© Андрей Плахотников, 2025
ISBN 978-5-0067-0276-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Мой Крайний Север
От автора
Мой Крайний Север – скромное собрание стихотворений связанных с жизнью на Крайнем Севере в Норильске. Вы не найдёте здесь роскошных описаний уникальной суровой природы, красивого доброго города на вечной мерзлоте, историй о трудовых буднях его горожан, правда, немного всё же есть. Но вы можете увидеть или почувствовать то неуловимое, что связывает с этим городом навсегда. Даже покидая его, этот акт переезда становится ещё одним звеном в цепи.
Север один на всех и у каждого он свой.
Заполярная элегияНочь отходит, день длиннее,Но метель, мороз как прежде.Ночь отходит, день длиннееТолько без моей надежды.Всё в единой круговерти —Судьбы, люди и погоды.Всё в единой круговерти —И удачи, и невзгоды.Не утешит лицемерьеМира суетного даже,Не утешит лицемерьеИ не станет в мире краше.И не станет сердце меньшеБоли чувствовать при этом.И не станет сердце меньшеБиться, что зимой, что летом.Всё в единой круговерти —Судьбы, люди и погоды.Всё в единой круговерти —И удачи, и невзгоды.
Ночь отходит, день длиннее,Но метель, мороз как прежде.Ночь отходит, день длиннееТолько без моей надежды.
Всё в единой круговерти —Судьбы, люди и погоды.Всё в единой круговерти —И удачи, и невзгоды.
Не утешит лицемерьеМира суетного даже,Не утешит лицемерьеИ не станет в мире краше.
И не станет сердце меньшеБоли чувствовать при этом.И не станет сердце меньшеБиться, что зимой, что летом.
Всё в единой круговерти —Судьбы, люди и погоды.Всё в единой круговерти —И удачи, и невзгоды.
МетельМетёт метель, метёт,Снег по щекам, глазам,Как будто в бой зовёт,отчаянно борза!Иду, открыв лицо,Но стыну весь до пят,И снег заподлицоДа под глухое «блят…»Язык не отпадёт,Да жаль души моей.Метель – «звезда», метёт,А с ней крестить детей!И не по мне никакЧужую песню петь.Снежинка – враг-не враг.Но есть кого отъеть!Метёт метель, метёт,Снег по щекам, глазам,Как будто в бой зовёт.Авось – под образа?
Метёт метель, метёт,Снег по щекам, глазам,Как будто в бой зовёт,отчаянно борза!
Иду, открыв лицо,Но стыну весь до пят,И снег заподлицоДа под глухое «блят…»
Язык не отпадёт,Да жаль души моей.Метель – «звезда», метёт,А с ней крестить детей!
И не по мне никакЧужую песню петь.Снежинка – враг-не враг.Но есть кого отъеть!
Метёт метель, метёт,Снег по щекам, глазам,Как будто в бой зовёт.Авось – под образа?
Одинокий фонарь (второй поэтический)Кончается лето. Ночами темно.Фонарь одинокий стучится в окно,Как несколько лет улетевших спустя,Которые светом куда-то летят,В воде рассыпаясь, упав на асфальт.И чудится (в рифмы) поёт где-то альтПечальными струнами в слякоть дорог,Как будто за грязный избитый порогСтараясь (напрасно ли?) перешагнуть,Случайную прелесть и вечную мутьТех будничных линий и будничных букв,На сумму которых не хватит и рук.Закончится лето. И станет темней.Фонарь мой исчезнет. Завьюжит метель,Стараясь помочь мне прожить одному.Но песни её не понять никому.
Кончается лето. Ночами темно.Фонарь одинокий стучится в окно,Как несколько лет улетевших спустя,Которые светом куда-то летят,В воде рассыпаясь, упав на асфальт.И чудится (в рифмы) поёт где-то альтПечальными струнами в слякоть дорог,Как будто за грязный избитый порогСтараясь (напрасно ли?) перешагнуть,Случайную прелесть и вечную мутьТех будничных линий и будничных букв,На сумму которых не хватит и рук.Закончится лето. И станет темней.Фонарь мой исчезнет. Завьюжит метель,Стараясь помочь мне прожить одному.Но песни её не понять никому.
* – «Одинокий фонарь» первый – это картина автора, написанная ранее.
День рождения (34)Саше Линицкому
Друзья мои! Мой день рожденьявеселья требует, вина.Бесценно ваше одолженье —на годы высветлена тьма!К столу, друзья, слетимся в стаю!Мне одному не унеститоску, закуски… Наливаю!Хороший стол у нас в чести.Ей-ей! И пусть звенят бокалыЗа жизнь, что днями пролита.До дна! Не пьяные пока вы.Ещё не тает мерзлота.Свечей ещё! Пусть тени злые,как змеями раскрасят нас,Но вместе с тем, они, немые,Сольются с блеском наших глаз.Оставим стол, и в танце дикомВ нас древнее искрой мелькнёт,И от скачков, и наших криковКручина стороной пройдёт.
Саше Линицкому
Друзья мои! Мой день рожденьявеселья требует, вина.Бесценно ваше одолженье —на годы высветлена тьма!
К столу, друзья, слетимся в стаю!Мне одному не унеститоску, закуски… Наливаю!Хороший стол у нас в чести.
Ей-ей! И пусть звенят бокалыЗа жизнь, что днями пролита.До дна! Не пьяные пока вы.Ещё не тает мерзлота.
Свечей ещё! Пусть тени злые,как змеями раскрасят нас,Но вместе с тем, они, немые,Сольются с блеском наших глаз.
Оставим стол, и в танце дикомВ нас древнее искрой мелькнёт,И от скачков, и наших криковКручина стороной пройдёт.
Осень-Зима 1Ландшафт сентябрьский свой окрас меняет,Порода заячья проснулась – быть зиме.Но белым гордым взгляд пленяет,И отражается в письме.Бодрит затылок на ветру прохладойИ, коченея, руки прячутся в карман.Но батарея, да зарплатаСогреют как бы, как обман.Ложится снег и серость неба ниже,И в шкуре заячьей окрестность до весны.Растает! Но Зима всё ближе.И зайчику медвежьи сны.
Ландшафт сентябрьский свой окрас меняет,Порода заячья проснулась – быть зиме.Но белым гордым взгляд пленяет,И отражается в письме.
Бодрит затылок на ветру прохладойИ, коченея, руки прячутся в карман.Но батарея, да зарплатаСогреют как бы, как обман.
Ложится снег и серость неба ниже,И в шкуре заячьей окрестность до весны.Растает! Но Зима всё ближе.И зайчику медвежьи сны.
Осень-Зима 2«Снег идёт, оставляя весь мир в меньшинстве».
И. А. Бродский
Уже октябрь не жёлтый – белый,Как тавтологии в судьбеПример, как лик окаменелый,Ухмылкой на моей губе.Уже не шкурой зайца – снегомОктябрь время застелил,Уже не снов обман и нега,Но маска мима из белил.
Уже октябрь не жёлтый – белый,Как тавтологии в судьбеПример, как лик окаменелый,Ухмылкой на моей губе.
Уже не шкурой зайца – снегомОктябрь время застелил,Уже не снов обман и нега,Но маска мима из белил.
Город этот знает летоГород этот знает лето,как никто другой.Море зелени и света,ты – совсем нагой!В море – плазменные зори,пламенный закат.Воздуха и моря – море!Морю каждый рад!Город этот знает лето,знает лучше всех.Вина, фрукты и конфеты,удивленье, смех.Море тел и тел прелестных…Тянешься в полёт!..И в фантазиях чудесныхморе денег – влёт!Город этот – это людивсей страны родной.И на пляже, как на блюде,животом, спиной.Море жизни лишь на море,море – это писк!Их роднит большое горе:город их – Норильск!На Таймыре знают лето:зиму знают там.На Таймыре лета нету!Едут все к морям!Море – это море света,воздуха, тепла.Море – это значит лето!Лето – не зима!
Город этот знает лето,как никто другой.Море зелени и света,ты – совсем нагой!
В море – плазменные зори,пламенный закат.Воздуха и моря – море!Морю каждый рад!
Город этот знает лето,знает лучше всех.Вина, фрукты и конфеты,удивленье, смех.
Море тел и тел прелестных…Тянешься в полёт!..И в фантазиях чудесныхморе денег – влёт!
Город этот – это людивсей страны родной.И на пляже, как на блюде,животом, спиной.
Море жизни лишь на море,море – это писк!Их роднит большое горе:город их – Норильск!
На Таймыре знают лето:зиму знают там.На Таймыре лета нету!Едут все к морям!
Море – это море света,воздуха, тепла.Море – это значит лето!Лето – не зима!
СвежевыжатоеЗаблёванный за ночь мой город к полуднюОчнулся, дрожа, и проснулся, вздыхая.Опять эта первая ночка по следуМинувших времён пролетела, лихая.Желал я всем счастья, себе – перемены…Когда же ноль-ноль заменили пять-девять,И даже чуть раньше, в момент этой смены,Я в снег отливал и спокойно, и дельно.Я так благодарен за все пожеланья,Их все принимать – это счастье большое.Я буду счастливым – великое знанье,Я принял, заблёванной за год душою.
Заблёванный за ночь мой город к полуднюОчнулся, дрожа, и проснулся, вздыхая.Опять эта первая ночка по следуМинувших времён пролетела, лихая.
Желал я всем счастья, себе – перемены…Когда же ноль-ноль заменили пять-девять,И даже чуть раньше, в момент этой смены,Я в снег отливал и спокойно, и дельно.
Я так благодарен за все пожеланья,Их все принимать – это счастье большое.Я буду счастливым – великое знанье,Я принял, заблёванной за год душою.
Лето севераЛето севера – миг! Мошкара.Солнце здесь как большая свеча.Подремлю я часа полтора,И пойду на работу, ворча,Что день лета пройдёт мимо, иВсе укусы мошки не мои.Не смириться. Однако, пораНестабильна, не вечна жара.Все стремления – как бы успеть,Не любимой, но Солнцем погретьТело белое, скинув бельё —Не душа, но до смерти – моё.Между зимами жажда теплаТак обманно, но больно мила!И я чувствую бегло вину:Опоздаю на жизнь, на одну.
Лето севера – миг! Мошкара.Солнце здесь как большая свеча.Подремлю я часа полтора,И пойду на работу, ворча,
Что день лета пройдёт мимо, иВсе укусы мошки не мои.Не смириться. Однако, пораНестабильна, не вечна жара.
Все стремления – как бы успеть,Не любимой, но Солнцем погретьТело белое, скинув бельё —Не душа, но до смерти – моё.
Между зимами жажда теплаТак обманно, но больно мила!И я чувствую бегло вину:Опоздаю на жизнь, на одну.
На новой земле или метания ФаустаК тому ли время пронеслось,Как будто во мгновенье ока,И связь желания и рокаВ моём задуманном сбылось?Проверить – как? Мой путь лоскутныйОдной надеждою храним.Я неутешен, я раним,Но на своих держусь покуда…Я парус, флаг и я крыло,Я не спешу, иду по ветру,С опаскою смотрю на веру,На случай и надежду – зло.А знание моё смешно —И от души смеюсь над многим,И над собой: вся жизнь уроки,Когда и сам… Да-да, оно.Последней буквой алфавита,Суконным рылом вдаль смотрю,И чую светлую зарюТем местом, что от всех сокрыто.
К тому ли время пронеслось,Как будто во мгновенье ока,И связь желания и рокаВ моём задуманном сбылось?
Проверить – как? Мой путь лоскутныйОдной надеждою храним.Я неутешен, я раним,Но на своих держусь покуда…
Я парус, флаг и я крыло,Я не спешу, иду по ветру,С опаскою смотрю на веру,На случай и надежду – зло.
А знание моё смешно —И от души смеюсь над многим,И над собой: вся жизнь уроки,Когда и сам… Да-да, оно.
