом всех вопросов!Благодарю, Михайло Ломоносов,Открывший сохранение любви!
Назад, к Ломоносову
Естествоиспытатель и поэт!Гора, с которой начиналось чудоВсепониманья! Это не причуда,Я должен знать – хотя бы, да иль нет?Закон твой верен? И каков ответ?Куда же всё-таки она прибудет?
Ну, это – бред! Бывает же, примстится!…Он завтрашнюю оду отложил,Сжал кулаки и веки опустил…Пусть малость подождёт императрица,Стихи, законы, опыты и лица…– Я не успел исследовать. Прости…
В будущее с оптимизмом
Машина времени – давно шаблон.Ну, что ж, пускай. Не первый, не последний.В грядущее, как неофит к обеднеСпешу – и падаю в хрустальный звон,В серебряный, бесплотный футурон…– Сверхинтернет! Я жажду откровений!
Поэт-компьютер для меня отвлекся(Ох, извините, срочный соцзаказ!),Реле взъерошил, блеск электроглазПродемонстрировал… Вдруг сник, осекся.…Любовь?… Ну, это… частный случай секса.Никто не занимается сейчас…
Оценка трудности
Не будет ни подсказки, ни ответа.Копай судьбу в бреду о жилах руд,И проклинай неблагодарный труд,Святой, рабочий, тяжкий труд поэта.И громозди кавказы серых грудПустой породы.… Но к чему про это?
Заметь себе, что если и найдёшь,Кайлом раздумья скребанёшь железноО глыбу радия, то неизбежно:Чекушка славы, радости – на грош,И льгота – знать о том, что ты умрёшь,Скорей всего, от лучевой болезни.
Предостережение
Ты взялся отыскать любовь? Иди!Но есть условие – древнее Рима.Не меч – ланцет оружье пилигрима,И лишь своё им сердце береди.И с шаровою молнией сойдисьГлаз на глаз, так, как с ней сошёлся Рихман.
Проблема шаровой молнииДевочка на шаре, шаре ослепительном,
В зареве пожара – крестница Юпитера,
Из огня да в полымя – рыжая наездница.
– Шаровая молния! – шепчутся и крестятся…
Анна Голова
Дано:заряженный шар, радиус – эр.Проблему решал уважаемый герр.Решал увлечённо – ужо, разгрызу!И понял однажды — влюбился в грозу.Был внутренний мир гармоничен и строг,Где ведьмам и бесам заказан порог,Ни торжища гомон, ни шабаш рекламНе были допущены в мраморный храм.Но там собирались под белою вишнейУютная мама и друг закадычный.В часы, отведённые для неслуженья,Гоняли чаёк под прозрачною сенью,Любили природу, судили погоду,Но больше – ни-ни, никакого народа.Ни всяких случайных, ни разных попутных,Ни вихрей, ни бурь, ни зигзагов маршрутных.Случилась гроза невысокого роста,Одета не броско, причёсана просто,Глаза удивленья, улыбка тихони,Ни тучесмятенья, ни громов, ни молний.Но – ясное небо, но – солнечный иней,Но – нежные, щедрые руки богини,Не самой всесильной, но самой вседоброй…Но огненный шарик колотится в рёбра,Противозаконным, но вечным движеньемРождая высокую страсть напряженья.Растут в тишине неоткрытые вольты…Есть первые струйки — источники Волги,Есть первые капли — начало Потопа,Есть дальний, но вдруг нарастающий топотТяжолокопытных степных табунов,Есть первая заповедь в будущей вере,И первый разряд в грозовой атмосфере,И первые: слово, касанье, любовь.Но если однажды допущен, причастенДо тайны, людьми называемой счастьем,До вечных движений по имени радость,До первых, тихонько искрящих разрядов,То нет отступленья, и, значит, судьбаЛюбую грозу принимать на себя.С великою детскою жаждой открытьяПритягивать молнии даже корытом,Открытою форточкой, шпилем на кровлеИ просто — биением собственной крови.…Ручьи и дождинки выходят в потоки.Заряды-крупинки слагаются в токи,Растущие токи, бродячие токи,Уже не подвластные знаниям точным,И в огненный шар завихряется ток —Ты звал? — и с шипением входит в висок.Прибор обгорелый на венском столе.Влюблённый в грозу – на паркетном полу.Морщинка некстати прилипла к челу.Заряд потихоньку стекает к земле.Пахнуло прижжённым – обуглен парик.Короткий дымок закурился и сник.Поодаль, скорбя о бесстрашьи таланта,Стоят ассистенты – почти секунданты,И мнутся, и между собой говорят —…Повыждем. Пусть в землю уходит заряд…
Девочка на шаре, шаре ослепительном,
В зареве пожара – крестница Юпитера,
Из огня да в полымя – рыжая наездница.
– Шаровая молния! – шепчутся и крестятся…
Анна Голова
Дано:заряженный шар, радиус – эр.Проблему решал уважаемый герр.Решал увлечённо – ужо, разгрызу!И понял однажды — влюбился в грозу.
