Прислуга Люцифера

Дом полыхнул неожиданно, соседи спохватились поздно и пока ехали пожарные, от него остались лишь закопчённые стены. После пролива пепелища, внутрь вошли эксперты, чтобы попытаться определить причину возгорания, и первое, что они обнаружили – два обгоревших до неузнаваемости трупа. Тела лежали так, словно и не было никакого пожара, как будто эти два человека просто уснули, так и не ощутив на себе смертельное прикосновение безжалостного пламени.

– Так кто ж всё-таки сгорел? – поинтересовалась одна из припозднившихся соседок, когда обугленные головешки, бывшие когда-то людьми, укладывали в чёрные мешки.

– Да кто его знает, – вздохнула одна из женщин. – У Олега, после того как мать умерла, часто всякий сброд собирался. Пили, курили всякую дрянь, орали как резанные. Он говорил, что это музыка.

– Антихристы они, – вмешалась третья, и перекрестилась, – Люциферами себя называли, прости господи.

– Откуда такие знания, Петровна?

– На клубе афишу видела. Рокеры, мать их. Вот и доигрались.

К обеду работы закончились, территорию пожарища обнесли жёлтой предупреждающей лентой, и все собравшиеся, продолжая обсуждать пожар, не торопясь разошлись по своим домам. Осталось лишь несколько девчонок со странными причёсками, облачённых в кожаные куртки с вышитыми на спинах черепами и надписью "Прислуга Люцифера". Они стояли, понурив головы и рыдали, размазывая по лицам чёрную тушь. Участковый пытался их прогнать, но был послан так далеко, что покраснев, отошёл в сторону и больше их не беспокоил.

Глава первая

Сегодня, впервые в жизни, Алиса соврала родителям, сказав, что после урока в музыкальной школе хочет сходить в ДК и записываться в изостудию.

– Ма, ты же всегда говорила…

И действительно, в отличие от мужа, Кристина была далека от этого, и ей хотелось, чтобы дочь познала все прелести владения магией цвета и композиции.

– А во сколько тебя забрать? – спросила она, вспомнив, что на пять записалась на стрижку.

– Ну это же рядом. В ДК "Металлист". Даже дорогу переходить не нужно. И я уже не маленькая, мне скоро двенадцать. Сама вернусь.

– Ладно. Только осторожно, ни с кем не разговаривай, а то по парку шатаются разные, – Кристина посчитала, что этого предупреждения вполне достаточно, чтобы успокоить себя и обезопасить дочь.

– Спасибо, мамулечка! Не волнуйся, всё будет хорошо, – радостно защебетала девочка, повиснув у неё на шее.

Алиса показалось, что урок длился вечность. Прилежно извлекая звуки из своей скрипки, она ежесекундно поглядывала на часы, висящие на стене, но стрелка ползла невыносимо медленно. Наконец, всё закончилось… Уложив инструмент в футляр и чопорно попрощавшись со строгой учительницей, она выбежала на улицу. У неё было ещё пятнадцать минут.

Все подходы в Дому Культуры были заполнены странными людьми в кожаных косухах и затёртых до дыр джинсах, все они были лохматы, пьяны и окутаны клубами сладковатого дыма, который извлекался из передаваемых из рук в руки папирос. И вся эта вибрирующая и напряжённая людская масса издавала невообразимый гвалт, который распугивал вышедших на вечернюю прогулку пенсионеров и мамаш с колясками, дефилирующих по аллеям парка. Алиса с трудом протиснулась сквозь эту толпу, и незаметно прошмыгнула мимо дежуривших у входной двери милиционеров. В зале было ещё пусто. Она быстро поднялась по ступенькам и постучала в дверь кинопроекционной.

– Дядя Ваня, это я, – запыхавшись произнесла Алиса.

– Заходи, дочка. Скоро начнётся, – вздохнув, ответил старик, одетый в чёрный сатиновый халат поверх костюма. – Я уже подготовился, ждал только тебя.

