© Андрей Плахотников, 2025
ISBN 978-5-0067-8955-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Старое вино
От автора
Стихотворения 1984—2006 годов могли быть ещё одной главой в книге «21 год в стол», собранной ранее, но не стали. «Старое вино» – разно тематическая лирика, ещё не прокисшее, не уксус, но не то молодое, от свежести и лёгкости которого, так дерзко, с бахвальством, на века слагались стихи. Вину, мы, конечно, пропасть не дали, а стишки, если не сгорят, то канут в лету после поломки HDD, с аварией на сервере, с очередным переездом, и лучше, если это произойдёт после того, как автор отправится «покорять» свою сваргу.
А пока есть время и память можно попробовать это старое, но живое. Часть уже пролилось, но ещё достаточно, чтобы захмелеть. Навскидку, предлагаю: «Романс её последних часов», стихотворение, которое уже стало романсом, «Минута на пути» – попросит вас включить Вертинского для усиления эффекта восприятия, «Клонировал надежды», «Блюз Центра Вселенной», «Часики», «Татьянин день».
Андрей Плахотников
ОжиданьеОжиданье моё, ожиданье,В этот чудный и поздний вечер,Даже кроткого колыханьяНе приносит закатный ветерТемнеющей кроне листьев,Склонившейся безмятежно,С тварью, летающей вместе,Над свежеокрашенной нежноЛавкой, пустой и безликой,Принявшей звёзд мерцанье,И я, с запрокинутым ликом,Пою моё ожиданье.
Ожиданье моё, ожиданье,В этот чудный и поздний вечер,Даже кроткого колыханьяНе приносит закатный ветерТемнеющей кроне листьев,Склонившейся безмятежно,С тварью, летающей вместе,Над свежеокрашенной нежноЛавкой, пустой и безликой,Принявшей звёзд мерцанье,И я, с запрокинутым ликом,Пою моё ожиданье.
Меня никто не толкнётМеня никто не толкнёт,Никто об этом не скажет:Рвануть на эшафотПоэтической сажи.А в доме стоит кумар,Покрываются гарью стены,И огонь – одинокий комар,Наполняет энергией вены.Эх, сощурив глаза, сойдусьС тленьем своим и гореньем,И вынесу окна в чадуПредынфарктным бореньем,Чтоб вылететь ночью в трубуПоэтической сажей,И слой принять за судьбу,Которым сажа ляжет,Которым сажа лижетРасстоянье философских лесов,Так ей отчаянно ближеК звёздам весов и псов.
Меня никто не толкнёт,Никто об этом не скажет:Рвануть на эшафотПоэтической сажи.
А в доме стоит кумар,Покрываются гарью стены,И огонь – одинокий комар,Наполняет энергией вены.
Эх, сощурив глаза, сойдусьС тленьем своим и гореньем,И вынесу окна в чадуПредынфарктным бореньем,
Чтоб вылететь ночью в трубуПоэтической сажей,И слой принять за судьбу,Которым сажа ляжет,
Которым сажа лижетРасстоянье философских лесов,Так ей отчаянно ближеК звёздам весов и псов.
Звёздами увешанное небоЗвёздами увешанное небо,Звёздами обставленный Парнас.Для тебя – шальная Геба,Для меня – спустившийся Пегас.Вдохновенье ты моё и сила,Ты мой дух, чарующий в стихах.Я хочу, чтоб вечно колотилаКровь в моих полуночных висках.
Звёздами увешанное небо,Звёздами обставленный Парнас.Для тебя – шальная Геба,Для меня – спустившийся Пегас.Вдохновенье ты моё и сила,Ты мой дух, чарующий в стихах.Я хочу, чтоб вечно колотилаКровь в моих полуночных висках.
Ты полюбилаТы полюбила, полюбила!И миг бесцелен без меня:Вчера ты кубок пригубила —Вино любовного огня!И пьяною летаешь рядом,И просишь наполнять опять.Я наливаю вместе с ядом,Но вижу: страсти не унять.Ты трезвости уже не знаешь,И я устал просить: остынь!С любимым мной греха не чаешь.О, небо! О, земля! Аминь!
Ты полюбила, полюбила!И миг бесцелен без меня:Вчера ты кубок пригубила —Вино любовного огня!
И пьяною летаешь рядом,И просишь наполнять опять.Я наливаю вместе с ядом,Но вижу: страсти не унять.
Ты трезвости уже не знаешь,И я устал просить: остынь!С любимым мной греха не чаешь.О, небо! О, земля! Аминь!
Смотрела ночьДоченьке Полине
Смотрела ночь на них разинув рот:Шалили молодые без прелюдий.И скоро в рост пойдёт её живот,Любовью полон и уютен.И сказочный диковиной процесс,И как бы скоро, как – спустя столетье,И плоть от плоти, словно дух с небес,родится им великолепье!Любовь его им подарила дочь,В три килограмма маленькое тело.В отца пошла лицом – точь-в-точь,На славу сделанное дело!
