Решение
Договорившись с Мишей об их поездке к нам на весенние каникулы апреле, я уже собирался с ним попрощаться – как последовал встречный вопрос:
– А вы‐то сами, не хотите к нам приехать? Осень здесь очень красивое время года! Пофотографируешь! Да и мой день рождения, заодно, отметим….
Я не был готов к ответу: слишком неожиданной была для меня идея столь необычного для моих отпускных поездок направления – ведь дальше Европы, моя нога еще никуда не ступала. Однако, вспомнив о необходимости «добить» неиспользованные отпускные дни этого года, я подумал, а почему бы, и в самом деле, не воспользоваться случаем – не съездить в гости к Мише, и заодно, впервые ступить на новый для меня континент, Америка.
В общем – ответил, что подумаю.
С каждым днем, идея увидеть осень в Канаде, и встретиться с Мишей, все больше овладевала мною.
Спросил на этот счет дома у Анн.
– Почему бы и нет? – отвечает. – Поезжай! Заодно, съездишь и в страну твоей давней мечты, Америку… Ведь от Монреаля – это близко.
Сама же Анн, вот уже как несколько лет не покидает Парижа – разве что куда‐нибудь недалеко – по причине ухода за ее девяностотрехлетней матерью. Таким образом, я был волен выбирать любое, что мне не заблагорассудится направление моих отпускных поездок.
Миша советовал мне взять для поездки первые две недели октября:
– Самое красивое время для фотографирования в Канаде, – говорил он, – и погода, обычно, хорошая. В подтверждение этому он приводил факт, что все его дни рождения, приходящиеся на этот период, всегда проходили при исключительно хорошей погоде.
Дело с поездкой начало продвигаться: на работе, хоть и не совсем уверенный, что поеду, я все‐таки, поставил себе в графике отпуск на первые две недели октября.
Я убеждал себя в том, что отправиться в традиционном для меня отпускном направлении – в Курск, или Москву нет смысла – ведь я ездил туда этим летом на 35‐летие выпуска института, и впечатления были еще свежи.
«Значит – Канада…» – все отчетливее прозревало во мне в пользу поездки к Мише.
Правда, обе мои дочки предлагали, чтобы я провел остаток моего отпуска у них в Берлине. Но выяснилось, что одна из них в это время будет в отъезде, а у другой – работа. То есть, видел бы я из них только одну, да и то, лишь вечером. А оставаться в Берлине целыми днями одному не очень хотелось, ведь я его уже достаточно исходил. А вот если поехать в Монреаль, то оттуда, можно будет добраться и до НьюЙорка, – рассуждал я, – ведь это всего шесть сотен километров пути – вроде, как мне привычный маршрут от моего Курска до Москвы.
К тому же, в это время в Нью‐Йорк приезжает моя приятельница, Нина, с которой меня связывает общий интерес к таланту Анны Нетребко. Нина следует за каждым выступлением оперной дивы – где бы то ни было. На этот раз она ехала на спектакль – с Анной в роли Аиды, на сцене Метрополитен‐Опера.
Когда я написал Нине, что еду в Новый Свет, и что подумываю добраться до Нью‐Йорка, она – чтобы подтолкнуть меня к решению, пообещала мне место на спектакль, при содействии ее приятелей Анны и Юсифа.
Ко всему прочему, Нина – не новичок в НьюЙорке. Я понимал, что с нею мне будет куда интереснее, чем одному, знакомиться с городом.
В общем, аргументы в пользу поездки к Мише и затем в Нью‐Йорк, явно перевешивали – идея окончательно захватила меня.
Оставалась лишь неделя до октября. Надо было решаться. Я начал просматривать варианты авиарейсов. Прикидывал, как буду добираться из Монреаля в НьюЙорк: автобусом – чтобы заехать на Ниагару – или же прямиком, на самолете. Рассудил, что если поеду через Ниагару, то у меня останется совсем мало времени на Нью‐Йорк, – ведь в Канаде, кроме Монреаля, меня ожидала еще и поездка в гости к квебекской подружке моих девчонок, Елене. С ее парнем, Максом они запланировали небольшой поход в горы по случаю моего приезда.
В общем, вернувшись однажды с работы в более решительном расположении духа, я поставил точку над «і», купив билет на самолет до Монреаля – с вылетом в обратный путь из Нью‐Йорка.
Теперь надо было всерьез взяться за подготовку к поездке.
Я рассматривал карту Канады, Америки, план НьюЙорка.
Надо было решить, сколько дней я пробуду в Монреале, и сколько в Нью‐Йорке.
Миша, побывавший с семьей в Нью‐Йорке год назад, утверждал, что более трех дней там делать нечего. Нью‐Йорк ему не понравился. Но я сомневался в объективности его суждений. В итоге я решил: пять дней – на Монреаль, и пять – на Нью‐Йорк.
Далее, нужно было искать жилье в Нью‐Йорке, – в Монреаль‐то я ехал на все готовое, и меня там ждали. Другое дело – Нью‐Йорк: здесь нужно было самому обо всем позаботиться.
Вспомнив о моих юношеских связях с Америкой – о Лорри, об Эмили, я подумал, что окажись я там в те времена – меня бы и в Нью‐Йорке наверняка ждали…
Надо сказать, что несколько лет назад я нашел в Фейсбуке странички и Лорри, и Эмили.
Тогда, я так и не решился дать им о себе знать, посчитав неуместным сделать это без особого повода.