Последней буквой алфавита,Суконным рылом вдаль смотрю,И чую светлую зарюТем местом, что от всех сокрыто.
НорильскТо ли детство, проведённое на севере,то ли к жизни восторженное отношение(правда, необъяснимо последнее),но хвост свой держу веером.За спиной половину срока,если быть оптимистом, оглядываясь,Таймыр в историю складывает,и половина оттого – много.Город – совокупность факторов:природы, промышленности, людей,политики, кухонь и площадей,что главное – их амбиций и характеров.Люди, при одинаковой дрянности,отличаются по наивности и достоинству.Но род особый, северное воинство —смесь мужества и одичалости.Не мудрено. Скрывают городрасстояние, метели, болота,притягивает рыбалка, охота,отчасти – деньги. Такой норов.Тела не гниют, и не растёт картошка,и счастье – вырваться на материк летомк морю, к родственникам, просто к свету,в предчувствии потирая ладошки.Но особенность такова, что город,как и страна, впрочем, родины,лишает, и пути, что пройдены,уводят космополитов гордых.*Дождливое, но тёплое утро!Это запад страны лукавойв тихом образе переправы.Но моя не кончается сутра.*Не дождался свежего ветра.Не пророс. И ушёл в верховье.Будет счастливым гнездовье,если в сердце любовь и север.
То ли детство, проведённое на севере,то ли к жизни восторженное отношение(правда, необъяснимо последнее),но хвост свой держу веером.
За спиной половину срока,если быть оптимистом, оглядываясь,Таймыр в историю складывает,и половина оттого – много.
Город – совокупность факторов:природы, промышленности, людей,политики, кухонь и площадей,что главное – их амбиций и характеров.
Люди, при одинаковой дрянности,отличаются по наивности и достоинству.Но род особый, северное воинство —смесь мужества и одичалости.
Не мудрено. Скрывают городрасстояние, метели, болота,притягивает рыбалка, охота,отчасти – деньги. Такой норов.
Тела не гниют, и не растёт картошка,и счастье – вырваться на материк летомк морю, к родственникам, просто к свету,в предчувствии потирая ладошки.
Но особенность такова, что город,как и страна, впрочем, родины,лишает, и пути, что пройдены,уводят космополитов гордых.
*Дождливое, но тёплое утро!Это запад страны лукавойв тихом образе переправы.Но моя не кончается сутра.
*Не дождался свежего ветра.Не пророс. И ушёл в верховье.Будет счастливым гнездовье,если в сердце любовь и север.
СорокКак выехал за город, из страны выслан, короче, выбыл.Сорок. Были те, кто пришёл поздравить, выпить.Словно я получил бархатный вымпел.Звучит как приговор, как насмешка, как будтоты невидимым стал при наличии своего Бруттои полмира принимает облик предателя Брута.Я верил в расцвет, в апогей расцвета,который продлится лет тридцать, но двадцать где-то.Я не пресыщен, я вижу множественность света.Ныне видится жизнь с претензией на вечность.Если верить во вселенскую бесконечность, конечно,принимая как данность свою конечность.Я считал ворон, но дарил небо слепо.От того рядом нет тех, чей ум практичен и меток.И я разбазариваю гербарии, не жалея ни листьев, ни веток.Я сменил регион, круг общения, профессию,ямбы на тонику, Windows, как миссиювстретил женщину, то есть начал новую сессию.Не реванш, но старт, как естественная часть продолжения.И вымпел сорока яркое тому подтверждение.Сон прекрасен – насколько свежо бдение.И живу от фото к фото, от рубля к рублю,восторгаюсь многим, бля говорю, плюю,и уста мои шепчут, как в первый раз, люблю.Мы пьём друг друга, как воду пьют из колодца.Я живу. Время летит. Пространство смеётся.И будущее настоящим греется Солнцем!
Как выехал за город, из страны выслан, короче, выбыл.Сорок. Были те, кто пришёл поздравить, выпить.Словно я получил бархатный вымпел.
Звучит как приговор, как насмешка, как будтоты невидимым стал при наличии своего Бруттои полмира принимает облик предателя Брута.
Я верил в расцвет, в апогей расцвета,который продлится лет тридцать, но двадцать где-то.Я не пресыщен, я вижу множественность света.
Ныне видится жизнь с претензией на вечность.Если верить во вселенскую бесконечность, конечно,принимая как данность свою конечность.
Я считал ворон, но дарил небо слепо.От того рядом нет тех, чей ум практичен и меток.И я разбазариваю гербарии, не жалея ни листьев, ни веток.
Я сменил регион, круг общения, профессию,ямбы на тонику, Windows, как миссиювстретил женщину, то есть начал новую сессию.
Не реванш, но старт, как естественная часть продолжения.И вымпел сорока яркое тому подтверждение.Сон прекрасен – насколько свежо бдение.
И живу от фото к фото, от рубля к рублю,восторгаюсь многим, бля говорю, плюю,и уста мои шепчут, как в первый раз, люблю.
Мы пьём друг друга, как воду пьют из колодца.Я живу. Время летит. Пространство смеётся.И будущее настоящим греется Солнцем!
ШколаДмитрию Афанасьеву, учителю и моему другу, к юбилею школы в которой я учился, а он работает
Школа – это не просто место,где собираются ученики и учителя.Школа – это дрожжевое тесто —выпечь бублики и кренделя.Школа – это не только домс большими и маленькими классами,это старый и толстый томсудеб с аидами и парнасами.Школа – это множество рек,впадающих и берущих начало,по которым маленький человекидёт, но плавает чадо.Школа – море, океан,штиль, шторма, пена.В них друга Баянова называешь Баян,краснеешь при имени Лена.Хорошее время, если не вспоминатьплохого. Не будет реванша.В школе живут за аттестат,за идею, зарплату, до стажа.Но начал бы жизнь сначала,прилежностью бы выделялся в массе,называл бы школу причалом,и старостою был бы в классе.И это по собственной воле,на пионерско-комсомольском фоне,при условии, что друг мой – учитель,будет учителем в школе,буду звать его с другом Афоня…Школы постоянный житель,дела учеников – твой памятник,также слов моих и памяти.
Дмитрию Афанасьеву, учителю и моему другу, к юбилею школы в которой я учился, а он работает
Школа – это не просто место,где собираются ученики и учителя.Школа – это дрожжевое тесто —выпечь бублики и кренделя.
Школа – это не только домс большими и маленькими классами,это старый и толстый томсудеб с аидами и парнасами.
Школа – это множество рек,впадающих и берущих начало,по которым маленький человекидёт, но плавает чадо.
Школа – море, океан,штиль, шторма, пена.В них друга Баянова называешь Баян,краснеешь при имени Лена.
Хорошее время, если не вспоминатьплохого. Не будет реванша.В школе живут за аттестат,за идею, зарплату, до стажа.
Но начал бы жизнь сначала,прилежностью бы выделялся в массе,называл бы школу причалом,и старостою был бы в классе.
И это по собственной воле,на пионерско-комсомольском фоне,при условии, что друг мой – учитель,будет учителем в школе,
буду звать его с другом Афоня…Школы постоянный житель,дела учеников – твой памятник,также слов моих и памяти.
ПереездПереезд – это пожар, это поток, наводнение,сброс счётчиков, балласта, смена мнения,это предательство насиженного, тёплого местаи на банковской карте – богиня Веста.Но что тобой движет? Какие вести,мечты, обстоятельства, знания, бестиираспяли логику места известного?Жизнь – движение, жить – интересно!Переезд – не цель, переезд – решениес новым местом вступить в сношениетак, чтоб сызнова, но, чтобы дальшебез заблуждений и прочей фальши.Был дом, а теперь у меня вся Россия!Я сеял сорок, а сколько рассею?!И не убравшись в доме, убрался без ключей,свободный при взлёте, при посадке ничей.Переезд – целина, гектары дёрна,всё будет по ветру, кидаю зёрна,и время жизни покуда есть,я был и буду здесь.