Доченьке Полине
Смотрела ночь на них разинув рот:Шалили молодые без прелюдий.И скоро в рост пойдёт её живот,Любовью полон и уютен.
И сказочный диковиной процесс,И как бы скоро, как – спустя столетье,И плоть от плоти, словно дух с небес,родится им великолепье!
Любовь его им подарила дочь,В три килограмма маленькое тело.В отца пошла лицом – точь-в-точь,На славу сделанное дело!
ВетерНе печалься, не надо,Что мы часто с тобой расстаёмся,Говорят, что без расставанийНет любви.Я всегда, всегда возвращаюсь:Уезжать – это моя работа.Уезжая, я огонь оставляю…В моём сердце.Тот огонь, мне хочется думать,Во все пределы разбросает ветер.Потушить будет невозможно.Нечего будет тушить.
Не печалься, не надо,Что мы часто с тобой расстаёмся,Говорят, что без расставанийНет любви.
Я всегда, всегда возвращаюсь:Уезжать – это моя работа.Уезжая, я огонь оставляю…В моём сердце.
Тот огонь, мне хочется думать,Во все пределы разбросает ветер.Потушить будет невозможно.Нечего будет тушить.
Как много я мечтаю!Как много я мечтаю!Кто бы знал,Мог бы позавидовать.Хорошо, что мечтами сыт не будешь,А то пришлось бы садиться на диету.
Как много я мечтаю!Кто бы знал,Мог бы позавидовать.Хорошо, что мечтами сыт не будешь,А то пришлось бы садиться на диету.
Эта долгая осеньПапе Юре
Эта долгая осеньСобственных ошибок и бессилия,Эти маленькие вёсныДоброты и взаимности —Это когда я пишу отец,А он, отвечая, сын.
Папе Юре
Эта долгая осеньСобственных ошибок и бессилия,Эти маленькие вёсныДоброты и взаимности —Это когда я пишу отец,А он, отвечая, сын.
Я знаю одну женщинуМаме
Я знаю одну женщину.Чем дальше уводит её времяОт её молодости,Чем дальше во времяШагаю я,Тем больше снисхожденияУ меня к делам её,Тем больше я восхищаюсь ею,Тем больше, сильнее,искреннее и откровеннееЯ люблю её и нахожуМудрой и жертвеннойПо отношению ко мне —Её сыну.
Маме
Я знаю одну женщину.Чем дальше уводит её времяОт её молодости,Чем дальше во времяШагаю я,Тем больше снисхожденияУ меня к делам её,Тем больше я восхищаюсь ею,Тем больше, сильнее,искреннее и откровеннееЯ люблю её и нахожуМудрой и жертвеннойПо отношению ко мне —Её сыну.
Спасибо
Скажу спасибо ей за ложь.
Плевать, что это в спину нож.
Она во лжи своей призналась,
И это правдой оказалось.
Третье лето в НорильскеПосле службы в Советской Армии, я остался в Сибири, но так называемая «перестройка» заботливо вернула меня в мой родной Норильск.
Грустью куплета, любовной интригой,фильмом, спектаклем, прочитанной книгой,третьим по счёту за этим окномлето проходит, слетает листом.Ссоры, знакомства, надежды, обломы,аэродромы, мечты и фантомы,падает пеплом, вином на губах,в руки – песком, и летящее нах.
Грустью куплета, любовной интригой,фильмом, спектаклем, прочитанной книгой,третьим по счёту за этим окномлето проходит, слетает листом.
Ссоры, знакомства, надежды, обломы,аэродромы, мечты и фантомы,падает пеплом, вином на губах,в руки – песком, и летящее нах.
Новогоднее похмельеВсё не пишется мне, не читается,В голове и душе грусть-тоска.Сколько ж можно ненужно так маяться,Убивая, теряя векаДней своих и минут, и секундочекВ отношении разных забот?Провожаю Морозов, Снегурочек,И уже, наперёд, новый год.Даже в празднике стихотворенияПоглотила сует суета,Породив в моём сердце сомнения.Всё, что было, умчалось в века.Не смешно и не больно ни капельки.Грусть-тоска веселится звеня,Прямо в сердце суёт свою сабельку.Знать, не всё унеслось от меня.
Всё не пишется мне, не читается,В голове и душе грусть-тоска.Сколько ж можно ненужно так маяться,Убивая, теряя века
Дней своих и минут, и секундочекВ отношении разных забот?Провожаю Морозов, Снегурочек,И уже, наперёд, новый год.
Даже в празднике стихотворенияПоглотила сует суета,Породив в моём сердце сомнения.Всё, что было, умчалось в века.
Не смешно и не больно ни капельки.Грусть-тоска веселится звеня,Прямо в сердце суёт свою сабельку.Знать, не всё унеслось от меня.
Я в прокуренной квартиреЯ в прокуренной квартиреПроспиртован и уныл.Нет мне мира в целом мире,Без тебя мне мир не мил.Сигарету, сигарету…Не утешиться ничем.Я собаке дам конфету.Эх, расстались мы, зачем!?И стихи – одно томленье,Сладость муки – в горький дым.И моё стихотвореньеПолучается иным.Мой поэт зелёным пишетПо нетронутым листам,Задыхается, не дышит:Нет меня ни здесь, ни там.И стихи – одно томленье.Пепел падает в постель.Правда ли, любовь – мученье?Что же ты наделал, Лель?!На пределе в беспредельномДве недели тосковать,Будто в мире параллельном,Не напрасно ревновать.Словно яма путь к слияньюБоль моя, в глазах темно.Тот блажен, кому страданьеРасставанием дано?
Я в прокуренной квартиреПроспиртован и уныл.Нет мне мира в целом мире,Без тебя мне мир не мил.
Сигарету, сигарету…Не утешиться ничем.Я собаке дам конфету.Эх, расстались мы, зачем!?
И стихи – одно томленье,Сладость муки – в горький дым.И моё стихотвореньеПолучается иным.
Мой поэт зелёным пишетПо нетронутым листам,Задыхается, не дышит:Нет меня ни здесь, ни там.
И стихи – одно томленье.Пепел падает в постель.Правда ли, любовь – мученье?Что же ты наделал, Лель?!
На пределе в беспредельномДве недели тосковать,Будто в мире параллельном,Не напрасно ревновать.
Словно яма путь к слияньюБоль моя, в глазах темно.Тот блажен, кому страданьеРасставанием дано?
Море волнуетсяМоре волнуется нежно, слегка.Дождь развлекается без перерыва.Я на балконе смотрю свысокаЭти причуды под фрукты и пиво.Пасмурно, зябко и мокро вокруг.Белые стены молчат в ожиданииСолнечных дней. Но томительный кругСерого тянется без оправдания.Вновь сигарета и книга в руках.Леность, печали, стихи и стремленья.Всё для меня на земле, в облаках,Странному, пасмурному настроенью.
Море волнуется нежно, слегка.Дождь развлекается без перерыва.Я на балконе смотрю свысокаЭти причуды под фрукты и пиво.
Пасмурно, зябко и мокро вокруг.Белые стены молчат в ожиданииСолнечных дней. Но томительный кругСерого тянется без оправдания.
Вновь сигарета и книга в руках.Леность, печали, стихи и стремленья.Всё для меня на земле, в облаках,Странному, пасмурному настроенью.
Я уезжалДоченьке Поле
Я уезжал. Прощался. Целовал.Глаза, вино, конфеты, прибаутки.Смотрел, моргал, но лишь с собой не звал.Была ты рада, мне же – не до шутки.Но разве мог тебя я упрекнуть?Ведь ты, любимая, цвела и пела,И с глаз долой старалась улизнуть,Шаля в веселье, развлекаясь смело.Но в тот прощальный и тяжёлый мигТы, прячась, залилась навзрыд слезами.И самым грустным был твой милый лик.Ты подросла, сказав о том глазами.Пусть вещь знакомая и ранит нас,Но боль сильнее, если в первый раз.
Доченьке Поле
Я уезжал. Прощался. Целовал.Глаза, вино, конфеты, прибаутки.Смотрел, моргал, но лишь с собой не звал.Была ты рада, мне же – не до шутки.
Но разве мог тебя я упрекнуть?Ведь ты, любимая, цвела и пела,И с глаз долой старалась улизнуть,Шаля в веселье, развлекаясь смело.
Но в тот прощальный и тяжёлый мигТы, прячась, залилась навзрыд слезами.И самым грустным был твой милый лик.Ты подросла, сказав о том глазами.
Пусть вещь знакомая и ранит нас,Но боль сильнее, если в первый раз.
МирО мире заведу я рассужденье,Используя его и высь, и дали.А новое моё стихотвореньеОкажется в плену моей печали.До истины, как до звезды бескрылым,Стремление, как снисхожденье бога.Но быть презренным, яростным и милымДано любому в паутине рока.
О мире заведу я рассужденье,Используя его и высь, и дали.А новое моё стихотвореньеОкажется в плену моей печали.
До истины, как до звезды бескрылым,Стремление, как снисхожденье бога.Но быть презренным, яростным и милымДано любому в паутине рока.
Тайна любвиМоя любовь дарована мне? Это – Бог?Моя любовь – моё единство с таинством небесным?Не пожалеть души, сознанья, рук и ногВ плену у сущности явлений с вечным неизвестным?!Движение частиц с названием любовь
Моя любовь дарована мне? Это – Бог?Моя любовь – моё единство с таинством небесным?Не пожалеть души, сознанья, рук и ногВ плену у сущности явлений с вечным неизвестным?!
Движение частиц с названием любовь
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим
