Глава четвёртая
Лада
Я увидела, как к дому приближается чёрная «бэха» с откидным верхом, и что-то в моей памяти, и без того растревоженной внезапно нахлынувшими вечерними воспоминаниями, всколыхнулось.
Именно такие тачки всегда предпочитали в семье Резановых. Ни Валерий Фёдорович, ни Артём никогда не гнались за конкретным брендом, выбирали максимальный комфорт и надёжность.
Кажется, я сегодня недостаточно устала, иначе почему продолжаю стоять здесь, не только провожая взглядом закат, но и встречая хозяйского сына? Да ещё успеваю предаваться воспоминаниям, которые вот уже три года тщетно пытаюсь загнать под запрет? Они всё равно находят выход и выбираются из-под любого замка. Иногда просачиваются осторожно, сквозь небольшое отверстие. А иногда вылетают подобно цунами, откинув крышку и сметая всё на своём пути.
Чем ближе подъезжала машина, тем сильнее стискивалось у меня в груди, и вскоре я уже не могла нормально дышать, ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на прибрежный песок.
Да, меня сразу удивил тот факт, что Никита Андреевич приехал не на «Ламборгини», как делает обычно. Самого́ старшего сына Екатерины Сергеевны я нисколько не боялась: для мужчины явно существовала чётко проведённая грань между хозяевами и прислугой.
Как известно, далеко не все знатные мужчины любили тискать горничных и прочий обслуживающий персонал в женском обличье где-нибудь в тёмных закутках замков и поместий. И не все стремились обрюхатить как можно большее количество сенных девок. Некоторые брезговали или просто не хотели заниматься подобным.
К счастью, Никита Томилин оказался из последних и вообще не замечает меня. А может, я не права в своём цинизме, и он просто является верным мужем, любящим свою жену и предпочитающим интим только с ней. Либо я кажусь ему совсем никчёмной. Меня это ничуть не задевает, а только радует.
Однако мой личный жизненный опыт показывает, что всегда нужно голосовать за циничную версию, и тогда ты окажешься хоть немного готова к повороту событий, которые, разумеется, окажутся страшнее и извращённее любого самого циничного ожидания.
Наконец моё волнение достигло максимальной точки и я пулей вылетела с террасы. С гремящим где-то в районе горла сердцем неслась на второй этаж. Влетела в свою комнату, закрыла двери и навалилась на них всем своим небольшим весом.
«Как и почему?» – крутилось в моей голове, звенело, стучало и пульсировало.
Как так получилось, что тем приятелем, который приехал на завтрашний праздник с Никитой Андреевичем, оказался именно Артём Резанов?!
Артём
– Кто-то из гостей уже прибыл? – нарочито равнодушно поинтересовался я у Ника, когда мы выбирались из машины.
– Нет, – покачал головой слегка захмелевший приятель. Он не так уж много выпил, но совсем не закусывал, и этот факт сыграл свою роль. – Мама не приглашает на приёмы гостей с ночёвкой.
– Тогда это был кто-то из родственников? – не отступал я.
– А-а-а, ты, наверное, имеешь в виду Ладу Николаевну? Это няня моих братьев. Именно она стояла на террасе, когда мы подъехали к стоянке, а потом почему-то убежала.
Лада Николаевна… Как раз её я и имел в виду, хотя предпочёл бы просто иметь, ох как предпочёл бы… У меня даже сейчас при мысли о ней всё само встало и пришло в полную готовность.
Я давно знаю, что она работает где-то няней, вот уже почти год. Но к такому совпадению оказался не готов. Выдохнув и уняв дрожь желания, потянул рюкзак и специальный чехол со своими шмотками с заднего сиденья. К счастью, хмельной Ник не заметил моего состояния.
Я не прихватил с собой смокинг, ибо не собирался щеголять в нём на приёме. Ненавижу парадные и деловые костюмчики, и батя давно махнул на меня рукой. Вот откинусь когда-нибудь, тогда пусть рядят во что пожелают, хоть в белый фрак, а пока я жив, одежду буду выбирать для себя исключительно сам.
На завтрашний приём я приготовил свободную белую сорочку, светлые брюки и соломенного цвета лоферы, которые стоят целое состояние.
Шли с Ником по прохладному полумраку дома, и я пытался угадать, за какой дверью спряталась она. Что ж, моя тихая и скромная мышка, ты наконец-то ответишь мне за всё. А особенно за то унижение, которое я пережил по твоей милости. Я ничего не забыл, и выкачу тебе счёт за каждую секунду того злосчастного дня…
Лада
Я слышала, как они вошли в дом и отправились в сторону гостиной. А потом раздались другие шаги, и вскоре прозвучало глубокое контральто Екатерины Сергеевны:
– Добрый вечер! Ник, что завис? Не хочешь представить меня своему другу?
Почему-то мне не понравилось то, как прозвучал голос хозяйки дома. Кажется, Резанов в своём репертуаре! Ни одна женщина не способна устоять перед ним, особенно, когда он в ударе и заинтересован в этой женщине.
В моей душе начала подниматься тяжёлая, липкая и мучительная ревность – моя вечная, непреходящая спутница, которая неотступно преследовала меня в течение того времени, когда я была девушкой, а потом невестой Артёма.
Я была уверена, что избавилась от неё навсегда. Боже, ну почему? Зачем опять это всё? Ведь когда-то же я должна освободиться!
…В юности, когда я жила в доме Валерия Фёдоровича, мы с Артёмом виделись нечасто и вряд ли за всё время знакомства перекинулись хотя бы сотней слов. Однако пять с половиной лет назад, когда мне исполнилось восемнадцать, Артём уже почти постоянно жил в России и присутствовал на большом шикарном приёме, который закатили в мою честь мама и отчим.
Безусловно, мне было лестно и приятно то, что моё совершеннолетие является для семьи столь значимым праздником, однако во время приёма я стеснялась, чувствовала себя не в своей тарелке, дичилась и отмалчивалась, в надежде поскорее оказаться в своей комнате.
Когда же это наконец случилось, я быстро сняла с себя дорогущее вечернее платье, туфли, чулки и коллекционное бельё, смыла макияж и заспешила в душ, чтобы смыть грандиозную усталость прошедшего дня.
«Нет, никогда у меня не получится стать светской львицей, это слишком тяжело! – думала восемнадцатилетняя я, подставляя лицо под струи тёплой воды и смывая с волос «укладку». – У мамы получилось, а у меня не получится».
Сразу надев пижаму и сунув ноги в мягкие тапочки, я высушила волосы и устроилась с книгой в кресле. Наконец-то я была счастлива! Но, как только начала погружаться в чтение и немного отвлекаться, кто-то тихо постучал в двери моей комнаты.