«Но сейчас‐то ситуация была иная: первая поездка на американский континент, и Нью‐Йорк – это значительное событие, которое не может не пробудить память…» – рассуждал я.
Все более проникаясь идеей встречи, я вновь разыскал их странички в Фейсбуке.
На фотографиях Лорри выглядела вполне такой же, какой я её знал: худощавая, с короткой, как и в те годы стрижкой. Ее лицо совсем не было тронуто морщинами.
Как‐то, в конце восьмидесятых, я попробовал ей написать на прежний адрес. И мне пришел ее восторженный ответ, правда, под другой фамилией… У нее были две дочки – того же возраста, что и мои. Она преподавала искусствоведение в школе.
Она писала, что была очень рада моему письму, и что наша переписка возобновилась.
Но с переездом во Францию, про переписку я забыл.
На фотографиях, что открылись мне теперь в Фейсбуке, Лорри пеленала двух младенцев, судя по всему – внуков. Она по‐прежнему живет в Ричмонде.
Я все время представлял себе этот город находящимся севернее Нью‐Йорка, и поэтому подумал, что если из Монреаля в Нью‐Йорк я поеду автобусом, то по дороге можно будет сделать остановку в Ричмонде, и Лорри наверняка предложит мне встречу.
Но до того, как взяться за письмо, я решил, удостовериться в правильности моих знаний географии Америки. И открыв карту, я увидел, что Ричмонд находился не между Монреалем и Нью‐Йорком, а куда южнее последнего. На такой крюк у меня тоже не хватало времени. Вариант отпадал.
Я открыл страничку Эмили. Она была представлена все той же фотографией, что и несколько лет назад – с двумя крохотными собачонками в руках. Создавалось впечатление, что с того времени Фейсбук она вовсе не «посещала». Правда, ее журнал был отмечен недавним мужским комментарием: «Ты все так же прекрасна!».
Я всматривался в её черты, искал сходство с той Эмили, что знал – но не находил.
Являлось ли причиной тому то, что из брюнетки она теперь «превратилась» в блондинку, или же просто, неудачная фотография получилась? – я не мог понять.
Впрочем, мне было все равно – узнаваемая ли она сейчас, или нет. Главное – что это была она!
Кстати, ее фамилия не изменилась…
«Неужели – одна?» – невольно возникал вопрос.
Атмосфера конкурса, встречи с Эмили между прослушиваниями все отчетливее всплывали перед глазами. Я взял с полки брошюру конкурса пианистов, нашел страничку с ее портретом и конкурсной программой, пролистал странички других пианистов. Казалось – все это было совсем недавно. Тем не менее, с тех пор прошло сорок лет.
Я разыскал в фотоальбоме фотографию Эмили, что она подарила мне перед возвращением домой, перечитал памятные слова с автографом, на обратной стороне.
Мне начинало казаться, словно то далекое прошлое, когда звонил ей, договаривался о встречах, нежданно вернулось, смешиваясь так значительно с моим настоящим, что я больше не чувствовал неуместности написать ей.
И открыв её страничку Фейсбука я начал писать уже давно во мне созревшие строки:
«Дорогая Эмили, ты будешь удивлена этому письму, так как оно унесет тебя в далекое прошлое… Готовясь сейчас к своей первой поездке в Нью‐Йорк, мне подчас кажется, будто я уже нахожусь там. И тогда приходят другие мысли – те, что возвращают меня далеко назад: в Москву эпохи Конкурса Чайковского, открывшего мне имя Эмили М…
Мысль о том, что может быть, в это время ты тоже будешь в Нью‐Йорке, одолевает меня… Ведь как интересно было бы встретиться…Так много лет спустя.
Я указал даты моей поездки, и отправил письмо – наконец, избавившись от груза нерешительности.
Что же касается жилья в Нью‐Йорке, то дочки посоветовали мне искать его на сайте «Airbnb» – к чему я и приступил.
Но какой выбрать район? Манхэттен, – центр Нью‐Йорка? Или Бруклин, что по ту сторону пролива Ист‐Ривер?
Побывавшая в Нью‐Йорке дочка, уверяла меня в том, что жить на тридцатом этаже небоскреба в шумном Манхэттене мне не понравится.
Я переключился на поиск жилья в Бруклине, но быстро понял, что каждый раз тратить время на метро до Манхэттена – а именно там сконцентрировано все самое интересное в Нью‐Йорке – нерационально.
Я долго тянул с выбором, словно ждал до последнего, приглашения Лорри, или Эмили.
Кстати, от Эмили, ответа на мое послание неделю назад так и не пришло. Я понял, что она или совсем не заходит в Фейсбук, или же просто, не находит нужным мне отвечать.
Просматривая в очередной раз предложения жилья, я нашел интересный вариант на островке Roosevelt Islande – что в проливе Ист‐Ривер между Манхэттеном и Бруклином. Я рассматривал детали острова на фотографии со спутника. Небоскребов здесь не было – простые дома. И станция метро находилась поблизости. Манхэттен, с островом Рузвельт разделяла всего одна остановка метро. Имелся даже запасной вариант связи: канатная дорога между островом и Манхэттеном.
Рекламное наименование квартиры «Моя солнечная комната на острове Рузвельта» меня окончательно подкупило, и я решился на бронирование.
От хозяйки, по имени Лэди, я получил контактные данные.
Моя американская виза Vista и канадская AVE были готовы, вещи – уложены.
Можно было расслабиться в ожидании дня вылета.