Переезд – это пожар, это поток, наводнение,сброс счётчиков, балласта, смена мнения,это предательство насиженного, тёплого местаи на банковской карте – богиня Веста.
Но что тобой движет? Какие вести,мечты, обстоятельства, знания, бестиираспяли логику места известного?Жизнь – движение, жить – интересно!
Переезд – не цель, переезд – решениес новым местом вступить в сношениетак, чтоб сызнова, но, чтобы дальшебез заблуждений и прочей фальши.
Был дом, а теперь у меня вся Россия!Я сеял сорок, а сколько рассею?!И не убравшись в доме, убрался без ключей,свободный при взлёте, при посадке ничей.
Переезд – целина, гектары дёрна,всё будет по ветру, кидаю зёрна,и время жизни покуда есть,я был и буду здесь.
Заполярное солнцеЗаполярное солнце ходило по кругу.Как-то мы вышли к озеру с другом,взяли пивка и какой-то закуски.Дарил нам лето север русский!География местности такова: город,любимый многими и за многое дорог,озеро, тундра, завод и горы,солнце, если есть, от которого не спасают шторы.Место теоретически похожее на пляж.Травка, шлак, как местности той камуфляж.И там собираются люди к вечеру, и к концу недели,из тех преимущественно, что в отпуск не улетели.Было тепло, и мы загорали.Я, правда, не снимал свитер. Дети орали,бубнили взрослые, бегали собаки,прибавляя к испражнениям в кустах собственные саки.Пьяная гёрла с мёртвым френдом,скинув треники, но оставив кеды,Отдавалась рефлексам…Плакали сцены древних фресок!И отражались в глазах обывателейголые задницы пьяных старателей.Показывали, как любовь свята,что, если не до, то после нашей эры она распята.Такая пляжная городская реприза.И дымок сизыйиз трубы завода что рядом,дополняя картину, ложился ядом.Виды для полотен Монэ и Ренуара:солнечная лужайка, счастливые люди, без базара.А чтобы не вышла соцреализма лажа,не заметить за озером урбанистического пейзажа.И мы не замечали, смотрели в небо и друг на друга,анализировали свои жизни, мечтали сорваться с круга,тянулись в дорогу, к добру и счастью,и были не против Его участья.Скрывалась в этом какая-то беспощадность.Но было сердечно, легко, отрадно.И мы продолжали: закусывали и наливали,и наши глаза в озере утопали.
Заполярное солнце ходило по кругу.Как-то мы вышли к озеру с другом,взяли пивка и какой-то закуски.Дарил нам лето север русский!
География местности такова: город,любимый многими и за многое дорог,озеро, тундра, завод и горы,солнце, если есть, от которого не спасают шторы.
Место теоретически похожее на пляж.Травка, шлак, как местности той камуфляж.И там собираются люди к вечеру, и к концу недели,из тех преимущественно, что в отпуск не улетели.
Было тепло, и мы загорали.Я, правда, не снимал свитер. Дети орали,бубнили взрослые, бегали собаки,прибавляя к испражнениям в кустах собственные саки.
Пьяная гёрла с мёртвым френдом,скинув треники, но оставив кеды,Отдавалась рефлексам…Плакали сцены древних фресок!
И отражались в глазах обывателейголые задницы пьяных старателей.Показывали, как любовь свята,что, если не до, то после нашей эры она распята.
Такая пляжная городская реприза.И дымок сизыйиз трубы завода что рядом,дополняя картину, ложился ядом.
Виды для полотен Монэ и Ренуара:солнечная лужайка, счастливые люди, без базара.А чтобы не вышла соцреализма лажа,не заметить за озером урбанистического пейзажа.
И мы не замечали, смотрели в небо и друг на друга,анализировали свои жизни, мечтали сорваться с круга,тянулись в дорогу, к добру и счастью,и были не против Его участья.
Скрывалась в этом какая-то беспощадность.Но было сердечно, легко, отрадно.И мы продолжали: закусывали и наливали,и наши глаза в озере утопали.
Страницаиз3
СкороКнижный режим