Был внутренний мир гармоничен и строг,Где ведьмам и бесам заказан порог,Ни торжища гомон, ни шабаш рекламНе были допущены в мраморный храм.
Но там собирались под белою вишнейУютная мама и друг закадычный.В часы, отведённые для неслуженья,Гоняли чаёк под прозрачною сенью,
Любили природу, судили погоду,Но больше – ни-ни, никакого народа.Ни всяких случайных, ни разных попутных,Ни вихрей, ни бурь, ни зигзагов маршрутных.
Случилась гроза невысокого роста,Одета не броско, причёсана просто,Глаза удивленья, улыбка тихони,Ни тучесмятенья, ни громов, ни молний.
Но – ясное небо, но – солнечный иней,Но – нежные, щедрые руки богини,Не самой всесильной, но самой вседоброй…
Но огненный шарик колотится в рёбра,Противозаконным, но вечным движеньемРождая высокую страсть напряженья.
Растут в тишине неоткрытые вольты…Есть первые струйки — источники Волги,Есть первые капли — начало Потопа,Есть дальний, но вдруг нарастающий топотТяжолокопытных степных табунов,Есть первая заповедь в будущей вере,И первый разряд в грозовой атмосфере,И первые: слово, касанье, любовь.
Но если однажды допущен, причастенДо тайны, людьми называемой счастьем,До вечных движений по имени радость,До первых, тихонько искрящих разрядов,То нет отступленья, и, значит, судьбаЛюбую грозу принимать на себя.С великою детскою жаждой открытьяПритягивать молнии даже корытом,Открытою форточкой, шпилем на кровлеИ просто — биением собственной крови.
…Ручьи и дождинки выходят в потоки.Заряды-крупинки слагаются в токи,Растущие токи, бродячие токи,Уже не подвластные знаниям точным,И в огненный шар завихряется ток —Ты звал? — и с шипением входит в висок.
Прибор обгорелый на венском столе.Влюблённый в грозу – на паркетном полу.Морщинка некстати прилипла к челу.Заряд потихоньку стекает к земле.Пахнуло прижжённым – обуглен парик.Короткий дымок закурился и сник.
Поодаль, скорбя о бесстрашьи таланта,Стоят ассистенты – почти секунданты,И мнутся, и между собой говорят —…Повыждем. Пусть в землю уходит заряд…
Эффект Грековой…Чем дальше он уходил, тем выше казался.
И. Грекова, «Кафедра»
Уходитот острой черты,где кончается небо.Уходит не за неё,обратно,нелепо.Уходит,не удаляясь,а приближаясь.Уходит навстречу,сквозь слёзы, молчанье и жалость.Уходитвысокою просекой радостной болии низменным дружно цветущим ромашковым полем.Уходит,не умаляясь,а возрастая.Уходит —и вот уже рядом с тобоювстала.Уходитиз жалкого зренья,из тщетного слуха,из помнящей кожи —бесплотно, невидимо, глухо.Проходитсквозь поры, зрачки и ушные каналы.Уходитв тебяи тобою тождественно стала.И вот,уже тесно вдвоёмв оболочке телесной…Уходит всё глубже,а тело растёт неуместно.А тело легко и прозрачно,как предназначенье,а в недрах егопроисходит сосредоточенье.Сжимается молния —ну, а куда же ей деться? —до плотности атомных ядер,до тяжести сердца.Она всё ничтожнее,но тяжелей и плотнее.А ты расширяешьсяразнонаправлено с нею.А ты простираешься низким ромашковым полем,высокою просекойнезабываемой боли.А ты достигаешь,сквозь горечь, молчанье и слёзына острой черте позабытую светлость берёзы.А там, за чертою —обширно, просторно, всесветно.А с нею внутридаже в этой вселенной не тесно,
…Чем дальше он уходил, тем выше казался.
И. Грекова, «Кафедра»
Уходитот острой черты,где кончается небо.Уходит не за неё,обратно,нелепо.Уходит,не удаляясь,а приближаясь.Уходит навстречу,сквозь слёзы, молчанье и жалость.Уходитвысокою просекой радостной болии низменным дружно цветущим ромашковым полем.Уходит,не умаляясь,а возрастая.Уходит —и вот уже рядом с тобоювстала.Уходитиз жалкого зренья,из тщетного слуха,из помнящей кожи —бесплотно, невидимо, глухо.Проходитсквозь поры, зрачки и ушные каналы.Уходитв тебяи тобою тождественно стала.И вот,уже тесно вдвоёмв оболочке телесной…Уходит всё глубже,а тело растёт неуместно.А тело легко и прозрачно,как предназначенье,а в недрах егопроисходит сосредоточенье.Сжимается молния —ну, а куда же ей деться? —до плотности атомных ядер,до тяжести сердца.Она всё ничтожнее,но тяжелей и плотнее.А ты расширяешьсяразнонаправлено с нею.А ты простираешься низким ромашковым полем,высокою просекойнезабываемой боли.А ты достигаешь,сквозь горечь, молчанье и слёзына острой черте позабытую светлость берёзы.А там, за чертою —обширно, просторно, всесветно.А с нею внутридаже в этой вселенной не тесно,
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим
