Зеркальный образ

Глава 2. Верховная Жрица

Есть у меня недостаток – я стеснительный. Особенно в отношениях с женщинами. Вот понравится мне девушка, но пока я думаю, как к ней подойди, заговорить, пока решаюсь, ее уже и след простыл. Так и в этот раз, с моей блондиночкой. Думал, приедем, выйдем из автобуса, я подойду: «Привет, я теперь ваш новый коллега», представлюсь, слово за слово, так и познакомимся. Но тут же стал сомневаться; я ведь пока не коллега, вдруг меня еще не возьмут? И потом, что значит коллега? Я устраиваюсь в айтишное управление программистом, а где и кем работает моя зеленоглазочка – понятия не имею. Вдруг она какая-нибудь большая начальница, а я к ней в коллеги набиваюсь. Или, наоборот, уборщица… Впрочем, ну и что, если уборщица? Сразу разлюблю? Тьфу, не в этом же дело! А большие начальники вообще на маршрутках не ездят, у них крутые тачки имеются, а то и вовсе служебные, с водителями.

В общем, пока я менжевался, блондинка с соседкой вышли из автобуса. Между прочим, моя красавица оказалась очень высокой, не сильно, думаю, ниже меня, а ведь во мне метр восемьдесят три. Мне очень нравятся высокие женщины. Хотя дело не в росте; главное, чтобы в женщине была изюминка, нечто такое, не всегда осознаваемое, что делает ее особенной, неотразимой. Зеленоглазка ее точно имела. А еще она была удивительно стройной. Я бросился ее догонять, но меня тормознул водитель:

– А платить кто будет?

Только сейчас я расчухал, что до сих пор держу в руке мелочь; собрался ведь передать, когда сел, но увидел ее – и все из головы вылетело. Я извинился, ссыпал деньги в ладонь водителя и выскочил. Девушки уже открывали дверь проходной. Я бросился за ними, ворвался внутрь и конечно бы догнал, если бы не очередное препятствие – турникеты, словно в метро. Идущий на работу народ и впрямь как в метро прикладывал к ним какие-то карточки и лишь после этого, мигнув зеленым, турникет открывался. Разумеется, я понял, что прикладывают они не проездную карту, а пропуск, но у меня-то его не было!

Между тем это стало не только досадным препятствием, помешавшим мне догнать блондинку, но и реальной проблемой, в самом буквальном смысле закрывающей мне путь к будущей работе. Охранник, увидевший, как я, глядя на турникеты, оторопело моргаю, подошел и спросил, в чем дело.

– Мне на работу устраиваться, а тут… Вы меня пропустите?

– Вон там, – ткнул охранник на дверь сбоку от входа, – бюро пропусков. Получите временный пропуск, если вам и правда назначено.

Лишь теперь я вспомнил, что когда в последний раз созванивался с будущим начальником, он сказал, что выпишет пропуск, который я должен получить в бюро пропусков. Но я умудрился и это забыть. Интересно, я так поглупел от любви, от северного холода или из-за очередных происков Красотинска? Решив, что поумнеть стоило бы уже в самое ближайшее время – дураков без протекции редко берут в программисты, – я направился в бюро пропусков, где после внимательного изучения паспорта мне выдали желтую картонку с надписью «Временный пропуск», моими ФИО и служебными отметками. Благосклонно кивнув, увидев это приобретение, охранник пропустил меня через вертушку рядом со своей застекленной кабинкой.

Когда-то, в пятидесятые, в Красотинске построили не просто ГОК, а целый ГМК – горно-металлургический комплекс, где кроме обогатительной фабрики присутствовало и металлургическое производство. Но в девяностые плавильный и еще пару цехов закрыли, людей сократили, в итоге и сам Красотинск «похудел» на треть. Но все равно Красотинский ГОК занимал большую площадь, почти как второй город, в котором даже ходили автобусы, большие, не очень новые, но вполне добротные и чистые. У них тоже были номерные маршруты, нужный опять оказался «единицей», что вселило в меня добрые надежды. Число цели – лучше и не придумаешь. Но, когда я уже ехал по комбинату в автобусе, настроение резко испортилось. Я лишь теперь осознал реальную огромность ГОКа и отчетливо понял, что найти здесь мою любимую куда невозможнее, чем пресловутую иголку в сене. Надеяться на то, что мы и впрямь окажемся коллегами, я, конечно, не перестал, но шанс этот мой рассудочно-трезвый остаток сознания безжалостно уронил к самому плинтусу. И выдал отчетливое понимание: познакомиться с моей стройной «зазнобой» я могу только в маршрутке. Что ж, и это не мало.

Управление, где я планировал получить место, называлось Расчетно-информационным, сокращенно РИУ. Почти Рио, невольно подумал я, и, как оказалось, не я один. Моих будущих коллег, как и меня впоследствии, многие называли «бразильцами». А первым, что спросил у меня на собеседовании будущий начальник, было не еврей ли я.

– Почему? – растерялся я, ожидая совсем других вопросов.

– Лакин Гелий Аркадьевич, – ответил начальник, глядя в мои документы. – Подозрительно как-то.

Говоря откровенно, я и сам толком не знал, какой я национальности. В детстве это вопрос не возникал, а потом, когда погибли родители, а вскоре умерла и бабушка, спросить было не у кого. Заводить подобные разговоры с двоюродной теткой и ее вечно угрюмым мужем, у которых я жил три последних школьных года, мне даже в голову не приходило. Одевали, кормили, включая и время учебы в универе – и на том спасибо, причем искреннее и огромное. Денежные траты я им, правда, потом с лихвой восполнил, но виделся с ними после учебы раза три максимум, чаще не было желания с обеих сторон. Какие уж тут расспросы о происхождении.

Так что я не знал, что ответить будущему начальнику – ярко-рыжему, начинающему лысеть крупному дядьке лет сорока пяти. Звали его Юрий Юрьевич, а фамилию я, признаться, забыл.

Тут мне вспомнилась моя поездка в Израиль, и я непонятно зачем ляпнул:

– Ну, может, немного. А это имеет значение?

– Нет, – коротко бросил Ю-ю (как я мысленно его окрестил, опять попав в точку – так за глаза его подчиненные и называли) и продолжил изучать документы. Затем резко их оттолкнул и сказал: – В бездну! – Понятно, я упал духом, собираясь уже высказать все, что думаю по этому поводу, но он пояснил: – Что на них смотреть? Ну, работал ты там-то и там-то, ну получил первую категорию. Так это было там-то и там-то, а не у меня. Вот я сам погляжу, кто ты такой, тогда и посмотрим. А пока – программист-стажер на три месяца с минимальным окладом.

– Ты мне вообще-то другое по телефону обещал, – обнаглев от неожиданности, не стал я с ним особо любезничать. В конце концов, он тоже мне «тыкал», да и старше меня не на много.

Ю-ю, похоже, это даже понравилось. Он коротко хохотнул и сказал:

– Тебе послышалось. У нас тут связь не очень, искажает. – Затем помолчал, поправил галстук и взглянул на меня исподлобья: – Я свои обещания выполняю. Только не собираюсь платить первому встречному с улицы. Пусть он даже Гений, а не Гелий. Покажешь себя за три месяца – тогда и вспомним тот разговор. Не нравится такой расклад – в бездну! – двинул он ко мне документы.

– Нравится, – буркнул я, в глубине души соглашаясь с его логикой. Мне лишь не понравилось, что он не сказал этого сразу. Хитрый жук. Видать, боялся тогда спугнуть, решив, что когда человек уже настроился, свыкся с мыслью и приехал в такую даль – отказаться будет сложнее. Психолог хренов. Еще неизвестно, кто из нас еврей.

В тот день поработать мне так и не довелось. Я даже толком не успел познакомиться с будущими коллегами. Ю-ю привел меня в какой-то тесный кабинет, где сердито гудели, как потревоженные пчелы, около десятка разновозрастных теток, и я было начал впадать в панику. Он обозвал их какой-то оспой (как позже выяснилось, ОПСоп – Отдел программного сопровождения), на что тетки не обиделись, но гудеть перестали, уставившись на меня любопытно-плотоядными взглядами. Ю-ю же схватил меня за руку и потащил в смежный с этим кабинет – совсем уже крохотный, как грузовой лифт, где стояли впритык два стола. Один оказался свободен, а за вторым сидела девушка лет тридцати с классически красивым лицом, почти как у Одри Хепберн, но несколько укрупненным, и длинными темными волосами с вкраплением ярких зеленых и малиновых прядей. Девушка читала «Норвежский лес» Харуки Мураками и даже при виде начальника не стала прятать книгу, лишь закрыла ее, заложив страницу конфетным фантиком, и подняла красивый томный взгляд.

– Уволю, – сказал Ю-ю, затем повернулся ко мне и некультурно ткнул в ее сторону пальцем: – Ольга Александровна Тета́кова, хозяйка этих хором. Ну и как бы твоя теперь непосредственная начальница.

– Ого! – оживилась Ольга Александровна. – Наконец-то разродились. Что за хрен?

– Ольга! – рыкнул начальник. – Я тебя точно уволю!

– Не-а, – равнодушным тоном ответила та, а Ю-ю уже тащил меня из кабинета.

– Она нормальная, – сказал он уже в коридоре. – И программист от бога. Только слегка эксцентричная. Привыкнешь.

Потом он отвел меня в Отдел кадров, сдал с рук на руки оформляющей прием на работу сотруднице – и началась у меня трудоустройная карусель до самого конца дня. Дело в том, что помимо заполнения различных бумажек в самом Отделе кадров, мне пришлось пройти три инструктажа (по технике безопасности, противопожарный и еще один, связанный со спецификой деятельности ГОКа), пообщаться со службой безопасности, сфотографироваться на постоянный пропуск, заключить договор с представителем банка об открытии зарплатного счета… И поскольку, как я уже говорил, комбинат был огромен, а нужные мне подразделения отстояли порой друг от друга столь далеко, что приходилось пользоваться внутренними автобусами, то на все про все у меня и ушел остаток рабочего дня. Я даже пообедать толком не успел, перекусил наскоро пирожками с чаем в буфете.

Вернувшись в гостиницу, я рухнул с гудящих ног на застеленную бежевым покрывалом кровать. Хорошо еще, что заставил себя завернуть перед этим в магазин и купил колбасы, сыра, воды, а то ведь сил, чтобы сходить в гостиничный ресторан, могло и не хватить. Да и дорого это для меня, денег осталось не так много, до первой зарплаты, как до Юпитера, а ведь еще нужно квартиру снимать. И чем скорее, тем лучше, потому что гостиница выдоит из меня остатки финансов влет, и что мне останется – пятку сосать? Или сразу у новых коллег побираться? Нет, это не дело. И я решил, что полежу еще пять минут и открою ноутбук, пошарю по местным сайтам с объявлениями о сдаче жилья. Подумав об этом, я блаженно расслабился… и заснул.

Проснулся я в семь утра. В животе урчало так, что этот звук меня, наверное, и разбудил. Я ведь накануне так и не поужинал, да и обед назвать обедом было сложно.

Что ж, купленные на ужин продукты вполне сгодились и для завтрака. И у меня еще осталась уйма времени до автобуса. Я открыл было ноут, чтобы поискать все же квартиру, но сразу и передумал. Решил поговорить об этом на работе. Местные всяко уж знали, что у них тут с жильем, могли посоветовать что-нибудь дельное. Кто знает, может, вообще кто-то из моих коллег сдает квартиру.

А еще я понимал же, что хитрю, сам себе пытаюсь мозги запудрить. Ведь я уже придумал, на что потратить случайно выпавшее свободное время. Нужно пойти к остановке восемнадцатой маршрутки, сесть в нее и, набравшись смелости, заговорить с прекрасной блондинкой. Потому что влюбленность моя ничуть не прошла. Напротив, мне всю ночь снилась зеленоглазка. И почему-то все время в автобусе. Впрочем, вне его я ее почти и не видел.

Не знаю, зачем я, собственно, себя уговаривал, ведь сделать это казалось таким логичным. Но внутренний голос почему-то твердил: «Не делай этого, будет хуже». Интересно, хуже, чем что? Чем я вот так бесцельно сижу и страдаю?.. А ну-ка, что скажет Таро?

Я достал заветный бархатный мешочек, вынул карты, отделил старшие арканы от младших и тщательно перетасовал. Раскинул веером. Первую карту вытянул на то, чтобы идти на восемнадцатую маршрутку. Это был «Отшельник». Негативная характеристика. Плохо. Неужели внутренний голос прав? Уже ни на что не рассчитывая, вытащил карту на то, чтобы не ходить. «Повешенный». Тоже негатив. Но у какой карты он больше? Я забыл.

Когда я только начал заниматься Таро, сразу понял, что все я запомнить не смогу. Все значения карт, все нюансы. Их ведь множество! Да еще разнятся в многочисленных источниках. Я уж молчу про то, сколько существует раскладов! Даже если брать только канонические… А где найти на все это время? Где взять столько терпения и усидчивости? Ладно бы еще я собирался заниматься всерьез, гадать профессионально, зарабатывать этим. Но нет, это было точно не для меня. А вот так, чтобы изредка сделать расклад-другой чисто из спортивного интереса, или вот как сейчас, узнать как лучше поступить, – для этого мне было лень учиться. А кто такой программист? Это и есть самый большой лентяй, который из-за лени делать что-то нудное и рутинное пишет для этого программу. Вот и я написал. Сделал базу данных, куда загрузил значения карт из нескольких источников, создал формы и модули основных раскладов, еще кое-что по мелочи. В общем, облегчил себе жизнь по части работы с Таро. И сейчас я, загрузив основной модуль, вызвал расклад выбора, основанный на характеристиках негатива-позитива старших арканов и убедился, что «Повешенный» не на много, но все-таки негативнее «Отшельника». То есть, идти на ту маршрутку плохо, но не ходить еще хуже. Круто!

Я почесал в затылке, достал свои «гадальные» камешки, потряс их в зажатой ладони и бросил. Что за камешки, с подробностями долго рассказывать. Может, потом как-нибудь. Я их тоже привез из той израильской поездки. Если коротко, один камешек был из древней крепости Масада, что на берегу Мертвого моря (я к нему все-таки съездил, назло, видимо, Томке), другой – из Эйн Карема, живописнейшей части Иерусалима, а третий и вовсе был не камнем, а отшлифованным волнами кусочком ракушки, что я перед самым возвращением, гуляя по Тель-Авиву, подобрал на берегу Средиземного моря. Они у меня долго валялись в коробочке вместе с парой шекелей, белой кипой – традиционной еврейской шапочкой, что выдавали возле Стены Плача, и еще парой памятных вещичек с Земли Обетованной. И вот я их как-то достал и стал перебирать в ладони. А потом бросил, словно игральные кости, перед собой. И решил, что это и будут мои «гадальные» камни. Тот, что из крепости, будет означать борьбу, самоотверженность; который из Эйн Карема – спокойствие, созерцание; ну а ракушка с моря – волнение, переменчивость. Или, отвечая на вопрос: делать что-то или нет, – «делать», «не делать» и «хрен его знает».

После броска ближе ко мне лег «хрен», потом «делать», а «не делать» отлетел к самому краю стола и упал на пол. Я собрал камешки, оделся и пошел к остановке восемнадцатой маршрутки.

Теперь уже, не доверяя городу, я тщательно изучил по карте маршрут. Можно было, конечно, оставить навигатор запущенным, воткнуть наушники и шагать, выслушивая: «На следующем перекрестке поверните направо», но мне это показалось стыдным. Будто я опасаюсь проделок Красотинска и страхуюсь. Это же надо, я стесняюсь города! Дожил.

Да и чего там было идти-то – так, ерунда. Это на «единичке» мы объезжали озеро, потому путь и показался длинным. Сейчас же я увидел, что если идти вдоль ближнего берега, то расстояние сократится чуть ли не вдвое. Кстати, на карте это озеро именовалось Первомайским. Ничего не имею против, хоть и подозреваю, что «девичья фамилия» у него была другой.

Я миновал переименованное озеро, пересек тот самый перекресток, после которого мне нужно было направо и увидел перед собой пятиэтажный, но какой-то слишком уж длинный, как упавший небоскреб, дом. На карте он, естественно, был обозначен, но там его длина не бросалась в глаза. И когда я намечал маршрут по карте, то видел, что мне этот дом придется обходить и лучше это делать справа, так было ближе. Но сейчас я увидел в здании, почти напротив себя, арку. То есть, не арку, они же имеют криволинейное перекрытие, а это был квадратный в сечение сквозной проход. Но ключевым словом здесь было «сквозной», и я, обрадованный, что не придется тащиться в обход, направился к этой неарочной арке. Подойдя к ней, я увидел на другой ее стороне, силуэт человека. Поскольку внутри самой арки было темно, против света я не мог рассмотреть деталей, увидел лишь, что человек без шапки – местная фишка, не иначе – и в длинном пальто. Человек почему-то не двигался, будто кого-то ждал. Может и так, но не меня же, какая мне разница! И я вошел в полумрак арки. Незнакомец тут же шагнул в сторону и исчез из поля зрения. Мелькнула мысль: он увидел, что я иду, и успокоился. Разумеется, это было глупостью – если бы у человека имелись недобрые намерения, он бы поджидал меня внутри арки, прижавшись к стене, чтобы остаться незамеченным. Я убедился, что он ничего против меня не замышляет, когда вышел по ту сторону арки, – никто меня там не подстерегал. И я, тут же забыв о бесшапочном незнакомце, завертел головой, соображая, куда двигаться дальше. То есть, в какую сторону идти, я знал, но теперь прямой путь заслоняли другие дома. Я обошел самый ближний, благо он не был длинным, но уперся в гаражные блоки, которые бы пришлось обходить по сугробам. Покрутившись еще меж домами, я понял, что зря обрадовался арке, лучше было идти по намеченному маршруту. И теперь не видел другого выхода, как вернуться и продолжить оттуда, где я с него сошел. Для этого следовало опять перейти на другую сторону длинного дома. И я, злясь на себя за глупость, направился к сквозному проходу. Вскоре я стоял перед упавшим небоскребом. Вот только никакой арки – ни круглой, ни квадратной в нем не было. Я затряс головой. Да что ж такое? Мне ведь не могло присниться! Или это другое здание, просто похожее?.. Или… Или снова начал шалить город, и это зеркальный образ длинного дома? Тогда арка в другой стороне. Но это же чертовщина, такого попросту не бывает! Спине стало мокро и холодно. Город. Невзлюбившее меня скопление каменных коробок. Какая чушь! Может, я попросту схожу с ума? Или меня подводят к этому целенаправленно, непонятно кто, зачем и как? Например, этот незнакомец в длинном пальто…

Мне вдруг стало по-настоящему страшно. Мысль о том, что меня поджидал за аркой неизвестный злодей трансформировалась в нечто большее. Да, меня здесь точно что-то поджидало… Вернее, не что-то, а нечто – недоступное обычной логике, неподвластное разуму – ирреальное, магическое, потустороннее! Но тем не менее безусловно существующее, а оттого еще более жуткое.

Я заметался вдоль длинного дома, словно пытаясь сбежать от настигшей меня жути. Я приехал сюда не для того, чтобы заблудиться в мистическом тумане безумия! Да, мне многое хотелось забыть из своего прошлого, но я не собирался забывать самого себя, превратившись в пускающего слюни идиота!

Я поскользнулся, удержался на ногах, но с головы слетела шапка. Это меня сразу отрезвило. Может они тут и ходят без шапок, чтобы остужать голову, не дать мозгам растаять в магическом вареве этого хищного города? Или он охотится не на всех, а на тех лишь, кого по ведомым ему одному причинам выбрал в качестве жертвы, и я как раз попал в эту фатальную выборку? Город-маг, злой волшебник… А может, никакое это не иносказание, и он на самом деле затеял против меня магические козни? Если это так, то я уже тебе сказал, Красотинск: берегись, ведь я тоже маг! Пусть и не умею еще ничего толком, но ради того, чтобы дать тебе отпор, обязательно научусь.

Выдохнув и почти успокоившись, я посмотрел на часы. Восемнадцатая маршрутка должна была прийти минут через пять. Может, она ходила часто, но мне был нужен конкретный автобус, идущий именно в это время. Ведь моя зеленоглазая любовь поедет именно в нем. Но если я стану обходить дом, будь он прямым или зеркальным, то не успею точно. И тут меня осенило. Зачем идти именно к той остановке, где я садился тогда? Ведь я помнил, откуда пришла маршрутка. И если я побегу вон туда, то должен попасть как раз на нужную улицу. Этот путь гораздо ближе. Даже если поблизости не окажется остановки, я проголосую да и все. Неужели не подберет?

И я побежал. Почти наугад, но оказалось, что верно. И выскочил на нужную улицу как раз в тот момент, когда мимо промчалась желтая маршрутка номер восемнадцать. Я рванул следом, вопя и размахивая руками, но где там! Обидно было так, что захотелось кого-то убить. Я огляделся, будто и впрямь в поисках жертвы. Неподалеку стояла и смотрела на меня женщина. Высокая, плотная, статная, в длинной белоснежной куртке. У нее были карие глаза, под взглядом которых я сам на миг почувствовал себя жертвой, и пышные черные волосы чуть ниже плеч. Конечно же, непокрытые. Нет, они тут определенно сдурели, зимой без шапок ходить!

Женщина была, пожалуй, красивой, но на мой взгляд староватой. Лет сорок, как пить дать. Но мне же ее не есть, мне бы теперь про следующий автобус узнать, а то я теперь и на работу опоздаю.

– А следующий будет через полчаса, – сказала женщина, стоило мне направиться к ней. Мысли она, что ли, читает? Хотя она же видела, как я гнался за маршруткой. – Одна эта машина и ходит, так что пока вернется…

– А как мне еще на ГОК попасть?

– Если только на первый пойдете, – махнула она рукой. – Но он делает крюк. Пока дойдете да едете – потеряете полчаса.

– Полчаса? Да я же тогда опоздаю! Круто. В первый же день!

– Вызовите такси, – пожала плечами женщина. – Придет мигом и доставит быстро, успеете.

– О! – обрадовался я. – Точно, спасибо! – Я достал смартфон. – А телефон какого-нибудь такси не подскажете?

– Подскажу. А вы, значит, приезжий, только что на работу устроились? Вам квартира не нужна?

– Вообще-то нужна, – сказал я. – Только я опаздываю, простите…

И тут смартфон в моей руке зазвонил сам. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Кто мог мне звонить? Кроме Ю-ю да анкеты в Отделе кадров я свой номер никому не сообщал. Оказалось, как раз Юрий Юрьевич и беспокоил.

– Слушай, Левий…

– Гелий, – поправил я. – Здравствуй.

– Да, привет. Слушай, мне сейчас из бюро пропусков звонили, у них там атас какой-то, сеть отвалилась. Я мужиков туда отправил, но пока еще… Короче, пропуск твой, думаю, раньше обеда не сделают.

– А его что, вчера не сделали?

– Зачем вчера? Ты же сегодня выходишь.

Логика была железной.

– И что мне делать?

– Спи дальше, – благодушно хохотнул Ю-ю. – А после обеда приезжай.

Трубка коротко запикала.

– Все, – сказал я женщине. – Такси не надо.

– Я уже поняла, Гелий, – улыбнулась та. – Вас ведь Гелием зовут? А я Ирина. В переводе с греческого – мир.

– Мир в смысле не война, или в смысле Вселенная? – зачем-то спросил я.

– Для тебя лучше не война, – улыбнулась Ирина. – Давай сразу на «ты», если не против.

– Я не против, но… – «Но зачем?» едва не вырвалось у меня.

А она будто и правда слышала мысли.

– Затем, что с квартирной хозяйкой лучше дружить. Согласен?

– Постойте… постой!.. – затряс я головой. – Но я же еще не… Где вообще находится твоя квартира?

– Вот здесь, – элегантно махнула она рукой на дом через дорогу. На дом напротив остановки восемнадцатой маршрутки!

– Согласен! – выпалил я.

– Что, даже не посмотришь? – прищурила карий глаз Ирина. Тьфу ты! Она же, небось, подумала, что я на нее запал, потому так быстро и сдался. И я затараторил:

– Конечно, посмотрю! Тем более, это же так удобно – рядом с остановкой… Или это ты живешь здесь, а сдаешь в другом месте?

– Одну сдаю, в другой живу. Обе здесь, одна над другой. Весь подъезд в моих руках, – сжала она перед собой кулаки и засмеялась. – Я тут Верховная Жрица.

Я вздрогнул. «Верховная Жрица» есть и в Таро. Означает тайны, скрытые мотивы, неопределенность… Честно говоря, мне стало не по себе. Мой внутренний голос и так уже вовсю нашептывал, что у этой Ирины тайн и скрытых мотивов – не занимать. И ведь, наверное, назвалась Верховной Жрицей не зря – тоже владеет Таро. Может, и меня этим решила проверить?

Между прочим, насчет внутреннего голоса… В некоторых трактовках эта карта советует ему доверять. Но также и действовать согласно обстоятельствам.

А что лично я думал о карте? Изображенная там женщина, помню, мне сразу понравилась добрым, славным лицом. Она будто говорила: «Не бойся тайн, вскрывай их смело!»

У здешней Жрицы, Ирины, лицо было хоть и улыбчивым, но добрым совсем не казалось. А еще – Верховная Жрица на карте была не просто в шапке, а в такой высоченной короне, или как там она называется?.. Куколь?.. Верховные Жрицы без шапок не ходят. Ни зимой, ни летом. Так что нечего тут!..

Ну и пусть. Пусть Ирина не настоящая Жрица. Что мне с ней – детей крестить? Зато маршрутка рядом, зеленоглазочка моя…

В конце концов, что я теряю? Не понравится – съеду. И я, велев внутреннему голосу заткнуться, улыбнулся Ирине:

– Тогда будем действовать по обстоятельствам. Идем смотреть квартиру.