– А вы не забыли о том, что я просила?

– Конечно не забыл. На столе лежит.

Он запер дверь, извлёк из металлической коробки кусочки воска, размял их шершавыми пальцами, воткнул в уши и расслабленно опустился в потёртое кресло, которое долгие годы, пока не пришло в негодность, ласкало чей-то директорский зад. Девочка, не обращая внимания на старика, торопливо сняла куртку, и подвинув к стене тяжёлую табуретку, взобралась на неё. Прямо перед её глазами было квадратное окошко, в которое дядя Ваня, в обычные дни, следил за тем, как идёт показ фильма. Сейчас, сквозь него был виден весь зал и сцена, на которой вместо белого полотнища киноэкрана красовался огромный банер, сшитый из нескольких простыней, с нарисованными на нём кровавыми глазами, какого-то мифического чудища, и этот взгляд проникал в самую душу. Алиса поёжилась, мурашки пробежали по всему телу, но она не отвернулась, а лишь крепче вцепившись в края проёма, продолжала неотрывно следить за человеком, которые вышел из-за кулис и стал перед микрофоном. Он поднял руку, и зал моментально стих, безропотно повинуясь ему. Он простоял так больше минуты, упиваясь своей властью, а потом резко опустил руку вниз… Его пальцы коснулись струн, и в ту же секунду раздался неимоверный грохот, от которого содрогнулись стены, задребезжали на полках металлические бобины с фильмами, а подстаканник, запрыгав по столу, грохнулся на пол.

– Началось, – обречённо проворчал дядя Ваня, поглубже затолкав восковые затычки.

Алиса простояла не шелохнувшись до тех пор, пока не стих последний протяжный звук гитарной струны, а когда зал взорвался воплями и свистом, она спрыгнула с табуретки, схватила со стола сложенный в четверо плакат, не забыв при этом про скрипку, и чмокнув в лоб спящего дядю Ваню, выбежала через другую дверь в коридор. Она знала каждый закуток этого здания и её целью было закулисье, поскольку через зал пробиться к сцене было невозможно, там шла настоящая война между беснующейся толпой и хлипким кордоном милиционеров, выстроившихся у первого ряда. А ей очень нужно было попасть на сцену. Алиса была уверена, что второго такого шанса приблизиться к своему кумиру у неё больше никогда не будет. Она держала в голове именно слово – "кумир", потому что о чём-то другом боялась даже подумать. А бессонные ночи, мокрая от слёз подушка и исписанная стихами тетрадка, в расчёт не брались. Это была её страшная тайна… Это была её первая любовь.

Каждые выходные Алису водили в парк, покататься на каруселях, поесть сладкой ваты, покормить голубей и напоследок, посмотреть мультики в кинозале Дома культуры. Последнее ей очень нравилось. Все мультфильмы, которые здесь показывали она знала наизусть, поэтому забавляла себя тем, что задрав голову, наблюдала за лучом света, который расширяясь, тянулся от задней стены к сцене. И по тому, как вибрировал этот луч, становясь то светлее, то темнее, Алиса могла угадывать, что происходит на экране. А ещё интересно было следить за пылинками, плавающими в голубоватом мерцающем потоке, а уж когда в него попадала обезумевшая муха, начинался настоящий аттракцион с проносящейся по экрану гигантской тенью. Но больше всего она любила, когда папа покупал билеты на последний ряд, тогда можно было забраться на сиденье, и даже на подлокотник, и вытянув руку, погрузить её в луч света, и на экране появлялась её собственная тень, которой она могла управлять. Именно так Алиса познакомилась с дядей Ваней, человеком, который управлял тем самым волшебным светом, превращающим белое полотнище экрана в живые картинки.

Она не заметила, как в темноте, мягко ступая и инстинктивно пригибаясь, хотя чего было пригибаться, это же последний ряд, прокрался какой-то человек и больно вцепился в её ухо.

– Ну вот я и поймал нарушительницу порядка, – прошептал он, ещё сильнее прокручивая пальцы.

– Ой! Пустите…, – тихо взвизгнула Алиса, присев от боли.

Спасти её было некому, папа остался в буфете, посчитав, что дочь достаточно взрослая, чтобы посмотреть мультики без него, а вот свежее пиво ждать не могло. И девочка мысленно распрощалась с жизнью, ну или, как минимум, с ухом.

– А ну ка, пойдём со мной, – приказал страшный человек, разжав пальцы.

Они поднялись по лестнице, что скрывалась в темном углу зала, и вошли с комнату, напоминающую фантастическую лабораторию, с двумя огромными металлическими механизмами, которые громко гудели и вращали какие-то колёса. От каждого механизма отходила труба, вставленная в небольшое отверстие в стене, именно оттуда и исходил тот самый волшебный свет.

– Это что? – восторженно спросила Алиса, вертя головой и потирая покрасневшее ухо.

– Это кинопроекционная. Отсюда демонстрируется кино, – попытался объяснить человек.

Он оказался не таким уж и страшным. А наказание за баловство было справедливым.

– Извините, что я мешала вам демонстрировать кино, – улыбнувшись, произнесла Алиса, почувствовав, что находится в безопасности. – А как вас зовут?

– Иван Иваныч, но можешь называть меня просто дядя Ваня.

– Хорошо, дядя Ваня, а меня…

– А я знаю, как тебя зовут, – перебил её киномеханик. – Алиса.

– Откуда?

– Я всё знаю и всё вижу, – старик указал на стену. – Вот окошко, которое помогает мне знать о моих зрителях всё. Кто когда приходит и с кем, на каком месте любит сидеть и что любит смотреть.

– А что я люблю и с кем сегодня пришла? – лукаво усмехнувшись, спросила Алиса.

– Ты всегда ждёшь новый выпуск "Весёлой карусели". Все остальные мультики знаешь на память, поэтому даже не смотришь их. А пришла ты с папой. Он сейчас в буфете, пьёт пиво.

– А вы ему расскажете?

– Зачем? Я же вижу, что ты хорошая девочка. Пусть это будет нашей тайной. А за ухо прости, если было больно.

– Ничего страшного. Сама виновата.

Кинопроекционный аппарат загудел ещё сильнее, и дядя Ваня подошёл к нему, нажал какую-то кнопку, и тот стих. После этого старик снял с него бобину с плёнкой и уложил в металлическую коробку.

– Всё, дочка, сеанс закончился. Иди в зал, а то папа будет волноваться.

– А можно мне в следующее воскресенье зайти к вам?

– Конечно. Мы же теперь друзья.

Алисе нравилась эта тайна, а папе нравилось, что ему не нужно сидеть в зале, когда есть возможность выпить пивка. Это была их общая тайна, они договорились, что та не расскажет маме об особенностях их походов в кино, а в ответ пообещал, что каждые выходные будет водить дочку в парк и покупать для неё билет на последний ряд.

Так Алиса стала частым гостем в волшебном мире дяди Вани, и уже очень скоро помогала ему; раскладывала бобины с фильмами и собирала с пола вырезанные кусочки плёнки. Это случалось, когда киноаппарат, по какой-то причине останавливался, прожигая её. В это время на экране появлялась умопомрачительная по своей красоте картина, с растекающимся по кругу цветными пятнами, публика начинала свистеть, визжать и кричать "Сапожник!". Дядя Ваня быстро отрезал прожжённые фрагменты, склеивал плёнку и снова запускал аппарат, в зале моментально наступала тишина.

Было ещё одно дело, которым занимался киномеханик – он создавал афиши для новых фильмов. Нет, старик не умел рисовать, просто в его распоряжении был ещё один необычный аппарат, в который укладывалось какое-либо изображение, и оно проецировалось в увеличенном виде на загрунтованный белилами подрамник. Достаточно было обвести эту картинку карандашом, а потом раскрасить, и всё – афиша готова. Не всегда получалось точно, но зритель был милостив.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.