Глава 14
Леся
Мне впервые снится хороший сон. Я так привыкла к кошмарам, в которых всегда тону в липкой грязной жиже, что даже странно. Сначала барахтаюсь, пытаюсь выбраться, ухватиться за что-нибудь и зову на помощь, но никто не подает мне руки. Все стоят, смотрят, как я выбиваюсь из сил, плачут и ничего не делают…
Что бы я ни делала, как бы ни пыталась спастись, финал у этого сна всегда один: я захлебываюсь и иду ко дну.
Сегодня все по-другому. Сегодня мне снится раннее утро. Я иду босиком по бескрайнему зеленому лугу. Солнце только-только начинает прогревать воздух, прохладный ветерок забирается под тоненькую цветастую юбку. Провожу рукой по травке, собираю росу и запрокидываю голову навстречу солнышку.
– Как же хорошо! – говорю громко, почти кричу, но голоса своего почему-то не слышу.
Налетает ветер, и мне становится холодно.
Мокрая от росы кожа покрывается мурашками, но я не сдаюсь, медленно иду дальше и дальше по полю. Там впереди должна быть тропинка. Ускоряю шаг, а внутри все вздрагивает и сжимается от предвкушения. Я знаю, куда она ведет. Если идти прямо, а потом свернуть направо, то дойдешь до родника, а дальше вдоль дороги мимо колхозного амбара… свернуть в проулок…
Дуб.
Вот он, родной! Большой, раскидистый с качелями. Какие могут быть качели в деревне? Самые обычные: толстая колючая пеньковка и дощечка, но это были лучшие качели в моей жизни… Отец каждую весну такие делал, и дети со всей деревни собирались около этого дерева.
Останавливаюсь в тени дуба. На душе так спокойно и тепло, что никуда уходить не хочется. Можно пройти дальше к дому, он рядом, я вижу. Открыть калитку, подняться на крыльцо по скрипучим деревянным ступеням и толкнуть старенькую дверь… Делаю шаг, второй, подхожу ближе к дубу, а дальше идти не решаюсь. Забираюсь на качели и тихонько раскачиваюсь.
«Идти или не идти? Нет! Не простят меня!»
Не могу вернуться, нет у меня больше дома, сама так решила. Глаза наполняются слезами, и я кусаю губы, чтобы не разреветься.
– Сама виновата, – шепчу тихо, и ветер подхватывает мои слова, разнося эхом по деревне.
Влюбилась, как дурочка, в приезжего красавца.
Они к нам летом приехали мост восстанавливать. Городские парни, заброшенные в глухую деревню, сразу обращали на себя внимание. Красивые, веселые, с деньгами, они легко знакомились девушками, задаривали их конфетами, подарками, собирали дискотеки. Местные ребята злились, устраивали разборки, но безнадежно проигрывали: слишком уж они простые, ограниченные, скучные, а приезжие даже с синяками после драк выглядели, как голливудские звезды. Они развлекались, как могли, и девчонкам нравилось, клевали.
Я тоже клюнула.
Отец был очень зол тогда. Угрожал мне: «Уйдешь с пришлым – дорогу назад забудь!» Предупреждал, что ничего хорошего из моего брака с Семеном не выйдет. Только все без толку. Не слушала, не верила, летала на крыльях и ничего кроме своей любви к Семену не видела.
Как только мост отремонтировали, я собралась и уехала из деревни. Дорогу домой, как и сказал отец, забыла. Семьи у нас с Семеном тоже не получилось. Жениться женился, а жили… Даже фамилию мне мою оставил.
Теперь не до веселья.
– Как мне быть? – обращаюсь в пустоту и вздрагиваю, потому что наконец-то слышу свой голос. —Я хочу вернуться домой!
Да, я решилась. Пусть отец меня накажет, даст самую тяжелую работу, и пусть не разговаривает со мной. Плевать! Хочу вернуться в то время, когда не было никаких проблем и все было понятно!
Становится пасмурно. Спрыгиваю с качелей и делаю шаг в сторону дома. Очередной резкий порыв ветра почти сбивает с ног. Пробую идти, но с каждым шагом меня отбрасывает назад. Вроде бы иду вперед, а удаляюсь от дома все дальше и дальше. Шаг – и я стою на тропинке у родника, еще шаг – и я уже в поле… Бегу, бегу, бегу… а потом резко открываю глаза и хватаю ртом воздух.
– Где я? – вырывается с хрипом изо рта.
Перед глазами все плывет, я щурюсь и пытаюсь осмотреться. Светло-бежевые стены, белая мебель, кровати.
«В больнице?»
На соседней кровати спит совсем молоденькая девочка. Сколько ей? Восемнадцать? Не больше.
Рассматриваю себя, пробую согнуть руку, а когда движение отдает ноющей болью, обращаю внимание на установленный катетер.
«Значит, точно в больнице».
Пробую восстановить события, вспоминаю, как я попала сюда. Не помню, чтобы я обращалась к врачу. Привезли? Из хостела или с работы?
«Меня же теперь точно уволят!» – Подскакиваю и сажусь на кровати.
Просторная застиранная больничная сорочка сползает с плеча, оголяя грудь. Я неловко подцепляю ее непослушными пальцами и натягиваю почти до горла. Кручу головой, ищу свои вещи и не нахожу ничего. Даже тапочек нет.
– Как так-то? – произношу вслух.
– Ой, ты проснулась! – Соседка трет глаза и тоже садится на кровати. – А я уже распереживалась: спишь и спишь.
– Давно я здесь? – игнорирую радостное щебетание соседки.
– Второй день, получается, – чуть задумавшись, сообщает она.
– Уволят! – выдыхаю и закрываю лицо ладошкой.
Воспоминания начинают мелькать, словно фильм на ускоренной перемотке. Вот мне становится плохо, я лежу, а тетя Саида приносит бульончик и заставляет пить аспирин. Потом ничего не помню, провал, темнота… Видимо, тогда меня и забрали в больницу.
– С чего уволят-то? – отвлекает меня соседка. – У тебя температура была за сорок, и так-то ты на больничном, не имеют права.
Машу рукой, мол не важно. Нет сил объяснять, что наш самодур может все. Да и выбора у меня особого нет. Дождусь врача или медсестру, что-нибудь про себя узнаю и тогда буду думать, как выкручиваться.
– Телефон! – спохватываюсь я. – Не видела его здесь?
Соседка мотает головой, а я вздыхаю, понимая, что телефон, скорее всего, остался в хостеле и я даже Карине позвонить не могу.
«Лишь бы не украли!»
Постепенно все проясняется, я начинаю восстанавливать события, но вместе с вернувшейся памятью неизбежно нарастает беспокойство. Как жить дальше, если меня уволят? Где брать деньги, если не выйду на работу? А я не смогу работать ближайшее время точно.
Тихий стук останавливает поток переживаний. Мы с соседкой не успеваем ничего сказать, как дверь открывается, и я вздыхаю с облегчением. Шанс, что я не лишусь работы, есть.
– Карина! – вырывается у меня.
– Лесь, ну ты даешь! Хоть бы позвонила! Спасибо Саиде, она сегодня весь ресторан своим звонком на уши поставила. Мы еле разобрали, что она про тебя рассказывает. Ты как в этом хостеле-то оказалась?