Глава 4. Катя
Август, 2015 год
Я не знаю, как точно описать то, что чувствую сейчас. Это похоже на тревожное волнение перед неизвестным или на лёгкий озноб ожидания чего-то важного и неотвратимого.
Прошло три года с тех пор, как папа ушёл от нас. Мама устроилась работать в пекарню. Денег едва хватало, но я не жаловалась. Мы с папой виделись каждую субботу. Сначала это были яркие встречи – кафе, торговые центры, долгие прогулки. Я чувствовала, что он всё ещё рядом.
Но потом он познакомил меня с Машей – той самой женщиной, которую я когда-то видела у него на работе. И всё изменилось.
Теперь мы проводили время втроём. Мне было не по себе в её присутствии. Не потому, что она мне не нравилась. Просто я знала, как это больно для мамы. Она ничего не говорила, но её глаза… В них жила грусть, которую невозможно было не заметить.
Папа остался прежним – спрашивал про учёбу, про танцы. Я отвечала коротко. Он кивал – и снова утыкался в телевизор. Наши разговоры становились всё короче. Но мне было достаточно просто сидеть рядом.
Хотя одна вещь действительно ранила.
Девять месяцев назад я готовилась к чемпионату страны по гимнастике. Это была моя мечта. Я тренировалась по пять часов в день, изматывала себя до предела. Всё ради того, чтобы выступить.
И вот, на одной из тренировок, я сделала сложный прыжок – и почувствовала, как коленная чашечка будто провалилась внутрь. Мир сжался до боли, острой и беспощадной. Я упала и уже не смогла встать.
Этот прыжок стал последним в моей жизни.
Мне поставили металлическую пластину в колено. Сказали, что танцев больше не будет. Никогда.
Через два дня после травмы мне сделали первую операцию. Потом – вторую. Потом – ещё одну. Я пыталась упрямо встать, танцевать, идти вперёд. Но организм сдавался. И теперь у меня не только сломанное колено, но и повреждённые связки.
Четыре месяца я не могла шевелить ногой. Училась заново ходить. Боль сопровождала каждый шаг. Особенно – по лестнице.
Врачи говорили, что всё пройдёт. Со временем. Но когда наступит это «со временем» – никто не знал.
Прошло девять месяцев с тех пор, как я ушла из танцев. Три месяца, как снова научилась ходить. А папа до сих пор спрашивает, как у меня дела на тренировках. Как будто и не слышит, что всё закончилось. Будто продолжает жить в параллельной реальности.
Иногда я думаю, он просто не знает, о чём со мной говорить. И я – с ним.
Каждую субботу, возвращаясь домой, я плакала. Потому что скучала. Потому что он был мне нужен. Потому что рядом с ним я чувствовала себя живой.
После поездки на море в июне я вернулась к маме и, набравшись храбрости, сказала, что хочу жить с папой. Её лицо в тот момент я не забуду никогда.
Она немного опустила глаза, а потом тихо сказала:
– Я знала, что ты не сможешь без него. Он твой папа. У вас особенная связь. Я не буду мешать, если ты действительно этого хочешь.
Это всё. Без слёз, без упрёков. Только спокойствие – и тихая боль в её взгляде.
И вот сейчас середина августа. Я сижу в своей комнате с собранной сумкой и жду, когда папа за мной приедет. Мы договорились, что будни я буду проводить с ним, а с пятницы по воскресенье буду у мамы. Чтобы он мог следить за моей учебой.
Я посмотрела на часы. Почти десять. Он должен приехать с минуты на минуту.
Почему-то в груди защемило. Я вытерла непрошенные слёзы и вышла на кухню. Мама сидела за столом, уткнувшись в телефон. Наверное, снова листала ленту в Facebook.
Я подошла и обняла её сзади. Она отложила телефон и сжала меня в ответ. Я ожидала, что она заплачет. Но она просто улыбнулась и сказала:
– Звони мне по несколько раз в день, хорошо?
Я кивнула.
В этот момент за окном раздался звук подъехавшей машины. Папа приехал.
Наш дом с мамой находился в небольшом городке, где я родилась и жила всё детство. А папин дом стоял в соседнем селе – крошечном, всего в пятнадцати километрах от города. На машине мы доезжали туда минут за десять.
У папы был огромный двухэтажный дом, если не считать большого подвала. Моя комната – просторная, такая, о которой я всегда мечтала. Огромный письменный стол с множеством ящиков стоял у широких окон, и, сидя за ним, я могла видеть лес, что начинался в двухстах метрах от дома. Мне нравилось всё – кроме одного. Я не чувствовала себя дома. Возможно, ещё не успела привыкнуть. Но это чувство чуждости немного пугало.
Я не стала сразу разбирать вещи – захотелось пройтись по двору. На первом этаже я сообщила Маше, что выйду на улицу. Она разрешила, добавив, что обед будет через час.
Во дворе меня тут же сбил с ног Лойд, наш пёс. Его чёрная шерсть и выразительные глаза могли бы напугать кого угодно, но на деле он был самым добрым псом в мире. Правда, чужих без раздумий мог рвать в клочья – его так обучили. Немецкие овчарки – умные собаки, и Лойд не был исключением. Папа купил его, когда мне было всего два года, так что можно сказать, он буквально меня нянчил.
Мы немного поиграли, и я собиралась обойти двор, но услышала чей-то голос за забором. Открыв калитку, я увидела мальчишку примерно моего возраста. Он сидел у нашей клумбы и о чём-то говорил. Когда подошла ближе, то заметила в розах перепуганного, поцарапанного котёнка.
– Боже, как ты туда забрался, малыш?.. – прошептала я.
Парень вдруг заметил меня, вздрогнул и уставился.
– Привет! Меня зовут Никита, можно просто Ник. Я живу вон в том доме через дорогу. Я тебя тут раньше не видел, поэтому немного испугался незнакомого лица. Ты пришла к кому-то в гости?
– Нет, я переехала в этот дом. Здесь живет мой папа.
– А, понятно. Я не знал, что у дяди Пети есть дочь.
– Ты знаешь моего отца? – удивленно спросила я.
– Конечно, – засмеялся Ник. – На этой улице всего три дома, конечно, я знаю всех соседей. Правда, мы вообще не общаемся, но это не так важно.
– Понятно, – кивнула я. – Это твой котенок?
– Нет, я шел гулять в лес и услышал, как он мяукал. Уже минут сорок пытаюсь его достать, но ничего не выходит. Даже вот колбасу принес.
– С ума сошел?! Колбасу маленькому котенку? Ему же месяц от силы! – начала кричать я, Ник аж выронил еду.
– Чего кричать-то, я ж не знал этого, – сказал он с ухмылкой на лице. На секунду мне стало стыдно за свою реакцию, но я отогнала эти мысли. Чего это мне стыдиться, я-то знаю, как ухаживать за котятами.
– Теперь знаешь, – ответила я и начала звать котенка. – Отойди, ты его пугаешь, – сказала я Нику.
– Чем это я его пугаю? Стою себе спокойно, – пробурчал он, но все же отошел. Малыш начал медленно выходить ко мне. Я взяла его на руки и чуть не заплакала. Он был весь в крови, даже глазик опух.
Наверное, Ник заметил, что я сейчас начну ныть, поэтому сказал:
– Так, без паники. Пошли ко мне домой, покупаем его и обработаем раны. Потом я сбегаю в магазин и куплю ему еды. Что там коты едят в таком возрасте?
– Молоко, – тихо пробормотала я.
– Молоко у меня есть, значит, никуда идти не придется. Пошли быстрее, – он взял меня за руку и повел к себе домой.
Спустя двадцать минут мы закончили мыть котенка и обработали его раны. Сейчас мы сидели на кухне и смотрели, как он пьет молоко. Теперь можно было увидеть, какой он красивый. У него двухцветная шерсть: рыжая и белая. А на ушке черное пятнышко, очень похожее на сердечко.
– Ты, кстати, не сказала, как тебя зовут, – сказал Ник, все так же глядя на котенка.
– Катя.
– Приятно познакомиться, Катя, – сказал Ник и протянул мне руку. Я пожала ее и улыбнулась. В этот момент я услышала, как кто-то зашел в дом.
– Ник, я дома!
– Я на кухне! – крикнул он и встал с пола, на котором мы сидели.
– Ой, а кто это у нас тут? – спросила женщина с темными волосами и ярко-зелеными глазами. Кстати, она очень похожа на Ника. У него такие же волосы, но глаза у него немного темнее, чем у нее.
– Здравствуйте! Меня зовут Катя, я сегодня переехала к отцу в соседний дом.
– А, понятно. Приятно познакомиться, Катя! Меня зовут Виктория, я мама Никиты. Можешь называть меня Вика, – сказала женщина, смотря мне за спину. – А это, простите, кто такой?
– Мам, это Гоша! – сказал Ник с гордостью на лице.
– КТО?! Какой Гоша? – крикнули мы одновременно.
– Гоша – это наш новый кот. Мы с Катей нашли его сегодня на улице. Он был весь поцарапанный и голодный, – сказал он чуть ли не плача. – Мы же оставим его, да? – спросил он, глядя на маму очень грустными глазами.
– Божечки, он, наверное, сильно напуган, – сказала Вика и пошла к котенку.
ТАК СТОП.
– Какой Гоша?! – крикнула я, смотря на Ника. – Его не будут так звать.
– А что тебе не нравится? Нормальное мужское имя, – Ник пожал плечами и посмотрел на меня с серьезным лицом. Но его глаза издевательски смеялись надо мной.
– Нет, мне не нравится это имя. Мы назовем его по-другому, – я сложила руки на груди и подошла к Вике. – Я предлагаю Герцог. Смотри, как ему подходит! Он голову держит как истинный правитель.
– Бред, лучше уж Симба. Хоть более веселое имя, – Ник прожигал меня взглядом.
– Я предлагаю компромисс. Напишем имена на листочке, закинем их в банку и вытянем одно имя, – предложила Вика. – Идет? – спросила она с весельем в глазах.
Мы переглянулись с Ником и одновременно кивнули.
Спустя пятнадцать минут, мы уже сидели возле банки и пытались решить кто будет тянуть. Я выиграла в камень, ножницы, бумага, поэтому эта роль досталась мне. Я минуту ковырялась в банке, и проговаривала про себя то имя, которое я хочу. Но, увы, выпал Симба.
Я вздохнула, а Ник начал радостно прыгать по всей кухне. Мы с Викой смотрели на него как на умалишенного. Но спустя минуту, я и сама начала улыбаться как ненормальная.
– Катюш, мы сейчас будем обедать, покушаешь с нами? – спросила Вика, пока мыла руки. Я уже собиралась согласиться, но вспомнила что Маша ждала меня на обед. Я так резко вскочила, что заболела нога. Но я не обратила на это внимание. Я вежливо отказалась от обеда, и попрощавшись побежала домой. Ник что-то крикнул мне в след, но я его уже не слышала.
Прибежав домой, я увидела недовольный взгляд отца. Он отчитал меня за то, что я пропала, не предупредив его. Я извинилась, и рассказала ему чем занималась. Он был не особо довольным, а вот Маша просияла.
– Это же здорово! Ты только переехала, а уже завела друга. Это же хорошо, дорогой?
– Угу. – буркнул отец, не отрываясь от картошки.
Я тоже села есть, но почти ничего не смогла проглотить.
Даже не знала, что жареную картошку можно испортить. Мама готовила всегда безупречно, и я не думала, что бывает по-другому. Тишина за столом давила, но мне было нечего сказать.
– Мы решили что ты будешь ходить на дополнительные по английскому, – резко сказал отец.
– Зачем, пап? Я не хочу заниматься с репетитором.
– Я не спрашиваю, что ты хочешь! У тебя одни двойки по этому предмету. Если не хочешь сама браться за ум, значит возьмусь я. – гаркнул он и вышел из комнаты.
Маша посмотрела на меня сочувственно, но промолчала. Я поблагодарила её за обед и ушла к себе.
Прошло несколько дней с моего переезда. Я начала привыкать к новому дому, но всё равно чувствовала себя здесь чужой. Иногда ловила себя на том, что по привычке ищу в кухонном шкафу мамину любимую кружку или хочу позвонить ей, чтобы спросить, как сварить кашу, хотя прекрасно знаю, что в этом доме мне никто не предложит завтрак, кроме Маши.
С Ником мы виделись почти каждый день. Он оказался довольно забавным парнем – иногда раздражающе самоуверенным, но в то же время добрым и заботливым. Мы проводили много времени вместе: гуляли, играли с Симбой, иногда просто сидели на крыльце и болтали о всякой ерунде. Я ловила себя на мысли, что мне нравится его компания. С ним я могла быть собой. Он не жалел меня, как мама, не относился ко мне с отчуждением, как отец. Он просто принимал меня такой, какая я есть.
Однажды вечером мы сидели в лесу, слушая сверчков. Небо было усыпано звездами, и я впервые за долгое время почувствовала себя спокойно.
– Знаешь, я ведь тоже не всегда жил здесь, – неожиданно сказал Ник, глядя в небо.
– Да? А где жил? – спросила я, удивленная его внезапной откровенностью.
– В городе, как и ты. Потом мама решила, что нам нужно что-то поменять, и мы переехали сюда. Я сначала ненавидел это место. Здесь всё казалось чужим, а люди – странными. Но потом привык. Думаю, ты тоже привыкнешь.
Я молча кивнула, вглядываясь в его профиль. В свете уличного фонаря его глаза казались почти черными, а в уголках губ играла лёгкая улыбка. Почему-то его слова действительно обнадежили меня.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Он повернулся ко мне, явно не ожидая такой реакции, но ничего не ответил. Просто улыбнулся шире и, шутливо пихнув меня в плечо, предложил пойти за мороженым. Я рассмеялась и согласилась.
В тот вечер я поняла, что, возможно, этот переезд – не такая уж плохая идея. Может быть, здесь меня действительно ждёт что-то хорошее.
